Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 12 (150).

История. Вып. 31. С. 56-62.

ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ

В. Н. Бенда

"ПРИСЯГА НА ВЕРНОСТЬ...» КАК ОДНО ИЗ СРЕДСТВ ФОРМИРОВАНИЯ ТРАДИЦИЙ РУССКОЙ АРМИИ И ПАТРИОТИЗМА

В РОССИИ XVIII ВЕКА

В статье рассматриваются некоторые интересные вопросы возникновения таких правовых актов, как "клятвенные обещания» или присяга на верность, с целью выяснения той роли, которую они сами и ритуалы их принятия сыграли в формировании традиций русской армии и патриотизма на протяжении XVIIIв. Также в статье впервые вводятся в оборот некоторые источники.

Ключевые слова: присяга на верность, клятвенное обещание, ритуал принятия присяги, военные школы, кадетские корпуса, формирование традиций, XVIII в.

На протяжении XVIII в. в истории России произошло значительное количество важных политических, государственных, военных и иных событий, оказавших немалое влияние на российское государство. Как правило, какие либо важные политические или государственные акты, происходившее в самом государстве и в других его институтах, а также отдельные события в жизни групп людей, объединенных профессиональными интересами или по какому либо другому признаку, на протяжении XVIII в. обладали некой символикой и сопровождались определенными ритуалами, которые были призваны в первую очередь оказывать определенное воздействие на тех, на кого они были рассчитаны - будь то офицеры и солдаты армии, или же чиновники и служащие государственных и иных учреждений и, наконец, население всей российской империи. Необходимость в таких ритуалах особенно проявлялась в ситуациях перелома, как правило, при смене власти. Одним из таких ритуалов, присутствовавшим практически во всех политических и государственных действиях XVIII в. и особенно в жизни военных людей, было "принесение присяги на верность...». Этим фактом и определяется актуальность темы "принесения присяги на верность...» в истории России и интерес к ней многих авторов, которые так или иначе касались ее в своих работах¹. Автор не ставит перед собой цели дать подробное исследование существовавших типов "клятв» и "присяг», ритуалов их принятия в России XVIII в. и ограничивается скромной задачей рассмотрения некоторых, на наш взгляд, наиболее интересных вопросов истории "клятвенных обещаний» или присяг, краткого анализа их содержания с целью выяснения той роли, которую они сыграли в формировании офицерских и солдатских традиций верности присяге, чести и доблести, товарищества и одной общей традиции для всех принимавших присягу - быть верным своему Отечеству.

Как традиция русской армии ритуал принятия военной присяги уходит далеко в историю. С древнейших времен и до настоящего времени при поступлении на службу существовал обычай давать клятву верности [приносить присягу - В. Б.], смысл которой заключался, прежде всего,в установлении определённых отношений между тем, кто принимал к себе на службу [военную, государственную - В. Б.] и вступавшим на эту службу. Однако в современных условиях слово "присяга», прежде всего, ассоциируется только с Вооруженными силами. Но в истории России были периоды, когда присяга на верность принималась не только солдатами и офицерами русской армии. Во времена Петра и в постпетровское время вводилось множество различных присяг.

Касаемо военной присяги, заметим, что в Российской армии за столетия её истории существовали различные варианты присяги. Еще при царе Алексее Михайловиче, воспитатель и наставник царя - Борис Иванович Морозов - составил в 1647 г. "Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки». В первом русском воинском "Уставе ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» был закреплен ритуал принятия клятвы на верность царю. Каждый воинский человек, говорилось в уставе, должен приводиться к крестному целованию - приносить присягу государю "верно служить» и "во всем послушным и покорным быть и делать по его велению». Всякий нарушитель клятвы провозглашался не только клятвопреступником, но и вероотступником, так как, целуя крест, брал в свидетели своей верности и преданности царю бога.

Считается, что родоначальником военной присяги, как многих других российских военных традиций, был сын царя Алексея Михайловича - Петр Великий, который военную присягу перевёл из традиции в ранг государственного закона. В петровских воинских уставах отмечалось, что победу приносят "...добрые порядки, храбрые сердца, справное оружие», обращалось внимание на выработку таких качеств, как смелость, неустрашимость, мужество.

Большое место в воинском воспитании отводилось ритуалу принятия военной присяги.

Присяга, утверждённая Петром I, лично участвовавшим в подготовке ее текста, вобрала в себя опыт предыдущих поколений: торжественная клятва включала триединое наполнение - Родина, Государь, вера православная². Текст присяги изложен в "Артикуле воинском», который был опубликован 26 апреля 1715 г.

Текст "Артикула воинского» начинается с повеления Петра I, гласящего "...Божиею милостию, мы Петр Первый, царь и самодержец всероссийский, и протчая, и протчая, и протчая. Повелеваем всем обще нашим генералом, штаб, обор и ундер-офицерам и салдатам, как подданным, так и чужестранным, в службе нашей пребывающим, покорным и послушным быть по своей должности, и все пункты сего артикула право исполнять, и всякому особо высокого и ниского чина без всякаго изъятия нам, яко государю своему, присягу чинить...»³.

Далее, в разделе "О присяге, каким образом присягу или обещание чинить, от генералов и до фендриха»⁴ описывается порядок приведения к присяге. Сам ритуал клятвенного обещания [принесения присяги - В. Б.] на службу Отечеству выглядел ярким, проникновенным действием. В соответствии с Артикулом воинским присяга должна была приноситься штаб, обер и унтер-офицерами, а также солдатами "...при полку или роте, при распущенном знамени», а "...генералитету в воинской консилии⁵». Присягающий обязан был, произнося текст присяги, "положить левую руку на Евангелие, а правую руку поднять вверх с простертыми двумя большими персты». Если было много молодых солдат, то они поднимали только руку перед лежащим Евангелием и повторяли текст присяги вслед за читающим, после чего целовали Евангелие. Воины клялись "...служить верно и послушно <...> все исполнять исправно. От роты и знамя <...> никогда не отлучатца, но за оным, пока жив, непременно, добровольно, и верно так, как мне приятна честь моя и живот мой, следовать буду. И во всем так поступать, как честному, послушному, храброму и неторопливому солдату надлежит» [курсив мой. - В. Б.]³.

Справедливо заметить, что одним из побудительных мотивов быть верным присяге и одним из эффективных воспитательных средств того времени был страх отлучения от церкви. Поэтому присяга принималась в присутствии священника. Также немалое символическое и воспитательное значение имели в проведении ритуала принесения присяги воинские атрибуты. Развернутое знамя, оружие, строй части давали почувствовать присягающему свою причастность к войсковому товариществу и личную ответственность за защиту Отечества. После принесения присяги в строю, присягающие подписывали индивидуальные клятвенные обещания - "присяжные листы».

Помимо военной присяги, в начале XVIII в. было распространено приведение к "присяге на верность службе». Именно в этот период начинается осмысление нравственных состояний деятельности государственного служащего: впервые введена Присяга на верность службе, определены и законодательно закреплены необходимые служащему моральные качества. В июне 1719 г. специальным указом Петра I "О присяге на верность службы»⁶ предписывалось привести к присяге чиновников Сената и коллегий, губернаторов, воевод и других. В 1720 году утвержден Генеральный регламент (устав) государственной службы. В перечень общих качеств государственных служащих Устав о службе гражданской включал "верность к службе», "радение о должности», "усердие к общему добру», "добрую волю в отправлении порученного», "человеколюбие», "правый и равный суд всякому состоянию», "честность, бескорыстие и воздержание от взяток». Право на очередной чин служащие приобретали по выслуге лет при успешной службе и "доброй нравственности», о чем говорил общий порядок чинопроизводства.

10 ноября 1721 г. издан указ "Об учреждении присяги на каждый чин». Русские солдаты стали приносить присягу на верность службе, офицеры присягали при каждом повышении в чине "...всякому на каждый чин присягать <...> по артикулу».

Ритуал приведения к присяге "на верность службе» соблюдался неукоснительно на протяжении всего XVIII столетия. К присяге "на верность службе» приводили непосредственные начальники принимавшего присягу или дававшего клятвенное обещание. Характерными для этого случая являются несколько примеров, приведенных ниже. Несколько офицеров Сухопутного шляхетного кадетского корпуса 7 января 1732 г. были повышены в чине. В рапорте в канцелярию корпуса майор де-Вобана сообщал, что "...велено пожалованных капитана Ульриха в капитан-поручики, подпоручика Аленина в поручики в верности по Указу [курсив мой. - В. Б.] привесть к присяге, которые 9 дня сего месяца к присяге приведены <...> також прежних, которые в верности присягали, присяжные листы при сем с росписями порознь прилагаю»⁷. К вышеуказанному рапорту был приложен "Реэстр присяжных листов» с указанием 65 фамилий, принявших присягу на верность, среди которых были, например, "учитель Цетлер», "подпоручик Фабер», "фельдфебель Пален», а также фуриер, штабной писарь, каптенармус и ряд других⁸.

Здесь обращает на себя внимание тот факт, что в списке указано довольно большое число фамилий. Но это и понятно, потому что как раз в это время шло заполнение штанных вакансий в администрации и преподавательском составе нового военно-учебного заведения, созданного в соответствии с указом императрицы Анны Иоанновны от 29 июля 1731 г. и регламентом [штатом. - В. Б.] корпуса⁹.

К сожалению, какого либо унифицированного официального или единого текста (содержания) присяги на верность службы вплоть до 1743 г. нам обнаружить не удалось. Хотя в архивных документах той поры, касаемо периода правления императрицы Анны Иоанновны, довольно часто встречаются дела с наименованием "Присяги разных чинов»¹⁰, в которых можно найти различные варианты текстов присяги, принимаемой, как правило, при вступлении на Российскую службу. Причем некоторые из них имеют заглавие "Клятвенное обещание», в которых текст присяги начинался так: "Мы нижеподписавшиеся обещаемся всемогущим богом служить всепреданнейше державнейшей Великой государыне нашей императрице Анне Иоанновне и самодержице Всероссийской верно и послушно ...»¹¹, другие же листы не имели никакого заглавия, и текст на них начинался следующим образом: "Аз нижепоименованный обещаюсь и клянуся всемогущим богом пред святым Евангелем, что хочу и должен своей природной и истинной государыне Всероссийской державнейшей Анне Иоанновне...», третьи были целиком на иностранных языках¹². У присягающих на верность иностранцев, как правило, присяга предусматривала не только "...быть верным, добрым и послушным рабом...», но и "...вечно подданным с моею фамилией [семьей. - В. Б.] быть и никуда за границу не отъезжать и в чужестранную службу не вступать»¹³. Следует обратить внимание на тот факт, что присяга на верность давалась лишь только одному лицу - государю. Но в манифесте, сочиненном 5 октября 1740 г. графом Остерманом о назначении императрицею Анною принца Иоанна наследником русского престола, говорится: "... кого похотят по себе учинить наследником, в чем и все чины верные Наши подданные в 1731-м году Нам торжественно же присягали [курсив мой. - В. Б.]. Того ради Мы о сем Нашем всемилостивейшем соизволении и определении всенародно объявляем со всемилостивейшим имянным повелением, дабы все Наши верные подданные как духовного, так и мирского военного, и гражданского чина, и всякого звания, в должном повиновении и послушании сего Нашего устава и определения, как верным подданным надлежит, торжественную присягу учинили по приложенной при сем форме [курсив мой. - В. Б.]. И для того Мы сие наше о наследстве учиненное определение собственноручно подписали, и указали оное и формуляр присяги напечатав всенародно публиковать»¹⁴. После смерти Анны Иоанновны, в манифесте, сочиненном 17 октября 1740 г. Алексеем Бестужевым-Рюминым о восшествии на престол Иоанна III и регентстве Бирона, сказано сим манифестом объявить повелели: дабы все наши верные подданные как духовного так воинского и гражданского всякого чина и достоинства люди <...> и нам яко истинному и природному своему Государю Императору верно служили <...> по всеподданической своей вернорабской должности, свято и не нерушимо содержали и по оному поступали без всяких отмен и в том вновь присягами утвердили»¹⁵. Со вступлением на престол Елизаветы, правительство особенно старалось уничтожить все, что могло прямо или косвенно напомнить о смещенном с престола младенце-императоре Иоанне III. Так, через девять дней по воцарении, именно 3 декабря 1741 г., Елизавета приказала все дела периода от смерти императрицы Анны до 25 ноября 1742 года считать производившимися в "правление бывшаго герцога курляндскаго и принцессы Анны брауншвейгской» 31 декабря 1741 г. 18 октября 1742 г. во всем государстве собирались присяжные листы Иоанну III и сжигались: в Петербурге - на Васильевском острове, а в Москве - на Ивановской площади¹⁶. В 1743 г. императрица Елизавета Петровна собственноручно утвердила текст "Присяги на верность службы»¹⁷ следующего содержания: "Аз нижеименованный обещаюсь и клянуся Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием, что хощу и должен моей природной и истинной Всепресветлейшей, Державнейшей, Великой Государыне, Императрице Елисавете Петровне, Самодержице Всерос-сийской, и прочая, и прочая, и прочая, и Ея Императорского Величества Высокому Законному Наследнику, Его Императорскому Высочеству, Благоверному Государю, Великому Князю, Петру Феодоровичу, который по изволению и Самодержавный Ея Императорского Величества власти определенным и к восприятию престола удостоенным Высоким Наследникам верным, добрым и послушным рабом и подданным быть, и все к Высокому Ея Императорского Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и прерогативы (или преимущества) узаконенные и впредь узаконяемые по крайнему разумению, силе и возможностям предостерегать и оборонять, и в том во всем живота своего в потребном случае не щадить; и при том по крайней мере старатися споспешествовать к Ея Императорского Величества верной службе и пользе Государственной во всяких случаях касатися может, об ущербе же Ея Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благоверно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися буду. Когда ж к службе и пользе Ея Величества какое тайное дело, или какое б оно ни было, которое мне приказано будет тайно содержать, и то содержать в совершенной тайне и никому не объявлять, кому о том ведать не надлежит, и не будет повелено объявлять, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральный так и по особливый) определенный от времени до времени Ея Императорского Величества именем определяемым инструкциями и Регламентам и указам надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства и дружбы, ни вражды противно должности своей и присяги не поступать, и таким образом себя весть и поступать, как доброму и верному Ея Императорского Величества рабу и поданному благопристойно есть, и надлежит, и как я пред Богом и судом Его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключении же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь».

На что здесь необходимо обратить внимание. Помимо присяги самой императрице, одновременно присягали "...и Ея Императорского Величества Высокому Законному Наследнику», т. е. будущему Петру III. Однако уже в манифесте от 25 декабря 1761 г. о восшествии Петра III на престол имя наследника не было названо, а в форме "Клятвенного обещания» (присяги) говорилось о верности императору и "...по высочайшей его воле избираемым и назначаемым наследникам»¹⁸.

Помимо присяги на верность службе, во времена Елизаветы Петровны существовала практика присягать определенному роду войск. Приведем пример содержания такой присяги (клятвенного обещания), к которой приводились офицеры артиллерийских частей¹⁹: "Мы ниже именованные обещаемся и клянемся Всемогущим Богом пресвятым Евангилием и животворящим крестом спасителя нашего о том, что следующих к повышению аттестовать имеем по сущей справедливости, не наровя ни кому для дружбы и не посегая ни на кого ни для зависти и вражды, по самой чистой совести и истине так как мы в том пред Богом и его судом страшным обет дать можем. В заключении же сей нашей клятвы целуем слова и крест спасителя нашего. Аминь». Внизу под присягой были различные варианты росписей принимавших присягу, такие например как: "Присягаю полковой (полевой) артиллерии», "присягаю артиллерии...» и т. д.

Наряду с этими видами присяг, в первой половине XVIII в. активно применяется правовой способ вступления в русское подданство иностранцами, желающими поступить как на военную, так и на гражданскую службу в России, который назывался натурализацией и был связан с принесением присяги на подданство. Приток иностранцев в русскую армию считался не только желательным, но и необходимым. Для поступления на военную или гражданскую службу не имели никакого значения ни национальность, ни государственная принадлежность претендента. Важно было, чтобы человек был дворянином [все равно, российским или чужеземным. - В. Б.] и принес присягу, нарушение которой нормами дворянской морали не допускалось.

От иностранцев, желавших служить России, присягу принимали устно и письменно. Например, присяга, которую в 1720 г. принес некий капитан Розенгольд, звучала так: "Я, нижеподписавшийся, обещаю Его Царскому Пресветлому Величеству всея России служить верой и правдой и всем флагманам и прочим повелителям, у которых буду в ведении, быть послушным и по их приказам исполнять. В прочем исполнять мне по Его Царского Величества морскому регламенту прилежно, да поможет мне всемогущий Бог»²⁰.

Признаком благонадежности иноземца в XVIII в. стало не крещение (свобода совести была дарована иностранцам указом 1702 г.), а присяга на вечное подданство российскому государю. Впервые присяга на подданство была зафиксирована законодательно 18 августа 1721 г. в манифесте, приглашающем пленных шведов ко вступлению в русское подданство "...военнопленным шведам, ежели кто похочет, в Его Царского Величества как в военную, так и в гражданскую службы или в какие другие разные мастерства за присягою вступать». Текст присяги был следующим: "Я, имя рек, родом из оттуда, обещает верным, истинным и покорным слугою и подданным быть»²¹. Вступление в подданство должно было быть добровольным, причем вступающий должен был показать, "...чем он честно пропитать себя чает». В тексте присяги не было прямого указания на вечный характер подданства²².Однако уже Сенатский указ от 27 августа 1747 г. "О клятвенном обещании иностранцев, желающих присягать на вечное подданство России» вводил момент вечности в самый текст присяги: "Аз нижепоименованный, бывший подданый, обещаюсь и клянусь Всемогущему Богу, что я Всепресветлейшей <...> Государыне <...> хощу верным, добрым и послушным рабом и вечно подданным с моею фамилией быть и никуда <...> за границу не отъезжать и в чужестранную службу не вступать»²³. Текст этот оставался неизменным и в последующих указах: от 8 марта 1762 г. и 6 июля 1793 г. В соответствии с указами от 12 декабря 1796 г. и 18 апреля 1801 г.²⁴ присягающий, не называя себя рабом, обещал тем не менее "верным, добрым, послушным и вечно подданным с моею фамилией быть»²³. Текст этот перешел, в конечном счете, и в Свод законов²⁵.

Рассмотрим еще один немаловажный аспект ритуала принятия присяги - его воспитательное действие на офицеров и нижних чинов русской армии. Касаемо приведения к присяге солдат и офицеров русской армии XVIII в., ранее нами уже отмечались, что в обязательном порядке при повышении по службе или же при других изменениях в служебной деятельности они приводились к присяге на верность службе. Это правило соблюдалось неукоснительно с момента введения этого правила в 1721 г. и на протяжении всего XVIII столетия, подтверждением чему служат многие факты, найденными нами во многих архивных и других документах. Так, например, в ордере [приказе. - В. Б.], отданном генерал-фельдцейхмейстером Зубовым директору артиллерийского и инженерного шляхетного кадетского корпуса Мелиссино, касающегося выпускников этого военно-учебного заведения, указано "...помянутые [присвоенные по выпуску. - В. Б.] чины объявить, привесть на оные к присяге...»²⁶. Вот интересный факт, связанный с приведением к присяге на верность службе Петра Андреевича Аракчеева, родного брата Алексея Андреевича Аракчеева, будущего военного министра России, который в 1799 г. был назначен командиром гвардии артиллерийского батальона и инспектором всей артиллерии, а 13 января 1808 г. был назначен военным министром, генерал-инспектором всей пехоты и кавалерии. П. А. Аракчеев учился, как и его старшие братья, в Артиллерийском и инженерном кадетском корпусе, по окончании которого 15 ноября 1796 г. в чине подпоручика был определен в Гвардейский артиллерийский батальон. В рапорте П. И. Мелиссино на имя Зубова 22 ноября 1796 г. говорится: "... произведенный Его Императорским Величеством сего ноября 15 числа <...> Артиллерийского и инженерного кадетского корпуса из кадет по артиллерии в подпоручики с причислением в гвардейский артиллерийский батальон Петр Аракчеев по приводе на сей чин в верности службы к присяге [курсив наш. - В. Б.] из корпуса выключен...»²⁷. "Артиллерийского и инженерного шляхетного кадетского корпуса сержанта Николая Платковского, капралов Ивана фон Корфа <...> по представлению сей канцелярии и <...> за доброе поведение и приобретенное в науках знание произвести в артиллерии штык-юнкерами, которые чины им объявя, привесть к присяге и выключить из корпуса...»²⁸.

Необходимо заметить, что также школьники первых военно-специальных школ, готовящих артиллерийские и инженерные кадры для русской армии, по заведенному порядку, при поступлении в школы приводились к присяге, т. к. все ученики первых военных школ считались военнослужащими в нижних чинах²⁹, получали определенное жалование и обеспечивались казенной одеждой и продовольствием. Однако после смерти Петра I от армейского порядка, заведенного и поддерживаемого в военных школах, постепенно стали отходить. Учеников школ не стали привлекать к несению караульной службы и выполнению других обязанностей "...нижних чинов, состоящих на военной службе». Учеников школ после 1729 г. перестают "...приводить к присяге»³⁰ при поступлении в школу, хотя продолжают относиться к ним, как к "...нижним чинам, состоящим на военной службе», и в случае нарушения дисциплины или проступка подвергают их военному суду. К сожалению, ни при работе в архивах, ни в других каких либо источниках, мы пока не смогли найти каких-либо документов, касающихся текста или ритуала принятия присяги школьниками первых военно-специальных школ, существовавших в Петровское время. Можно предположить, что единого унифицированного текста присяги и ритуала ее принесения до 1715 г. не существовало. Важно отметить тот факт, что к присяге приводились не только ученики военно-специальных школ, а в последующем кадетских корпусов, но и ученики так называемых гарнизонных военных школ, сыгравших важную роль в подготовке унтер-офицерских кадров для артиллерийских, инженерных и других частей русской армии. В одном из рапортов в канцелярию Главной артиллерии и фортификации говорится: "... находящиеся в крепостях, пришедшие в указной возраст инженерные школьники <...> сего числа определены <...> в службу в инженерный корпус в столярные ученики <...> по приводе в верности службы к присяге, к командам причислить»³¹.

Таким образом, уже в первой половине XVIII в. при принятии российского подданства или при вступлении на государственную службу появились правовые акты - присяга на верность службе (присяга на подданство, присяга определенному роду войск и т. д.) как гарантия преданности и верности государю и Отечеству, которые закрепляли определенные требования, как к государственным служащим, так и к людям, постоянно находящимся на военной службе или проходящим подготовку к ней.

Именно со времен Петра "присяга на верность» или "клятвенное обещание» солдат и офицеров русской армии имеет огромную силу для формирования чувства верности своему Отечеству. Присяга или клятва стала основным содержанием понятия воинской чести, которая стала восприниматься как нравственная категория. Хотя ни в военных законах, ни в инструкциях времен Петра I и в последующем нет четкого определения воинской чести, но именно Петр I заложил основы ее понимания, выражающиеся в осознании каждым воином, независимо от чина, обязанности быть верным слугой своего Отечества, выполнять свой воинский долг не за страх а за совесть, воспитывая при этом в себе высокие нравственные качества и чувство воинской чести. Именно ритуалом принятия присяги - как одной из традиций русской армии, корни которой уходят далеко в историю, - на основе искоренения врождённых и приобретённых человеческих пороков воспитывались в солдатах и офицерах положительные нравственные нормы гражданина и воина, прививались профессиональные и положительные качества.

Возврат к прогрессивным офицерским традициям, их популяризация, особенно традиций верности присяге, чести и доблести, товарищества и заботы о личном составе, личного примера и культуры, использование фактического материала в воспитательной работе с различными категориями военнослужащих и, прежде всего, в кадетских корпусах, военных институтах, академиях и университетах, позволит сделать офицерскую службу более привлекательной, будет способствовать притоку в нее достойного пополнения.

Примечания

1 Устав воинский. 1716 год // Полн. собр. законов Рос. империи. Собр. 1, Т. V. СПб., 1830. № 3006; Бобровский, П. О. Юнкерские училища. Обучение и военное воспитание юнкеров. Т. 1-2. СПб., 1872-1873; Станкевич, В. Военная присяга // Разведчик. 1903. № 629; Драгомиров, М. Можно ли менять редакцию текста военной присяги // Разведчик. 1903. № 637; Алпатов, Н. И. Учебно-воспитательная работа в дореволюционной школе интернатного типа : Из опыта кадетских корпусов и военных гимназий в России. М., 1958; Каменев, А. И. История подготовки офицерских кадров в России. М., 1990.; Швенгельбек, М. Присяга на верность : об изменении политической коммуникации в XIX веке // Яросл. пед. вестн. 2003. № 3 (36); История военной присяги. Из книги Морозова В. Адмирал ФСБ : документальный роман // Наш современник. 2004. № 3. С. 128-185, № 4. С. 133-199; Стефанович, П. С. Давали ли служилые люди клятву верности князю в средневековой Руси? // Мир истории : рос. электрон. журн. 2006. № 1; Кормина, Ж. В. Воинская присяга : к истории одного перформатива // Неприкоснов. запас. 2007. № 1; Меленберг, А. Введем в России клятву для чиновников // Новая газ. 2007. 29 июня. № 24 и др.

2 См.: Морозов, В. Указ. соч. С. 133-199.

3 Российское законодательство X-XX вв. : в 9 т. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986. С. 327-328; На службе Отечеству : военно-информационный портал. URL : http://armyrus.ru/index.php.

4 Воинское звание в русской армии - прапорщик.

5 Совещание, собрание.

6 Полное Собрание Законов (ПСЗ). Собр. 1. 1713-1719 гг. СПб., 1830. Т. 5, № 3393.

7 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 314. Оп. 1. Д. 1648. Л. 1.

8 РГВИА. Ф. 314. Оп. 1. Д. 1648. Л. 1 об.

9 Краткая история первого Кадетского корпуса. СПб., 1832. С. 4.

10 РГВИА. Ф. 314. Оп. 1. Д. 1648. Л. 1-42 об.; Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 20. Оп. 1. Д. 14. Л. 1-8 и др.

11 РГВИА. Ф. 314. Оп. 1. Д. 1648. Л. 3-39 об.

12 РГАДА. Ф. 20. Оп. 1. Д. 14. Л. 1-8; РГВИА. Ф. 314. Оп. 1. Д. 1648. Л. 40-42 об.

13 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 314. Оп. 1. Д. 1648. Л. 3.

14 Цит. по: Пекарский, П. Маркиз де-ла Шетарди в России 1740-1742 годов / пер. рукописных депеш французскаго посольства в Петербурге. СПб., 1868. С. 621-622.

15 Там же. С. 623-624.

16 См.: Пекарский, П. Указ. соч. С. 617.

17 265 лет назад. Присяга на верность службы // Власть. 2008. 6 окт. № 39 (792).

18 ПСЗ. Собр. 1. СПб., 1830. Т. 15, № 390.

19 Архив военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Архив ВИМАИВ и ВС). Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 972. Л. 162.

20 URL: http://www.un-museum.ru/vestnik/267.htm.

21 Разрешите обруситься // Власть. 2006. №31 (685).

22 ПСЗ. Собр. 1. СПб., 1830. № 3778.

23 URL: http://ru.wikipedia.org/.

24 ПСЗ. Собр. 1. СПб., 1830. № 19841.

25 Свод законов Российской Империи. СПб., 1899. Т. 9, кн. 1. С. 100. (С. 194. Приложение к ст. 847).

26 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 4048. Л. 13.

27 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 4048. Л. 44.

28 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 5114. Л. 6.

29 См.: Лалаев, М. С. Исторический очерк Военно-учебных заведений подведомственных Главному их Управлению от основания в России военных школ до исхода первого 25-летия благополучного царствования Государя Императора Александра Николаевича 1700-1880. СПб., 1880. С. 14.

30 Историческое обозрение 2-го Кадетского корпуса. СПб., 1862. С. 29.

31 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 5404. Л. 1.