Рескрипт Екатерины II послу в Турции Я. И. Булгакову о порядке действий после обнародования манифеста о присоединении Крыма и Кубани к Российской империи

Санкт-Петербург

8 апреля 1783 г.

Божиею милостию Мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая Нашему статскому советнику, чрезвычайному посланнику и полномочному министру Булгакову.

Между разными выгодами, произшедшими от знаменитых и решительных успехов оружия Нашего в прошедшую с Портою войну, одною из первых поставляли Мы, конечно, отторжение крымских и кубанских татар от власти империи Турецкой и преобразование их в область вольную и независимую. Сокращая и разводя оными беспрепятственную смежность пределов Наших с пределами Оттоманскими, предполагали Мы, что тем уменьшаться обеим империям на будущие времена самые поводы к распрям и остуде. Немного еще прошло времени, как Мы начали из опытов познавать, что татары по невежеству и дикости их неспособны к существованию в образе области вольной и независимой, что они в преобразовании своем не перестали и не перестанут еще надолго служить камнем претыкания между Нами и Портою Оттоманскою. Сия уважения с одной стороны, а с другой желание возвратить в государственную пользу употребленные доныне на татар и для татар знатные денежные суммы, простирающиеся по верному исчислению за двенадцать миллионов рублей, кроме потери людей, которые выше всякой денежной оценки, решили Нас напоследок, упреждая Порту Оттоманскую, на присодинение к державе Нашей Крымского полуострова, острова Тамани и всей Кубани. Действительное исполнение сей Нашей резолюции поручили Мы Нашему генерал-аншефу и Военной коллегии вице-президенту князю Потемкину, которой на сих днях отправился уже к корпусу войск назначенному в его команду и к установлению между татарами верховной Нашей власти. Он не оставит уведомить вас прямо от себя с нарочным курьером о времени, когда сия полезная перемена в бытии татарском на деле им произведена будет.

Мы почли за нужное заранее вверить вам сию важную государственную тайну для того, чтобы вы до времени исполнения, не открывая ее отнюдь никому, могли, однако ж, между тем сами по себе приготовиться 1 -е, к надлежащему вапречению жалоб, шума и самых угроз Порты Оттоманской, есть ли б она их употреблять выдумала; 2-е, к настроению всех возможных пружин на остановку ее в первом жару и на приведение ее в разбирательство своих недостатков, от которого скорее пылкость ее притупится, нежели возрасти может; 3-е, из наших денег, как у вас, так и у надворного советника Киршбаума¹ находящихся, в совершенную беспечность на случай разрыва с турецкой стороны или другого какого оскорбительного поступка, римской императорской интернунций, как министр друга и союзника Нашего, не отречется, конечно, подать вам всякую помочь, когда вы оной у него потребуете.

Определенная в рассуждении татар перемена возвещена будет им и свету манифестом от имени Нашего, которой поручено генералу князю Потемкину препроводить еще особым от себя плакатом. Для сведения и руководства вашего прилагаются здесь списки и того и другого. Вы имеете естественно держаться описанных в манифесте побудительных причин и стараться важностию их убеждать Порту Оттоманскую в той истине, что при всех вынужденных из нас с самого заключении мира движениях войск и наблюдениях за татарами, учинив издержки за двенадцать миллионов рублей, как выше сказано, простирающиеся, не считая потери в людях, не видим Мы к возвращению их другого способа, оставить же оные без возвращения никак не можем; что нельзя было нам не взять татар в подданство Наше потому, что инако всегда бы надлежало Нам ссориться и воевать за них, несмтря на искреннее Наше желание и намерение сохранить с нею мир и доброе согласие, и что, впрочем, сама Порта решительно уже провокировала нас к сему поступку сперва известными ее происками чрез Девлет-Гирея², потом с стороны Суджука и албазинцов, а напоследок в то время, когда уже дала она ясное и письменное обещание удовлетворить сполна известным нашим трем требованиям присылкою своего чиновника в Тамань, где оной начал уже исправлять верховную власть, отрубя голову присланному к нему от Шагин-Гирея нарочному человеку и объявя тамошних жителей подданными ее, как то усмотрите из приложенных здесь бумаг.

Пускай благоразумные из турок люди сами судят без пристрастия, не дано ли нам сим новым явлением неоспоримое право упредить Порту в обнаженном уже ее искательстве восстановить власть свою над татарами; можно ли потому ей нам рассудительно зазирать в настоящем исполнении оного, и не полезнее ли в самом деле для обеих империй таковое единожды навсегда изъятие из среди самой причины раздора, дабы взаимное их согласие и мир отнюдь уже не были зависимы от чужих интересов и хлопот.

Мы всячески уверены и смело беремся уверить Порту, что толь спасительное действие произойдет от присоединения татарских земель к России; что вследствие того получили вы от Нас точное и ясное повеление уверить султана высочайшим Нашим именем и словом о искренности Нашей дружбы и Нашего намерения не только соблюдать и хранить существующие между нами торжественные договоры как мирного трактата 1774 года³, так и изъяснительной конвенции 1779 года⁴, исключая только статьи до татарского бытия относящиеся, но и утверждать взаимную дружбу и доброе согласие всеми от Нас зависящими пособиями, что по сим новым и всемерно истинным уверениям может Порта без ошибки заключить, что Мы не имеем ни охоты, ни намерения к войне противу ее, и что по сему мир в ее собственных руках, но что, однако ж, при всем удалении от войны, не боимся Мы оной, но паче при помощи Божией надеемся быть в довольных силах и к отпору и к приведению неприятеля Нашего в раскаяние, что оное, когда однажды оружие поднято будет, ни к чему уже не послужит, ибо для восстановления мира могут легко другие важные жертвы нужными сделаться, и что напоследок поведение Порты имеет всемерно служить правилом дальнейших Наших приязненных или неприязненных мер и поступков в рассуждении ее.

Все сии убеждения употребляя важным гласом кстате и по времени в публике у турецкого министерства, когда оное получит известие о совершившейся с татарами перемены и начнет об оной отзываться с жалобою прямо ли к вам или же чрез посредство других иностранных министров, имеете вы недреманным оком наблюдать все совещания и предначинания Порты Оттоманской и уведомлять об оных подробно как Нас самих, так и генерала князя Потемкина, дабы в границах наших везде нужная и достаточная осторожность устроена быть могла. Важность настоящего вашего служения долженствует ободрять и напрягать все ваши силы к оправданию монаршей Нашей доверенности по лучшему вашему разумению, и чем чаще будете вы сюда присылать верные сведения о состоянии дел и духов в Константинополе, тем вящее присвоите себе Нашу высочайшую апробацию.

На заключение сего рескрипта оставили Мы упомянуть о последнем пособии, которое у турков нередко действовало более всех других доказательств.

Мы разумеем здесь известное их лакомство (взяточничество. — Н. Б.). Постарайтесь обратить оное на пользу. Есть ли б кто из министров, духовенства или же из наперстников султанских взялся за удержание Порты в мире после приведения татар под державу Нашу и действительно мог исполнить таковое обещание, тому, конечно, не пожалеем Мы дать в награду знатную сумму, хотя бы то было за сто тысяч рублей, но в сем случае нужна крайняя осмотрительность, дабы без верной в успехе надежды не пожертвовать напрасно деньгами. На употребление сего рода дозволяем Мы вам потребовать взять у надворного советника Киршбаума по данному ему в запас повелению достоинство сто тысяч рублей. Разборчивость, усердие и верность ваши да будут вам тут едиными руководителями. Впрочем, когда откроется уже явная решительность Порты к разрыву, позволяем Мы вам уведомить и остеречь всех Наших подданных по ее области рассеянных, дабы они скорее оттуда выбрались и затем, истребовав себе самому с свитою безопасной отпуск, действительно выехать из Константинополя и возвратиться в отечество надежнейшим путем.

Пребываем, в прочем, вам императорскою Нашею милостию всегда благосклонны.

Ф. 5. Оп. 1. Д. 85. Ч. 3. Л. 181-184 об. Копия. Опубл.: Сб. РИО. Т. 27. С. 246-250.

Примечание:

1. Киршбаум Егор Андреевич (1749-?), выходец из Пруссии, в январе 1778 г. принят в вечное подданство, в 1779 г. отправлен в Константинополь для принятия от побежденной Оттоманской Порты сумм, определенных конвенцией, в марте 1780 г. «за отличные труды» произведен в надворные советники; в октябре 1783 г. назначен во 2-ю счетную экспедицию при Сенате с чином коллежского советника. О поручении Киршбауму см.: ПСЗ. Т. 21. № 13358.
2. Девлет IV Гирей (1730-1780), крымский хан в 1769-1770,1775-1777 гг.
3. Кючук-Кайнарджийский мирный договор между Россией и Портой Оттоманской, заключенный 10 июля 1774 г., завершил первую русско-турецкую войну; по ее итогам Черное море и проливы были открыты для русского торгового судоходства, на русское купечество распространены все права и привилегии, которыми пользовались в Турции представители других держав; в состав Российской империи вошла территория между Бугом и Днепром, а также крепости Керчь, Еникале и Кинбурн, были подтверждены древние права на территорию Кабарды, вступившей в русское подданство еще в середине XVI в.; окончательно закреплены за Россией Азов и приазовские земли, завоеванные при Петре I; Крымское ханство отделилось от Оттоманской империи и провозглашалось независимым.
4. По Айналы-Кавакской конвенции, заключенной 10 марта 1779 г., Россия должна была вывести свои войска из Крымского полуострова и, как и Турция, не вмешиваться во внутренние дела ханства, а Турция подтверждала независимость Крыма и признавала Шагин-Гирея крымским ханом.