Выгорецкая или Выговская пустынь — во второй половине XVII века стали селиться по реке Выгу «старцы» Соловецкого и других северных и внутренно-московских монастырей, бежавшие сюда «после перемены благочестия». Колонисты-раскольники рубили лес, жгли его, расчищали гари и сеяли на них хлеб. Центром их стала община, основанная в 1695 г. на реке Выге (потом Повенецком уезде Олонецкой губернии, верстах в 40 к востоку от Онеги) шунгским дьячком Даниилом Викуловым и потому называвшаяся еще Даниловым монастырем. Но первенствующее влияние в общине имел Андрей Денисов, который явился в Выгорецкую пустынь в 1692 году и жил здесь вместе с братом своим Семеном и сестрою Соломонией. Благодаря им, община процвела и окрепла. Особенно вырос Данилов монастырь в царствование Петра, реформы которого привели к сильному увеличению числа беглых. Данилово общежитие принимало всех, кто ни приходил. Даже из соседней Швеции являлись финны и шведы, из «простых пашенных людей». Принимали всех, не справляясь о прошлом. Спрашивали только: помнит ли приходящий патриарха Никона. Кто родился после Николая, но крестился двуперстным крестом, того исповедовали и перекрещивали. Лицу, крестившемуся троеперстно, объявляли, что примут его только в том случае, если он будет креститься двумя перстами. Наконец иноземцев крестили тем же чином, как и младенцев.

При таком легком приеме на Выг устремилась масса народу. Явилась потребность разделить монастырь на две части. С этою целью было выбрано верстах в двадцати от Данилова удобное место на реке Лексе и здесь в -1706 г. был основан женский монастырь, куда и перевели даниловских женщин.

Увеличение числа рабочих рук дало возможность расширить хозяйство, занять более удобные и плодородные земли и тем обеспечить себя от голодовок. Такую удобную пустую землю нашли на реке Чаженке в Каргопольском уезде. Земля эта была казенная и занимала около 16 кв. верст. Андрей Денисов с товарищами заарендовали ее (1710), выстроили избы для рабочих и скотные дворы, завели обширные пашни. Рабочие приезжали сюда из Данилова весною и затем, проработав все лето, на зиму возвращались домой. На месте же оставалась только небольшая часть рабочих для молотьбы хлеба. Вымолоченный хлеб отправлялся в общежитие, для чего на всем пространстве от Чаженки до Данилова (и по другим направлениям), в Каргопольском и нынешних Пудожском и Повенецком уездах, прокладывались дороги, устраивались мосты; на дорогах везде ставились постоялые дворы, где путники могли находить помещение и продовольствие, а для лошадей корм, при чем все это было даровое.

Для увеличения средств к существованию выговцы закортомили еще рцбные ловли на' Выгозере, Водлозере и многих других озерах. Вместе с тем они стали ездить на вольные лова на Мурманский берег Ледовитого океана, зачастую заходили на Новую Землю, посещали для лова и боя морского зверя Грумант (Шпицберген) и, как уверяют их историки, несколько раз заходили даже в Америку. Наконец Андрей Денисов убедил братию заняться, в лице выборных приказчиков, торговлей хлебом. Получив от некоторых богачей-раскольников в ссуду капитал, выговцы стали закупать хлеб в низовых городах и доставлять его в Петербург, где цены на хлеб стояли очень высокие. Торговля эта приняла такие широкие размеры, что в разных местах пришлось выстроить склады, пристани и подворья; центральною пристанью служила Пигматка — небольшая бухта на севере Онежского озера. Благодаря такой разнообразной деятельности, Данилов и его филиальное отделение Лекса развились в очень зажиточные, и даже богатые городки, с населением по нескольку сот человек в каждом. Жизнь в этом монастыре-городке регулировалась особым Уложением, составленным Андреем Денисовым. Восторженно-религиозный человек и аскет, Андрей смотрел на брачное сожительство просто как на блуд и проповедовал, что для спасения необходимо воздерживаться от половых сношений. Но. большинство поселенцев вовсе не было склонно к аскетической жизни. Завязалась борьба, и Андрей вынужден был пойти на компромисс. «Могшие вместити» остались в монастырях, где жизнь шла по строгому уставу монастырскому. Поселенцы же семейные и «новожены» расселились по скитам и вели обыкновенную «мирскую» жизнь. Скитов этих в XVIII в. было много; до нас дошли известия о 27 скитах. Кроме того были небольшие поселения, которые не считались скитами—Пигматка, Негомозеро, Половинное, Тогма, Пурнозеро и много др. Все эти селения тянули, к Данилову, как к своему центру. Но роль представителей Данилова была исключительно исполнительная. Даниловские главари могли предпринимать действия, касавшиеся всей Выгореции, только в таком случае, если они были приняты и одобрены общим собранием представителей всех Выгорецких скитов. В своем внутреннем управлении каждое поселение обладало полною самостоятельностью; все дела, касавшиеся какого-либо скита, решались общими мирскими собраниями всех жителей скита. Наиболее сложною была организация управления в самом Данилове. Во главе общины стоял киновиарх или, выражаясь попросту, большак. Большаку принадлежало руководство всеми делами общины; ему же были подчинены все её выборные чины и должностные лица, из которых одни ведали религиозные дела общины, а другие — её хозяйство и управление. Но во всех своих действиях большак должен был сообразоваться с решениями собора, т. е. общего собрания, на котором присутствовали как «отцы» и «братия» даниловские, так и представительницы лексинской обители.

Выгорецкая пустынь стала рассадником и главным центром, беспоповщины всей России. Она была сильна не одними материальными средствами. На ряду с мастерскими Денисовы учреждали школы для взрослых и для детей. В. школы скоро сделались школами для детей всего раскольничьего мира; со всей России свозились сюда ученики, и в особенности ученицы («белицы»). Кроме школ грамотности, заведены были: школа искусных писцов для списывания и распространения раскольничьих книг, школа певцов, для снабжения ими раскольнических часовен и молитвенных домов, школа иконописцев, для приготовления икон в раскольническом духе. Выговцы успели собрать богатейшую коллекцию древних рукописей и старо - печатных книг; здесь были не только книги богослужебные, но грамматики и риторики, космографии и сочинения философские, летописи и хронографы, книги польские, литовские, малороссийские. Сильная своим просвещением, Выговская пустынь дала расколу целый ряд деятелей, которые привели раскольническое учение в систему, и целый ряд сочинений, исторических, догматических и нравственных, которые до сих пор считаются у раскольников лучшими. Таковы сочинения бр. Денисовых, родственника их Петра Прокофьева, Трифона Петрова, и мн. др. О догматическом учении выговцев см. Поморское согласие. Выговские расколоучители пользовались необыкновенным уважением и личным влиянием во всем расколниничьем мире, без различия толков и согласий.

Раскольническая община, столь богатая и столь влиятельная, не могла не обратить на себя внимание правительства. Еще в 1702 г. при проезде Петра I через Олонецкую губ. ему доложили, что на Выге скрываются раскольники-пустынники. Но он взглянул на дело с практической стороны. В 1703 г. им послан был указ, предоставлявший им свободу богослужения по старопечатным книгам, но с тем, чтобы они приписались ко вновь устроенным повенецким горным заводам и там отправляли работы. Выговцы подчинились и вообще первые среди раскольников прониклись мыслью о необходимости уступок властям и «политичного» отношения к ним. Располагая значительными средствами, они имели прочные связи не только в местном чиновничестве, но и в высших сферах Петербурга, и даже ко двору присылали подарки, главным образом живых и битых оленей. Не раз постигали их беды, но всегда они выпутывались более или менее счастливо. В 1722 г. послан был к ним для беседования из св. Синода иеромонах Неофит, и тогда-то на предложенные им вопросы появились знаменитые в истории раскола «Поморские ответы» — главный труд Выговских расколоучителей. По разным доносам, исходившим от бывших членов Выговского общежития, к ним неоднократно наряжались разные комиссии, сенатские и синодские. Особенно памятна была для них следственная комиссия 1739 года, снаряженная по доносу некоего Круглого. Комиссии, между прочим, поручено было расследовать: точно ли выговцы не молятся за царскую фамилию. Выговцы уступили и, по решению своих учителей, внесли царский дом в свои молитвы. Но многие беспоповцы тогда отделились от выговцев, назвав их самарянами (от начальника комиссии Самарина, вследствие розыска которого была сделана уступка); несколько десятков упорствовавших даже предали себя сожжению. В царствование Екатерины II и Александра I выговцы особым преследованиям не подвергались. Но после мер, принятых к ослаблению раскола во второй четверти текущего столетия и в особенности после 1855 года, и сила, и значение, и богатство Выговского общежительства обратились в предание далекой старины. Еще в 1835 году выговцы имели в своем распоряжении, близ селения Чаженского, Каргопольского уезда, 13078 десятин, на своей мукомольной мельнице вымолачивали до 4000 четвертей, за продажу меднолитных крестов выручали до 5000 р., а весь доход общежительства простирался до 200000 руб. При таких средствах раскольники могли содержать в своем общежительстве до 1027 душ мужского пола и 1829 душ женского в 1833 г. и до 800 душ обоего пола в 1853 г.

С 1855 г., в силу высочайшего повеления 1850 г. об уничтожении сборных раскольничьих пунктов, проживавшие в Данилове и Лексе приписные раскольники и раскольницы возвращены на места их приписки по ревизии; в оба селения переведено значительное число православных переселенцев из Псковской губ.; выговские монастыри обращены в селения государственных крестьян; часовни и моленные (свыше пятидесяти) уничтожены, превращены в православные церкви или закрыты. Благосостояние края: сильно упало. Прежние богатые и оживленные селения превратились в ничтожные и запустелые деревни. Данилов не представляет и следа прежнего оживления. Деревня Шелтопорог, напр., имеет теперь 10 дворов, тогда как в первой половине XVIII в. шелтопорожский скит имел 57 дворов, 62 избы, 75 амбаров, 67 сараев, 45 хлевов, 22 риги, часовню и колокольню.

Историю Выговской пустыни написал Иван Филиппов (1661-1744), один из преемников Андрея Денисова в звании киновиарха; сочинение это издано, с соблюдением правописания подлинника, Д. Е. Кожанчиковым, под заглавием; «История Выговской старообрядческой пустыни» (Спб. 1862).