Великий князь Игорь Рюрикович

Игорь Рюрикович, единственный сын князя Рюрика (см.), основателя династии.

Носил скандинавское имя Ингвар (Yunguarr).

Портрет Великого князя Игоря Рюриковича Неизвестный художник. Портретного сходства нет. Portrait of Prince Igor Rurikovich Вторая половина XVIII в.; холст; масло 142X60 Описание: князь Игорь Рюрикович изображен в латах и подбитой мехом горностая мантии. На голове золотой шлемовидный головной убор с наушами, орнаментированный треугольными зубцами. Под овалом фигурный картуш с текстом: ИГОРЬ С(Ы)НЪ РЮРИКОВЪ, // ВЕЛИКИЙ князь РОССИЙСКИЙ. ХРАБРОСТИЮ СЛА//ВЕНЪ, ЛВА ПРЕМУДРАГО И АЛЕКСАНДРА, БРАТА ЕГО, // ЦАРЕЙ ГРЕЧЕСКИ(Х) ПОБЕДИВЪ, ДАНЬ С ЦАРЯ // ГРАДА ДАЯТИ СЕБЕ ПОНУДИ, ПРЕСТОЛЪ, ИЗЪ // ВЕЛИКАГО НОВА ГРАДА В КИЕВЪ ПРЕНЕСЕ 913Г// ГОДА, СКОНЧА КНЯЖЕНИЕ ЖИТИЕ(М), УБИЕН ОТ ДРЕВЛЯН// В ЛЕТО 945 Е.

Имя матери князя называет лишь поздний (и, по-видимому, явно легендарный) источник - недошедшая до нас Иоакимовская летопись (ХVII в.), пересказанная у историка В.Н. Татищева († 15 июля 1750). Это некая норманнская княжна Ефанда. Впрочем, само происхождение Игоря от первого варяжского князя вызывает у историков определенные сомнения, прежде всего, из-за хронологии их жизни.

По мнению ряда исследователей, именно Игоря (вошедшего в русскую историю с прозвищем «Старый» - т. е. «старейший») с наибольшей вероятностью следует считать подлинным родоначальником династии Рюриковичей - киевских, владимирских, а затем и московских великих князей. Формальено великим князем не назывался, но фактически по порядку престолонаследия был таковым вторым.

Точная дата и место рождения Игоря неизвестны. Никоновская летопись (составлена в сер. XVI в.) называет 865 г.; в других поздних источниках приводятся иные датировки. По утверждению Воскресенской летописи (также сер. XVI в.), ко времени смерти Рюрика (879) Игорю было два года; следовательно, он родился в 877 г. Известно, что после своей смерти (по летописям - 945, однако в новейших исследованиях допускается, что его смерть последовала после Пасхи 946 и до ноября этого же года) Игорь оставил малолетнего сына Святослава (см.), т. е. умер, во всяком случае, не преклонным старцем. Перед нами очевидное противоречие, разрешить которое можно двояким способом: либо Святослав ко времени смерти отца не был столь мал, как рассказывает об этом летопись, либо все «ранние» даты биографии Игоря выведены искусственно и имеют своей целью хронологическую «привязку» Игоря к биографии его предполагаемого отца.

Согласно рассказу «Повести временных лет» (ПВЛ; нач. ХII в.), перед самой своей, в 879 г., смертью княживший в Великом Новгороде Рюрик отдал Игоря «на руки» своему родичу Олегу (т.е. сделал опекуном), которому и поручил «княжение», т. е. власть над всеми принадлежавшими ему землями, и который вскоре из Новгорода переселился в Киев.

О жизни Игоря-ребенка, до вокняжения, летописи сообщают весьма мало сведений: по летописи, с 882 г., когда Олегу удалось, завоевав Киев, провозгласить: «Се буди мати градомъ руским» (по Радзивиловской летописи кон. XV в.)» в 903 г. когда еще Игорь был под опекой Олега, к нему привели из Пскова жену, именем Ольгу; в 907 г. Олег, отправляясь в поход на Византию, оставил в Киеве Игоря, как бы своим наместником.

Хитростью Олег сумел схватить правивших в Киеве бояр-воинов Аскольда и Дира. «Вы места князя, ни рода княжа, - заявил им Олег, - нь (но.) аз есмь рода княжа»; и, подняв над собой Игоря, добавил: «А се есть сынъ Рюриковъ». С этого времени начинается долгое правление Олега, которое трудно объяснить простым «малолетством» Игоря. По летописи, Игорь номинально считался киевским князем, но во всем был послушен своему родственнику: «хожаше по Олз? и слушаша его».

Под 903 г. летопись сообщает о «возмужании» Игоря и о его женитьбе на Ольге, приведенной ему «от Пьскова». Впрочем, Ольга едва ли тогда стала супругой князя. Брак этот произошел позднее, ведь, будучи вдовой, Ольга еще и более чем через десять лет после этого по-женски очаровывала императора Константина VII Багрянородного (из Македонской династии, † 9 ноября 959). Все это мало согласуется с датой 903 г., предлагаемой Повестью Временных (ПВЛ) лет для ее брака.

Только после смерти Олега (по летописи, 912 год) Игорь начинает править Русской землей.

Прежде всего, вокняжившись, он восстанавливает территориальную целостность государства: вновь покоряет отпавших от Киева древлян и возлагает, наказавши, на них «дань болши Олговы», т. е. больше, чем те платили в свое время Олегу (914), заключает мир с появившимися в южнорусских степях печенегами (915), воюет с ними же спустя несколько лет (920), подчиняет своей власти уличей - южнославянское племя, жившее в Южном Поднепровье и Побужье.

О последней войне в ПВЛ ничего не сообщается, зато о ней рассказывает Новгородская первая летопись младшего извода (памятник середины XV в.), причем дважды: под 922-м (этим же годом здесь датируется и древлянская война Игоря) и 940 г. По словам летописца, Игорь «примучил» (привел к покорности) уличей (угличей), живших по соседству с Тиверцами, и возложил на них дань, которую поручил собирать своему воеводе Свенельду; чем возбудил ропот в своей дружине , особое сопротивление оказали киевскому войску жители уличского г. Пересечена (на р. Икел, правый приток Днестра), который был взят лишь после трехлетней осады. Свенельду же князь вручил и древлянскую дань.

В 915 г. пришли впервые на Русскую землю печенеги и киевский князь заключил с ними мир; но уже в 920 г. Игорю пришлось вести с этими степняками войну; обстоятельства её неизвестны.

В 935 г. корабли и войска Игоря ходили с греческим флотом на Италию.

Летом 941 г. Игорь начинает войну с Византией.

По всей вероятности, его поход на столицу империи Константинополь объяснялся завершением срока действия предыдущего русско- греческого договора, заключенного Олегом. Согласно показаниям большинства источников, как русских, так и византийских, русский флот, двинувшись из Киева, насчитывал тысячи кораблей-«скедий». Так, по сведениям хроники Продолжателя Феофана (X в.): «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта (941 г.) на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы».

Что касается наземных действий, то только у арабского писателя ал-Мас’уди упоминаются русские гарнизоны, которые ранее наемниками «вступили сухим путем во все области Рума» и теперь, на момент вторжения Игоря, вероятно, оказывали ему солидарную военную помощь.

Император был извещен о приходе руссов болгарами; однако Игорь успел сделать высадку и опустошить окрестности Босфора и Константинополя: «и всю страну Никомидиискую (ныне вилайет Коджаэли в Турции) попленивше, и Суде» (ныне залив Золотой Рог) весь пожегоша»; пленников одних распинали, других расстреливали из луков, третьим вбивали в головы железные гвозди; были преданы огню многие церкви, разорены села и монастыри.

Русская флотилия стала на якоре близ Фара.

Когда против неё вышел греческий флот, Игорь был так уверен в победе, что приказал своим воинам щадить неприятелей и брать их в плен живыми; но в происшедшей схватке греческий огонь, который русские увидели тут впервые, навел такой ужас на Игоря и его воинов, что они поспешно удалились к берегам Малой Азии.

В сражении при мысе Иерон (на азиатском берегу Босфора) 18 июня византийские суда императора Романа I Лакапина († 15 июня (по другим данным, июля) 948) войска нанесли русскому флоту чувствительное поражение. По словам кремонского епископа Лиутпранда (ум. в 972), греки, прорвавшись в середину «русского [войска], они [начали] бросать огонь («греческий огонь») во все стороны. Руссы, увидев это, сразу стали бросаться с судов в море, предпочитая лучше утонуть в волнах, нежели сгореть в огне. Одни, отягощенные кольчугами и шлемами, сразу пошли на дно морское, и их более не видели, а другие, поплыв, даже в воде продолжали гореть; никто не спасся в тот день, если не сумел бежать к берегу».

После этого русские, разорив европейский берег Босфора («Стеной»), отступили к северо-западному побережью Малой Азии, где военные действия продолжались по сентябрь. Второе сражение, в котором византийским флотом командовал Патрикий Феофан и Доместик Иоанн, закончилось для русских катастрофой; решающую роль (впрочем, как и в первом сражении) сыграл т. н. «греческий огонь»; русские воины встретились с ним впервые, и он произвел на них неизгладимое впечатление. Объясняя свое поражение, они так говорили: «пущая же жагаху насъ сего ради не одолехомъ имъ».

По свидетельству византийского хрониста X в. Льва Диакона († после 992), едва ли с десятком кораблей князь Игорь вернулся к Киммерийскому Боспору (г. Тмуторокань на Таманском п-ове), а оттуда в Киев.

Сразу же по возвращении он начал собирать новое войско и готовиться к новому походу на греков, причем призвал к этому походу варягов, т. е. наемников-скандинавов и наняты печенеги, от которых взяты были заложники.

Но перед вторым походом на Византию Игорь совершает поход в Азербайджан, (по рассказу арабского писателя Абульфеда) на город Берда’а, крупнейший в то время центр Восточного Закавказья, расположенный в дельте р. Тертера, правого притока Куры. Согласно известиям, восточным источников, этот поход произошел в 332 г. х. (= 4 сентября 943 - 23 августа 944). Действуя в союзе с ясами (аланами) и лезгинами, русы овладевают городом и, утвердившись в нем, наносят ряд сокрушительных поражений войскам правителя Азербайджана Марзбана I († 957).

Начавшаяся в их рядах эпидемия какой-то болезни (дизентерии?) после проведенной зимы 943/44 г. заставила их после шести месяцев пребывания покинуть город и по р. Куре (впадает в Каспийское море) вернуться восвояси. Русские источники, однако, ничего не знают об этом походе, что дает историкам основание усомниться в участии в нем самого киевского князя.

Второй поход Игоря на Византию русские летописи датируют 944 г., а судя по тому, что по возращению с Кавказа князь должен был дать войску отдохнуть, выдвижение войска следует относить к середине лета. Игорь сумел собрать огромную армию, в которую вошли варяги, поляне (киевляне), словени (новгородцы), кривичи, тиверцы, а также ставшие союзниками русских печенеги; войска двинулись на конях, сухим путем, и на ладьях, морем.

Корсунцы и болгары опять дали знать императору о приходе руссов. Однако до войны на этот раз дело не дошло, тот немедленно отправил к Игорю послов, которые встретили князя близь дунайского устья, у границы Византийской империи. Дорогие подарки были посланы и печенегам, очевидно, с целью отвадить их от союза с Русью. После совета с дружиной Игорь отправил печенегов воевать Болгарию, а сам, приняв дары от греков, вернулся в Киев., предложили ему дань, какую взял некогда Олег, даже большую, если он согласится на мир. Дошедши до Дуная, Игорь, по совету с дружиной, взял у греков дары на всех воинов своих и, приказав наемным печенегам пустошить Болгарию, возвратился в Киев.

 Византийцы предпочли откупиться.

В следующем году император прислал послов к Игорю, а последний отправил своих послов в Константинополь, где и был заключен мирный договор, «на все лета, пока сияет солнце и стоит мир», но на условиях, менее выгодных для Руси, чем при Олеге. Император клятвою утвердил договор и вновь отправил послов своих в Киев, пред которыми Игорь, на холме, у подножия Перуна, торжественно поклялся соблюдать дружбу с империей; воины его, в знак клятвы, полагали к подножию идола оружие, щиты и золото, а те из них, которые были христианами, присягали в церкви св. Илии. Игорь отпустил греческих послов, одарив их драгоценными мехами, воском и пленниками.  

Итогом войны стало заключение нового договора между Византией и Русью, который развивал положения прежнего русско-греческого договора 912 г., заключенного Олегом. Список договора читается в ПВЛ под 6453 г. Сам договор был заключен в 944 г. не позднее середины. декабря, т. к. император Роман I Лакапин, который и заключал этот договор вместе со своими сыновьями-соправителями Стефаном и Константином, 16 декабря 944 г. был свергнут.

Согласно договору, Русь входила в число союзников Византийской империи и обязывалась оказывать ей военную помощь в случае нападения врагов. Обеспечивались и торговые интересы Руси. Договор 944 г. знаменателен еще и тем, что в нем впервые упоминаются христиане, состоявшие в княжеской дружине и пользовавшиеся равными правами с язычниками, а также киевская соборная церковь Св. Ильи, в которой «хрестеяную Русь ведиша рот? (дружинники-христиане приносили приисягу)». Это свидетельство свидетельствует о значительном распространении христианства в древнем Киеве при князе Игоре и о сочувственном в целом отношении князя к христианской вере.

Игорь погиб, вероятно, осенью 946 г. (по летописи, осенью 945) во время сбора «полюдья» (ежегодной дани) в земле древлян.

В ПВЛ сохранился яркий рассказ о его смерти, к которой косвенным образом оказался причастен его воевода Свенельд.

Дружина Игорева, рассказывает летописец, начала жаловаться князю: «Отроци Свенълъжи изоделися суть оружьемъ и порты, а мы нази; поиди, княже, с нами в дань, да и ты добудеши и мы». Собрав обычную дань (ранее, как мы помним, порученную тому же Свенельду), Игорь не успокоился и, отпустив большую часть дружины, вновь вернулся к древлянам, «жедая больша именья». Однако возле г. Искоростень (Коростен) древляне со своим князем Малом истребили остаток дружины Игоря, а самого его убили как нарушившего обычай. «Аще ся въвадитъ волкъ в овце, - говорили они будто бы между собой, - то выноситъ все стадо, аще не убьють его: тако и се, аще не убьемъ его, то вся мы погубитъ». Древляне (по свидетельству византийского хрониста Льва Диакона († после 992), который, следуя за античным историком Корнелием Тацитом († ок. 120 г.; см. его: О происхождении германцев и местоположении Германии. Гл. 46), именовал их «германцами» (в отличии от «варваров»), имея ввиду не их национальность, а оседлый образ жизни и умение строить дома) привязали Игоря к стволам двух склоненных к земле деревьев и, отпустив их, разорвали его тело надвое и похоронили недалеко от своего города.

Будучи язычником, Игорь имел несколько жен, но известна лишь одна - кнг. Ольга, игравшая особую роль в Киеве как при жизни мужа (в договоре 944 г. имя ее посла упомянуто на третьем месте после имен послов самого Игоря и его сына Святослава), так и, особенно, после его смерти, когда она становится правительницей Русского государства. Ольга одерживает победу над древлянами, отомстив им за смерть Игоря, проводит реформу управления государством (заключающуюся в создании особых погостов как центров сбора дани и форпостов княжеского влияния в племенных землях); посещает Константинополь в 957 г., где принимает крещение с именем Елена.

Летописная традиция трактует, что христианское имя «Елена» было дано в честь матери римского императора Константина I Великого († в 22 мая 337) - память отмечается 21 мая. Однако поскольку княгиня стала духовной дочерью императорской четы, можно предположить, что христианское имя было дано в честь Елены († 19 сентября 961), дочери Романа I Лакапина и супруги императора Константина VII Багрянородного. В воскресение 18 октября того же года, уже после крещения, русская княгиня присутствует на обеде «в хрисотринклине. Император сидел с русскими, а в Пентакувуклии св. Павла обедали императрица с багрянородными ее детьми, с невесткой и архонтиссой («архонтисса руссов» - кнг. Ольга; из сочинения императора Константина VII Багрянородного «О церемониях византийского двора». - Авт.)».

Кнг. Ольга умирает в Киеве 11 июля 969 г. как христианка, «познах Бога истиннаго Иисуса Христа». Источники не говорят о месте ее первоначального погребения, но по мнению историков XIX в., княгиню могли предать земле в Николаевском (Угорском) монастыре. «Мощи по преставлении ея пребыша в земли л?т яко тридесят», и в 1007 г. (датировка «ПВЛ») переносятся ее внуком, кн. Владимиром Святославичем и митр. Леонтием († в 1007/08) в соборную церковь Св. Богородицы Десятинной, где кладутся в каменный саркофаг.

Русская Православная Церковь причислила княгиню Ольгу к лику святых как равноапостольную; ее память празднуется 11 июля.

Из сыновей кн. Игоря летописям известен один Святослав; по нелетописным данным, князь имел еще одного сына - Глеба, казненного братом за покровительство христианам.

По мнению же историка М.Д. Приселкова († 19 января 1941), реконструировавшего генеалогию первых князей-Рюриковичей на основе договора русских с греками (кон. 944), можно сделать вывод, что Игорь был «главою большой княжеской семьи, так как, несомненно, все те имена, которые читаются там (в договоре.) между именами княгини Ольги и племянника Игоря Акуна, принадлежат членам княжеского дома. Размещение их и имеющиеся указания ... можно понять так, что Игорь был один из трех братьев: от семьи старшего брата Игоря оставался племянник Игоря (тоже Игорь), а от семьи младшего брата Игоря - племянник Игоря Акун».