Последствия несчастной войны.

(Русско-Японской войны 1904-1905 гг.)

_____

 

В четверг на пасхальной неделе в деревне Максимовской Верхнечурьевскаго прихода, Каргопольскаго уезда, ежегодно совешается хождение; местнаго причта по домам этой деревни "с Богоматерью.» В настоящем году часовенным старостою этой деревни был крестьянин Федор Иванович Прибытков, мужичек довольно пожилой, смирный, терпеливый, не любящий "всем и каждому болтать о своем горе». А горя то у беднаго много, "по горло»: два средние сына его оба женатые, семейные, были на войне; из них один не возвратился домой, "положил свои косточки на поле брани». Меньшой сын Евфим до последняго времени проживал в Питере, посылая оттуда для поддержки многочисленной семьи свои добытые потом гроши. Забастовки, принявшия в последнее время какой-то эпидемический характер, вынудили бедняжку бежать домой ни с чем, "да слава Богу, хоть живой то выбрался», так разсуждает привыкший к невзгодам Федор Иванович.

После молебна в часовне причт первым посещает "с Богоматерию» дом Федора Ивановича, как старосты, и служит у него молебен. За молебном произносится эктения за упокой воина Георгия, и по всему дому слышны всхлипывания родных, не притворныя слезы влажно орошают лица их, навзрыд плачет бедная жена Егора, держа на своих руках меньшую дочь "Катю», никогда не видавшую своего "тату». Подле нея на собственных ногах стоит девочка Шура, утирающая слезки фартуком. Ужели и она понимает горе разлуки и сиротства? ведь, ей только третий год! Нет. Она плачет потому, что маме отчего-то больно: она плачет потому, что мама плачет, она так же "не помнит своего таты», как и Катя. В углу за развалистой печью горькими слезами заливается мать Егора, крестясь "набожно»; забыла она ненависть "к Никонианам» и то азбучное правило своей обрядовой веры, своих единомышлеников, что "с еретиками молиться нельзя — грешно». При сильных радости и горе, верно, забываются враги. Народу полный дом: многие пришли навестить молодую горемычную вдову с сиротками, а иные и из любопытства. После молебна Федор Иванович предложил причту угощение — чай и обед. Народ разошелся. Под впечатлением только что пережитаго никому не хочется раскрыть свои уста и заговорить первому.... Анастасия, жена Егора, убитаго в Русско-японскую войну 17 февр. под Мукденом, положив маленькую Катю в люльку, начала усыплять ее, припевая жалобным голоском безхитростные колыбельные стихи, составленные ею же самою в минуты горькаго настроения... Стихи напоминают причитания и не отличаются искусством составления, но зато в них много чувства, горя изстрадавшейся души.

Вот эти стихи:

Катенька моя,

Ты без батюшки росла.

Баю, баюшки, побай!

У тя батюшка далеко,

На чужой стороне.

Припев.

На чужой стороне —

На приступе, на войне.

Припев.

На приступе, на войне —

На высокой на горе.

Припев..

На высокой на горе —

Стоит думает о тебе.

Припев.

Голубины крылья были,

Я слетал бы к детям милым.

Припев.

Я слетал бы туда,

Где родима сторона.

Припев.

Где родима сторона,

Там осталась сирота.

Припев.

Долго думал и тужил,

Свою жизнь там положил.[1]

Припев.

У нас Катенька удала:

Она таты не видала.

Припевь.

Уж я Катю подняла *)

Много горя приняла.

Припев.

 

Пока продолжали чаепитие и обед, вдова Анастасия успела усыпить свою Катеньку и продолжала сидеть у люльки с заплаканными побагровевшими глазами со второю дочерью Шурой. Бедная сиротка крепко прижалась к своей маме, точно приросла. Поблагодарив Федора Ивановича за угощение, я подошел к сиротке Шуре с тем, чтобы приласкать ее и дать ей послучаю праздника конфеточку, а вместе с тем со слов матери записать колыбельную песню. Хорошая девочка! погладив по голове, сказал я Шуре, которая закусив конфетки, успела отодвинутся от своей мамы и присоседиться ко мне, быть может, в ожидании новенькой: но, к сожалению, второй конфеточки у меня не нашлось при себе. "Да, хорошая у меня дочь», сказала Анастасия. Когда я плачу, и она плачет, пока я иногда ночью молюсь, и она молится, я встану на колени, и она полагает земные поклоны. В наш век безверия, изгнания молитвы даже из учебных заведений, отрицания пользы молитвы для маленьких детей в виду того, что они не понимают ни смысла, ни значения молитвы, как приятны и отрадны явления противоположнаго характера в семье неграмотной крестьянки, которая по ночам, когда уже все спят, при своем безисходном горюшке находит утешение только в разумной беседе с Богом (молитве), приглашая на эту беседу и свою двухлетнюю дочь Шуру!