Сражение 14 декабря 1371 г. под Скорнищевым … мать русской победы в Куликовой битве.

Когда начинаешь вчитываться в строки Русских летописей об этом сражении, что возникает в первую очередь – это недоумение и оторопь!

"Рязанци же cурови сущее человеци, сверепи и высокоумни, палаумные людища, взгордевшеся

величанием и помыслиша высокоумием своим и реша друг ко другу: "не емлем собе ни щит, ни копии, ни иного которого оружья, но токмо емлеи с собою едины ужища, да когождо изымавши Москвичъ было бы чим вязати, поне же суть слаби и страшливи и не крепци" - сообщается в Московском летописном своде конца 15 века (1).

Аналогично это подается в Типографской летописи (2), Львовской летописи (3), в Ермолинской летописи (4), Рогожском летописце (5) и др.

Везде проводится мысль, что рязанцы в безумии своем говорят друг другу: не берите с собою доспехов и оружия, а возьмите только ремни и веревки, чем было бы вязать робких и слабых москвичей.

Дальше все летописи воздают похвалу "москвичам" - мол, последние, напротив, шли со смирением и воздыханием, призывая Бога на помощь. И Господь, видя их смирение, "москвичей" вознес, а гордость рязанцев унизил - так, или почти так, говорится в летописях об этом сражении, приписывая победу Москве.

Можно ли быть в здравом уме и представить себе, чтобы рязанские воины или воеводы Рязанского княжества, которые выдержали и отразили сотни нападений и нашествий степняцких орд и некоторых соседей, так легкомысленно отнеслись к предстоящему военному сражению?

Исключено!

Сражение под Скорнищевым (ныне Канищево в черте Рязани) состоявшееся 14 декабря 1371 г. , когда изучишь всю её историю, принимает легендарный образ и становится матерью победы в Куликовской битве.

Это наиболее выдающееся сражение между Москвой и Рязанью, которое блестяще провел великий князь Олег Иванович Рязанский, крупный государственный, политический и военный деятель русского народа.

А события развивались так. Дмитрий Московский убыл в Орду за ярлыком (6, 7, 8), когда в. кн. Олег Рязанский в очередной раз вернул Лопасню Рязани. Татищев причиною войны считал возобновившийся спор за Лопасну. Олег просил город в вознаграждение за помощь против Ольгерда. Димитрий отказал: велика, де, помощь - постоял только на рубеже и не пошел резаться с Гедиминовичем, когда литва пустошила пригороды. И в Перемирной грамоте послов великого князя литовского Ольгерда Гедеминовича с великим князем Дмитрием Ивановичем удельный пронский князь назвали великим. А Москва не только пообещала пронцу поддержку…

Вернувшись, Москва направила воеводу Д. М. Боброк-Волынского (9) наказать Рязань. Д. М. Боброк-Волынский, сын литовского князя на Волыни Кориата-Михаила Гедиминовича. Был женат на сестре Димитрия Донского — Анне, но потомства не оставил. Полки шедшие на Олега Рязанского состояли в основном из воинов польско-литовской национальности дружины Боброка. К ним присоединились воины многочисленной охраны литовской княжны Елены Ольгердовны, супруги (с 1371 г. ) Владимира Андреевича Серпуховского (Храброго), т. к. Лопасня входила в зону этого княжества. Литва вела постоянные войны с Тевтонским Орденом, который огнем и мечем, утверждал свою власть. Крестоносцы уводили в плен много людей племени куршей, которых они называли куронами. Последние, искали союза с Литвой. Будучи одним из самых воинственных народов Балтики, курши составляли костяк личной охраны литовских князей и княгинь.

Историко-культурное районирование Латвии.

Положение стяга в бою: на уровне головы.

Битва при ТАНЕНБЕРГЕ Схватка за польский стяг.

Серебряная бляха - Всадник тянет на аркане пленного воина.

Но когда Боброк-Волынский выступал из Москвы, он не мог и предполагать, что уже свыше 50-лет у рязанских князей служат лучшие воеводы Даниила Галицкого и его потомков – Шиловские. Прекрасно владеющие приемами, тактикой и секретами польско-галицких и литовских воинских соединений. Когда дальняя разведка донесла о московском походе, количестве войск, структуре и воеводах, великий князь Олег собрал своих воевод.

Решение, которое было принято, начало быстро осуществляться.

В массовом количестве готовились: арканы - сотнями; вожжи, веревки и ремни!!! Были приготовлены воинские стяги, шедших на Рязань, польско-литовских дружин.

Замысел сражения был основан на докладе окольничьего великого князя, Тимофея Шиловского, который подтверждается и данными русских летописей.

Смысл его состоял в следующем! Во время сражения, воинский стяг польско-литовских дружин находится на уровне головы всадника. Когда стягу угрожает опасность, он поднимается высоко вверх. Тогда, каждый воюющий, конный или пеший, увидя это, сразу направляется на выручку воинского знамени, бросая все остальные дела.

Используя изрезанную местность вокруг Скорнищева балками, оврагами и лощинами, а также близость Мещеры – предполагалось, высоким поднятием ложных стягов, пленить все войско шедшее из Москвы и спрятать его в глубине Мещерских лесов. Княжеству очень требовались воины.

История со стягами, своими корнями уходит далеко в глубокую древность.

В условиях, когда в бою участвуют сотни, а то и тысячи воинов запомнить в лицо или по оружию, доспеху всех своих соратников просто невозможно. В таких условиях полковой стяг – единственный знакомый всем воинам символ, ориентир, позволял в вихре боя обнаружить своих. В результате во время боя именно за стяг шли наиболее жаркие схватки, так как его захват мог привести к панике, бегству или даже пленению ориентирующихся на этот стяг воинов.

Неудивительно, что магическую силу стяга старались использовать и враги. Несколько раз бывало так, что к концу битвы, когда перемешивались все полки, группа воинов поднимала стяги своих врагов и убивала по очереди тех, кто собирался под эти стяги. Так было в 1136 году, когда по сообщению Лаврентьевской летописи (10), Ольговичи подняли на "полчище" (поле битвы) стяг князя Ярополка Святославича и убили его дружинников.

Но, наверное, на всю жизнь данный казус запомнили в Галиции, когда хитроумный князь Изяслав Мстиславич, обманул при помощи неприятельских стягов галицкие дружины в 1153 году. Киевская и Галицкая, рати вели бой с полудня до вечера. Небольшой успех приходил то к одним, то к другим. Когда стало смеркаться, киевляне подняли захваченные ранее неприятельские стяги. Галичане стали сходиться к ним, и были пленены (11). "…и остася Изяславъ с малою дружиною на полчищи; и постави стягы Галичьские, и поидоша Галичане под свое стягы, и изъимаша множьство колодникъ" (12).

Вот этот метод и предложил Тимофей Шиловский, чей род славно служил Даниилу Галицкому и хорошо помнил воинскую науку, преподнесенную киевлянами в сражении.

Когда войска сошлись в смертельной схватке, то в одном, то в другом местах, стали высоко вверх подниматься воинские стяги "московских" войск.

Куда сразу же устремлялись конные и пешие "москвичи". И тогда в воздух взивались сотни рязанских арканов.

Сражение было похоже на хорошо поставленный спектакль. Одна линия – арканила и вязала ремнями и веревками. Вторая – формировала "вожжевой" полон, создавая группы из 5 – до 15 полоненных. Третья – сразу уводила пленных вглубь Мещеры, почти к границе с Владимирским княжеством. Когда московский воевода разобрался, что происходит, его войско как бы "испарилось". Не было и рязанского, вместе со своим князем. В связи с чем "москвичам" "пришлось" стать "победителями". И даже посадить на стол в Переславле Рязанском, князя Владимира Пронского. Правда, только на пару месяцев.

Ратная Русь, до коликов в животе, заходилась от смеха, вспоминая эту, не знающую себе равных, битву, которую провел в. кн. Олег Иванович. Позор, нанесенный "москвичам", был такой силы, что ненависть за него рязанцам, еще долго будет жечь своим пламенем души и сердца московской элиты.

И через сотню лет, выльется в анекдотическое описание битвы в летописях. Все русские летописи, повторяя одна другую, будут описывать все наоборот. "Рязанцы же люди сурови, свирепы, высокоумни, горди, чаятелни, вознесшие умом и возгордевшеся величанием…реша друг к другу: "не емлите с собою доспехов, ни щитов, ни копей, ни сабель, ни стрел, но токмо емлите с собою взени едины, и ремение, и ужища, имиже начнете вязати Москвич…".

Фальсификация истории с нападками на в. кн. Олега Ивановича приняла такой характер, что порой, кажется, летописцы пишут то, не зная что. В "Сказание о мамаевом побоище", которое было отредактировано и издано в 1829 году, говорится:

"Скудость ума была в голове князя Олега Рязанского, послал он сына своего к безбожному Мамаю с великою честью и со многими дарами и писал грамоты свои к нему так: ". . . И еще просим тебя, о царь, оба раба твоих, Олег Рязанский и Ольгерд Литовский: обиду приняли мы великую от этого великого князя Дмитрия Ивановича, и как бы мы в своей обиде твоим именем царским ни грозили ему, а он о том не тревожится. И еще, господин наш царь, город мой Коломну он себе захватил – и о том, обо всем, о, царь, жалобу высылаем тебе".

Лжелетописцев, даже не смущало, что Ольгерд умер в 1377 году. И соответственно никаких писем просто не могло быть.

Куликовская битва — событие исключительное в долгий период русской истории от конца ХIIІ до половины ХVІ века; далекий поход в степь и решительный бой с ордынцами — такие шаги никогда не были в привычках князей из дома Калиты, у которых обычно главная надежда была на кошелек с деньгами.

Но рядом с Д. И. Донским была такая мощная фигурв как Вел. кн. Олег Иванович Рязанский – именно в уме его мелькала мысль о государственном единстве русского народа.

Эта мысль, а еще больше дела, с большим преимуществом отличает в. кн. Олега Ивановича от его современников, князей Московских, Тверских и Нижегородских, направлявших все это время - энергию, накопления и людские ресурсы Северо-Восточной Руси на взаимное уничтожение.

Преимущества Рязани в обеспечении внешних условий для появления Московского государства были такой силы, что Москва могла доказать свои, только оболгав и извратив историю Рязанского княжества и его великого князя Олега Ивановича.

Однако ложь будет опровергнута исторической действительностью.

Во-первых, военная наука Олега Рязанского под Скорнищевым обеспечит победу не Москве, а Руси, на Куликовом поле.

Исходя из опыта сражения под Скорнищевым, Московский князь отстранит от Куликовской битвы воеводу Д. М. Боброк-Волынского, справедливо полагая, что Мамай может с ним сотворить то же самое, что, и в. кн. Олег Иванович Рязанский.

В результате воевода был поставлен в засаду. Мол, сиди и жди своего часа.

И даже там над ним был устроен присмотр князем Владимиром Андреевичем Серпуховским.

Удар засадного полка и обеспечил разгром орды Мамая, когда основные силы русских дружин иссякли.

Во-вторых, памятуя о ложных воинских стягах при Скорнищеве, во время Куликовской битвы Московский князь переоденет в свои доспехи, воеводу Михаила Андреевича Бренка, рядом с которым будет стоять и главный княжеский стяг. Что позволит самому Дмитрию успешно руководить битвой, а воевода погибнет, стяг два раза подсекут, но не отнимут.

Кроме этой военной науки, великий князь Олег Иванович Рязанский внес и другой. В Куликовской битве от Рязанской земли участвовало наибольшее количество воинов.

Вот о чем свидетельствует лепописец в "Задонщине":

"Господин князь Дмитрий Иванович, нет у нас больше 40 бояринов московских, да 12 князей белозерских, да 70 бояринов рязанских".

Л. Н. Гумилев, писал:

"Никак не уменьшая героизма русских на Куликовом поле, заметим, что немаловажным для победы оказалось отсутствие в битве восьмидесятитысячного литовского войска. Ягайло опоздал к битве всего на один дневной переход. И это было не случайно. Оказывается, Олег Рязанский, которого обвиняли в измене и предательстве, с пятитысячным отрядом сумел, искусно маневрируя, задержать литовцев. Когда же литовцы отогнали Олега, битва уже закончилась, И тогда воины Ягайлы напали на русские обозы и перерезали раненых".

В то же время, как свидетельствуют средневековые хроники, на самом Куликовом поле пало 70 рязанских бояр – больше чем каких-либо других. И находились они там на стороне Дмитрия со своими дружинами и, конечно, не без ведома Олега.

Рязанцы считают, что рязанских воинов в Куликовской битве было больше, чем москвичей, и сражались они храбрее.

Великий князь Олег Иванович Рязанский.

Потери Рязанского княжества в Куликовской битве, были так значительны, что для пополнения военных дружин княжества, было подвергнуто захвату и пленению возвращающееся в Москву войско с Дона.

В договоре 1381/82 гг. об этом говорится: "А что князь великий Дмитрии и брат, князь Володимер, билися на Дону с татары, от того веремени что грабеж…отдати то по исправе".

Другой момент истины заключается в договорах между Москвой и Рязанью, в которых "победившие" "москвичи", почти на протяжении восьми десятков лет просят рязанцев вернуть! Полон! Взятый под Скорнищевым.

Авторитет великого князя Рязанского княжества, Олега Ивановича, после сделанного в битве при Скорнищеве, поднялся на небывалую высоту. Уже через четыре года после битвы, в. кн. Олег Иванович, единодушно избирается третейской стороной в спорах между Москвой и Тверью (13). Таков был высокий порог его авторитета и справедливости.

Через 10 лет (1381/82), при подписании договора между Москвой и Рязанью впервые, хотя и без упоминания битвы говорится: "… что пойманные у князя у великого люди у Дмитрия и у его брата, князя Володимира, тому межи нас суд вопчий, отдате то по исправе" (14). В данной фразе расшифровываются тексты русских летописей, т. к. говорится, что Рязань поймала воинов в. кн. Дмитрия и кн. Владимира, которых надо "отдате то по исправе", т. е. вернуть.

Прошёл 31 год с момента битвы при Скорнищеве. Осенью 1402 г. , уже после смерти в. кн. Олега Ивановича, и еще раньше умершего в. кн. Дмитрия Ивановича, между Москвой и Рязанью был заключен новый договор. Отдельной статьей впервые выделен, полон взятый у Скорнищева, который в договоре 1382 г. не расшифровывался: "Или что будет в моей очине того полону, коли была рать отца моего, великого князя Дмитрия Ивановича, на Скорнищеве у города, и то мой полон отпустити. А тобе тако ж наш полон отпустити весь…" (15). При составлении данного договора в дело вступили хитрости дипломатические письма. Полон, который рязанцы взяли у Скорнищева надо отпустить взамен такого же полона, якобы взятого "москвичами" в битве при Скорнищеве. О чем в договоре 1382 г. не упоминалось. Но не исключено что "москвичи" и взяли пленных, например 30-40 чел. В битвах потери несут обе стороны. Но, не менять же их на тысячи пленных, взятых рязанцами. Рязанцы и не меняли. Неисключено, что для выполнения договора от 1382 г. отпустили 5-10 пленных, поэтому москвичи и требовали отпустить, ВЕСЬ полон.

Воспользовавшись ситуацией, когда великое княжение в Москве было у отца Дмитрия Шемяки, Юрия – рязанцы при заключении договора в 1434 г. с Москвой, положение о Скорнищеве опустили, но брали обязательства вернуть полоны при нашествии Едигея и Махмут-Хози. Если тот полон был выкуплен рязанцами у ордынцев (16).

Но когда шемякинская Смута закончилась, и в Москве все успокоилось, то в 1447 г. при заключении нового договора Рязани с Москвой положение о полоне, взятого при битве у Скорнищева, вновь вставили в договор. Более того, статья, в точности повторяла положения договора от 1402 г. по пленным (17).

Вот такие победы одерживал великий князь Олег Иванович Рязанский – выдающийся государственный, политический и военный деятель Северо-Восточной Руси.

Сколько ордынских нашествий отбили полки Олега Рязанского! Сколько людских жизней спасли от смерти и пленения!

По сделанному для становления русской государственности ему нет равных на просторах Московской Руси.

У нас, в России, лиц, от которых происходит исцеление, объявляют – святыми.

Тех, кто совершает подвиги – героями.

В Советском Союзе за повторение подвига – объявляли дважды Героями.

Русский писатель  Александр Иванович Куприн

Великий князь Рязанского княжества, Олег Иванович, исцелил, т. е. спас жизни тысячам жителям, как своего княжества, так и других, соседних. Интересно, сколько потребуется лет, чтобы осознать это?

Полон, взятый под Скорнищевым, затерялся где-то в Рязанской Мещере. Уже в постсоветское время при составлении этнографического словаря края, рязанские этнографы уперлись в загадку: откуда взялось название Курша.

И выдали такой вердикт:

"Еще в 70-х гг. XX в. на реке находилось село Курша Клепиковского района. Его жителей и жителей окрестных населенных пунктов издавна именовали "литвой" "литвой головастой", "литвой некрещеной". Поэтому ряд исследователей название села сближает с названием древнебалтийского племени курши (корсь), обитавшего на побережье Балтийского моря. Однако не имеется никаких археологических и иных свидетельств о наличии в Среднем Поочье поселений этого племени. Прозвищные обозначения местного населения относятся к более позднему времени. Б. В. Горбунов связывает их с появлением в этих местах литовских воинов, захваченных в плен "в период противоборства рязанских князей с Литвой в ХІV-ХV вв. ". Данные прозвища могут относиться и ко времени войны с Речью Посполитой в 1654-1667 гг. (смотри оз. Морской Глаз). Топоним Курша впервые упоминается в писцовых книгах 1629-1630 гг. как наименование волости. (Курша в качестве погоста так описывается в писцовой книге Кирила Воронцова-Велъяминова (1629-1630 гг. ): "В волости Курше, а в ней погост, а на погосте церковь "Успение Пресвятыя Богородицы древена, клетуки, строение церковное и образы и свечи и книги и клепало прихожен, тое Куршенские и Чарусские и Урядинские и Гусские волости разных помещиков крестьян и поповское; двор поп Борис, двор пономарской, а церковное земли пашни паханые и перелогом и лесом поросло двадцать чети в поле, а в дву потомужь. Писан тот погост по сказке попа Бориса за ево рукою").

Можно полагать, что волость была названа по населенному пункту, а населенный пункт - по реке. Происхождение гидронима Курша не установлено. Предположение С. К. Кузнецова, согласно которому имя реки имеет мерянско-черемисское происхождение (от куруш - "кузов" или курш - "совок для муки"), основывается на случайных созвучиях. Не находит доказательств и гипотеза Н. Н. Левошина о связи гидронима с названием древнебалтийского племени" (19, 20, 21). Курша интересна еще тем, что здесь в 1901 году проводил землемерные работы русский писатель Куприн Александр Иванович

Пребывание в здешних местах стало основной для сюжета его рассказа "Мелюзга" (1907).

Примечание:

1. Московский летописный свод конца XV в. // Русские летописи. Т. 8. Рязань. Узорочье. 1996. С-255.

2. Типографская летопись. // Русские летописи. Т. 9. Рязань. Узорочье. 1996. С-166.

3. Львовская летопись. // Русские летописи. Т. 4. Рязань. Узорочье. 1996. С-251.

4. Ермолинская летопись. // Русские летописи. Т. 7. Рязань. Узорочье. 1996. С-157.

5. Рогожский летописец. // Русские летописи. Т. 6. Рязань. Узорочье. 1996. С-89.

6. Московский летописный свод конца XV в. // Русские летописи. Т. 8. Рязань. Узорочье. 1996. С-254-255.

7. Рогожский летописец. // Русские летописи. Т. 6. Рязань. Узорочье. 1996. С-87.

8. Тверская летопись. // Русские летописи. Т. 6. Рязань. Узорочье. 1996. С-427.

9. Ермолинская летопись. // Русские летописи. Т. 7. Рязань. Узорочье. 1996. С-157.

10. Лаврентьевская летопись // Русские летописи. Т. 12. Рязань. Узорочье. 1996. С-288.

11. Лаврентьевская летопись // Русские летописи. Т. 12. Рязань. Узорочье. 1996. С-323

12. Лаврентьевская летопись // Русские летописи. Т. 12. Рязань. Узорочье. 1996. С-323

13. 1375 г. Докончание великого князя Дмитрия Ивановича с великим князем тверским Михаилом Александровичем. // Свод письменных источников по истории Рязанского края 14-17 веков. Рязань. "Александрия". 2005. Т. 1. С. -123.

14. 1381/82г. Докончание великого князя Дмитрия Ивановича с великим князем рязанским Олегом Ивановичем. // Свод письменных источников по истории Рязанского края 14-17 веков. Рязань. "Александрия". 2005. Т. 1. С. -126.

15. 1402 г. Докончание великого князя Василия Дмитриевича с великим князем рязанским Федором Ольговичем. // Свод письменных источников по истории Рязанского края 14-17 веков. Рязань. "Александрия". 2005. Т. 1. С. -150.

16. 1434 г. Докончание великого князя Юрия Дмитриевича с великим князем рязанским Иваном Федоровичем. // Свод письменных источников по истории Рязанского края 14-17 веков. Рязань. "Александрия". 2005. Т. 1. С. -166.

17. 1447 г. Докончание великого князя Василия Васильевича с великим князем рязанским Иваном Федоровичем. // Свод письменных источников по истории Рязанского края 14-17 веков. Рязань. "Александрия". 2005. Т. 1. С. -192.

18. Борьба за Лопастну между Москвой и Рязанью в XIV в. //В. Н. Темушев, Институт истории НАН Беларуси.

19. Бабурин А. В. , Никольский А. А Курша. // Топонимич. словарь Ряз. обл. – Рязань, 2001. -Вып. І. -С. 124.

20. Бабурин А. В. , Никольский А. А Курша. // Топонимич. словарь Ряз. обл. - 2-е изд. , перераб. и доп. - Рязань, 2004.

21. Бабурин А. В. Никольский А. А. Курша. //РЭ - Рязань, 2002. - Т. 3. - С. 283