Грунау (Grünau)

Ни одно из немецких селений, принадлежащих Мариупольскому уезду¹, не производит на проезжающего такого приятного впечатления, как Грунау, особенно весной, когда деревья в цвету и селение представляет собой сплошной лес.

Рис. 1. Фрагмент первой страницы (1-й лист) рукописи Э.Х. Ставраки о Грунау [2, л. 1] 

Грунау находится в 210 верстах от Екатеринослава² (ныне Днепр), в 50 верстах от Мариуполя и в 35 верстах от ближайшей станции железной дороги — Волновахи³. Это селение является волостным центром; к нему причислены 12 немецких лютеранских селений, 3 немецко-католических и одно греческое селение⁴. Ближайшее из немецких селений (Кронсдорф, Kronsdorf) находится не дальше полуверсты от Грунау, а самое дальнее — не более 12 верст.

Рис. 3. Колония Грунау (№ 6) и близлежащие селения на карте
Мариупольского уезда (вторая половина XIX в.).
Фрагмент карты-трехверстовки (из карт Ф.Ф. Шуберта), ряд XXVIII, лист 15 [178] 

Жители Грунау — немцы-пруссаки, переселенцы из окрестностей Данцига (Danzig, ныне Гданьск) и Эльбинга (Elbing, ныне Эльблонг), все они лютеранского вероисповедания. Грунаусцы переселились в Россию в 1823 году в количестве 27 семейств (всего 95 душ) и получили от правительства по 60 десятин на семейство⁵. Слово Грунау произошло от двух немецких слов: «grün» (зеленый) и «Au» (долина). Вообще селения немецких поселян носят большей частью названия тех сел и городов, из которых немцы вышли при переселении из Германии в Россию, таковы, например: Дармштадт (Darmstadt), Штутгарт (Stuttgart), Ямбург (Jamburg, ныне Кингисепп), Линдау (Lindau) и прочие. Относительно Грунау, впрочем, старожилы этого села не помнят, чтобы в Пруссии существовало какое-нибудь село с таким названием⁶. Причину происхождения Грунау старики объясняют так: русское правительство еще при Екатерине II, а потом и при других царях, желая заселить пустые степи хорошими земледельцами и людьми, приобретшими навык к возделыванию растений, а также сведущих в скотоводстве и овцеводстве, приглашало немцев в Россию⁷. Для этого оно давало им ссуды и землю, с целью, чтобы немцы, возделывая незаселенную землю, увеличивали национальное богатство и в то же время влияли цивилизующим образом на соседних русских и греческих поселян. Судя по отношению жителей Грунау к русским, немцам плохо удалось исполнить свою миссию⁸. Грунаусцы стараются как можно меньше иметь сношений с русскими, но зато их собственное благосостояние, сравнительно с соседним русским, обращает на себя внимание своим цветущим положением. Подобное состояние грунаусцев можно объяснить тем, во-первых, что они с самого начала переселения стояли в материальном и моральном отношении выше русских, во-вторых, они получили в надел гораздо больше земли, чем русские крестьяне, и до последнего времени пользовались многими привилегиями, как, например: они были избавлены от военной службы и почти совершенно свободны от налогов.

В настоящее время к Грунау причисляется 477 душ мужского пола и 523 женского⁹, но постоянно живут в селе только 445 душ (из них мужского пола 205, а женского 240); дворов всего 60, из которых многие построены из обожженного кирпича и покрыты соломой или черепицей. Торговых лавок три: одна принадлежит греку, другая — русскому, а третья — немцу. Здесь бывают ежегодно 2 ярмарки.

Рис. 4. Александроневское (Грунау) и окружающие селения в 1916 г.
Фрагмент карты Мариупольского уезда, составленной землемером М. Гринером (1916 г.) [185] 

Грунау расположен на совершенно ровном месте, дома тянутся в два прямолинейных ряда, отстоящие один от другого на равном расстоянии; село это состоит из двух улиц и одной площади, которые обсажены тополями и другими тенистыми породами деревьев. Улицы эти широки и прямы, усадьбы обывателей большею частью обнесены дощатыми заборами, посреди улицы протекает ручеек, который летом почти совершенно засыхает. Вдоль улиц, по обе стороны, тянутся непрерывной каймой цветники, тенистые садики, за листвой которых мелькают дома жителей. Главным фасадом дома обращены во двор, к улице же — боковой стороной в два окна. Двор каждого поселянина в Грунау занимает ½ десятины земли; кроме того, на каждого хозяина приходится столько же леса, состоящего из ясеня, клена и тутовых деревьев, так что Грунау владеет 13 десятинами леса, за которыми обыватели ухаживают довольно старательно.

Земля здесь черноземная и очень удобна для землепашества, она не требует никакого удобрения; но немцы все-таки удобряют навозом по нескольку десятин. Земледелие — любимое и главнейшее занятие жителей; каждый хозяин, несмотря на свои собственные 60 десятин, если имеет малейшую возможность, нанимает еще десять или двадцать десятин у своих соседей греков. Все полевые работы производятся лошадьми и орудиями лучшего качества и новейшего устройства. Хлеб чистят и косят машинами легко, быстро и аккуратно; веялки, сеялки и косилки есть почти у каждого хозяина. Почти у каждого немца работником служит русский, которому платят хорошо, но зато весьма внимательно смотрят за ним, чтобы ни одна лишняя минута не тратилась на отдых.

Сеют, обыкновенно, пшеницу озимую и яровую, ячмень и лен, также засаживают по нескольку десятин кукурузой и картофелем. Все труды земледельца вознаграждаются с избытком, если не появятся какие-нибудь несчастья — продолжительная засуха или жучки. Благодаря трудолюбию, умению жителей и климатическим условиям местности, земледелие находится в самом цветущем состоянии. Климат здоровый, хотя сухой; каждое лето, по совету докторов, приезжают многие из Мариуполя в Грунау проводить лето и подышать чистым воздухом. Главное богатство грунаусцев — хлеб и коровье (сливочное) масло, которые продают местным купцам или отвозят в Мариуполь, а иногда в Бердянск¹⁰ (отстоящий от Грунау на 80 верст), если в последнем городе цены стоят выше, чем в Мариуполе.

Рис. 5. План колонии Розенберг и ее земельного надела (фрагмент),
составленный в 1836 г. землемером коллежским секретарем М. Белокрысовым [219, л. 5]. 

Грунау распланирован самым правильным и просторным образом. Усадьба каждого двора, а также расположение жилых и хозяйственных строений, их наружный фасад и внутреннее устройство у всех обывателей Грунау одни и те же, отличаясь в частностях большею или меньшею солидностью, а также различием строительного материала. Посетителя вводят в дом два входа: один, главный — со двора, а другой — с сада или палисадника. Оба входа ведут в довольно обширные прихожие, в середине которых помещается кухня. Эти три комнаты, занимая середину дома, разделяют внутреннее помещение на две равные половины. Половина, выходящая на улицу, разделяется также на две или три комнаты; главная из них служит обыкновенно как для приема гостей, так и спальней для хозяина и хозяйки; в углу этой горницы стоит кровать с горой перин (немцы покрываются перинами) и подушек, сложенных друг на друга очень тщательно; остальные два отделения служат для рабочих и детей. Возле двери, в стене, у каждого немца вделан шкаф, в котором расставлены посуда и ложки в замечательном порядке; у стен диван или простые скамейки, стулья, один стол и постоянная принадлежность комнаты: красивый и прочный деревянный сундук с фигурами на крышке. На стене почти у каждого немца висят громадные часы. Пол в комнатах нередко глинобитный, посыпанный белым песком. Через сени — другая горница и кладовая. Крыши домов очень высокие, на чердаке можно поместить огромное количество всяких припасов. Обыкновенно чердаки и служат амбарами — туда ссыпается весь хлеб. Бок о бок и под одной крышей с домом следует конюшня, имеющая непосредственные сообщения с жилыми помещениями и с задним двором. В конюшне же обыкновенно колодец, кроме того, который находится в глубине двора. Под прямым углом с домом и конюшней часто возвышается обширная «клюня»¹¹ (молотильный сарай), в котором вымолачивается хлеб. Постройка эта — с огромными сквозными воротами посередине, через которые свободно может въехать громадная арба¹² с нагруженным хлебом, — делается деревянной с соломенной или камышовой крышей. Позади клуни складываются стога сена и соломы, затем следуют огороды, лес, и наконец, поля. Жилые и хозяйственные помещения хотя не отличаются безукоризненной чистотою, за исключением главной горницы, но содержатся в хорошем порядке. Мебель и вся хозяйственная утварь отличаются прочностью и всегда можно найти их в должной опрятности. Не говоря о хозяевах, которые спят на хороших кроватях, но все дети и прислуга имеют свои кровати, которые так устроены, что днем служат для сиденья, а ночью обращаются в кровати. Словом, как внешний вид домов, так и внутренняя их обстановка производят самое приятное впечатление.

Рис. 6. Колонии Грунау, Розенберг, Кронсдорф, Малый Вердер,
Рундевизе и Кальчиновка.
Фрагмент карты-трехверстовки (из карт Ф.Ф. Шуберта, ряд XXVIII, лист 15 [178],
состояние местности в 1858–1882 гг.). Обозначения: — кладбища; — лесные насаждения колоний;
– ветряные мельницы; — холмы-могилы (высота приведена в саженях). 

Одежда жителей Грунау во многом схожа с одеждою городских жителей (мещан), которым они стараются подражать, но она делается всегда из темной материи. Только летом, во время полевых работ, как мужчины, так и женщины, носят «шлеры»¹³ (обувь, похожую на туфли), часто с деревянными подошвами, а на голове носят соломенные шляпы с широчайшими полями. Немки вообще не щеголихи: колец носят мало, а ожерелий и блестящих серег вовсе не носят. Шубы как мужчины, так и женщины не любят носить — их заменяют пальто.

Рис. 7. Вид колонии Грунау Мариупольского уезда Екатеринославской губернии. Около 1880 г., литография [220, с. 33]:
    1 — центральное училище;
    2 — современная улица Центральная (Ленина);
    3– современная улица Калинина;
    4 — мост через балку;
    5 — угловой дом на пересечении современных улиц Центральной (Ленина) и Калинина. 

Пищу жителей Грунау составляют: картофель, свинина, молоко и плоды. Сочетание, например, неспелых груш, вишен и картофеля с молоком хотя странно, но у немцев это часто практикуется: редко у грунаусца за обедом или ужином вы не встретите картофеля с молоком и жирнейшей свинины. Редкий немец-хозяин закалывает меньше пяти или шести откормленных свиней, а богатый иногда — штук двенадцать. Колбасы (копченые), ветчину и шмальц¹⁴ немцы едят только летом, во время полевых работ. По будням употребляется всегда ржаной хлеб, а белый хлеб едят только по воскресеньям и другим праздникам. Круглый год каждый день немцы едят четыре раза: утром и в четыре часа пополудни хозяева пьют кофе со сливками, смешанный с цикорием, и едят бутерброды, а дети и прислуга пьют с молоком «припс»¹⁵, то есть взвар из пережаренных зерен ячменя или ржи; ровно в 12 часов обед, а в 8 — ужин.

Рис. 8. План колонии Грунау из сборника «Heimatbuch» за 1957 г. [191, с. 35]. На плане цифрами обозначены:
    1 — евангелистско-лютеранская церковь (разрушена); 2 — дом кистера; 3 — пасторат;
    4 — дом церковных служек; 5 — районная молочарня; 6 — ветеринарная станция;
    7 — интернат (сейчас, т.е., в 1935–1941 гг. — больница); 8 — волость (сейчас — администрация больницы);
    9 — почта; 10 — мельница (сожжена); 11 — сельская администрация;
    12 — общественный склад (сейчас — районная администрация); 13 — народная школа (Volksschule);
    14 — дом врачей; 15 — аптека; 16 — магазин потребкооперации; 17 — центральная школа (Zentralschule);
    18 — русская православная церковь; 19 — здание клуба; 20 — мельница;
    21 — фруктовый сад. 

Никаких игр или общественных увеселений у грунаусцев не существует. Только 11 ноября каждого года, в честь Мартына¹⁶ (патрона немецких работников и работниц), собираются служащие работники и работницы вместе у какого-нибудь хозяина-безземельника и устраивают так называемый «музик» (Musik), то есть пирушку, на которой пьют вино или водку, едят лакомства и танцуют под звуки скрипки и кларнета немецкий вальс. С 11 ноября служащие у грунаусцев имеют полную свободу дней на шесть и могут пользоваться этими днями, как им заблагорассудится; в это время обыкновенно кончается срок службы, и рабочие нанимаются снова до следующего Мартына, или уходят. У всех местных немцев в большом употреблении единственный и любимый танец — вальс, который танцуют по-своему, то есть молодые люди, обнявшись с девушкой, кружатся до тех пор, пока играет музыка; иногда такое вращение так долго продолжается, что только удивляться нужно, как их немецкие головы могут выдержать… Жизнь местная при ближайшем знакомстве с ней является довольно монотонной: как у одного, точно так же у другого оказываются одни и те же привычки и потребности; тот же наряд, та же пища, словом, один и тот же склад жизни и воззрений, даже почти одинаковое выражение лица.

Рис. 9. Расположение немецких колоний Грунау, Розенберг, Кронсдорф,
Малый (Кляйн) Вердер (Первомайское), Рундевизе (Луганское) и поселка
начала ХХ в. при станции Розовка (оконтурены красным цветом) на современной
карте (карта-километровка Генерального штаба, фрагмент листа L–37–015 «Волноваха»,
состояние местности на 1988–1989 гг.).
Обозначены:
1–4, 6 — лютеранские кладбища колоний; 5 — православное кладбище пристанционного поселка;
7–9 — оставшиеся лесные насаждения колоний. 

Жители Грунау отличаются спокойным, религиозным характером, трудолюбием и усердием к хозяйству; они вполне крестьяне-земледельцы. Никакое важное в семейной жизни дело не начинается мужчиной без совета и согласия его жены. Жены у немцев в большом уважении, что они вполне заслуживают: присутствие неустанной деятельности хозяйки замечается на каждом шагу: она не только сама занимается каким-нибудь делом, но задает работу всем домашним от мала до велика; она же занимается сбором молока, которое сберегает не в кувшинах, а в мисках, пахтаньем отличного масла, роется в огороде и потом принимается приготовлять обед, аккуратно посматривая на часы. К торговле наши бывшие колонисты, по-видимому, не имеют никаких способностей, доказательством чего служит то, что во всех немецких колониях Мариупольского уезда вы не найдете более двух торговцев из немцев; в немецких селениях обыкновенно торгуют евреи, греки или русские. В Грунау проживает один немец-богач¹⁷, из немцев-лютеран, который имеет лавку, но торговлю ведет его жена самым первобытным способом, сам же хозяин со своими сыновьями весь предался земледелию и овцеводству и уже успел накупить до 1,5 тысяч десятин земли. И действительно, как грунаусцы, так и поселяне других немецких селений, а их не менее 30 в Мариупольском уезде, — искусные земледельцы, опытные овцеводы и прилежные садоводы. Факты налицо: в степях, где не было ни воды, ни куста, точно волшебством появились цветущие селения, здоровая и изобильная колодезная вода, целые рощи плодовых, тутовых и лесных деревьев, богатые, отменно обработанные нивы, целые стада овец и отличной породы разного рода скота и лошадей. Жаль только, что, благодаря замкнутости своей жизни, грунаусцы и другие немцы не оказывают большого влияния на соседних жителей русских селений; они удаляются от сближения с русскими и до сих пор не выучились хоть мало-мальски сносно говорить по-русски. Жители Грунау — простые, честные, степенные люди с некоторым неподвижным умом и равнодушные ко всему, что лежит за узкими пределами их собственного малого мирка; но довольно остроумные в делах, которые они считают достойными своего внимания. Русских (да и вообще всякого иноверца) принимают замечательно холодно: к ним они необщительны, осторожны, недоверчивы и, если бы было возможно, то никогда не вступали бы с ними ни в какие отношения. Но если вы знаете их язык и можете рассуждать с ними о религиозных вопросах в евангелическом духе, то, пожалуй, удастся вам победить их необщительность и вызвать на откровенную беседу. Каждый немец часто читает Библию, отлично знает и понимает свою религию и с насмешкой относится к чужой религии, находя в ней много недостатков.

Обычаи и обряды грунаусцев выражают характер народа серьезного, мало гостеприимного и приветливого. Негостеприимство у них доходит до того, что, если застанете семейство за едой, то не пригласят вас к столу, будьте вы хоть их хороший знакомый или даже родственник; только хозяин, может быть, спросит вас: «Вы уже обедали или нет?» На ваш отрицательный ответ хозяева обыкновенно удивляются, спрашивая: «А скоро будете обедать?» Родины, крестины, свадьба, новоселье не сопровождаются особенным хлебосольством, хотя при всех этих случаях хозяин созывает самых близких родственников, но угощает их скупо и без особого радушия. На похоронах созывается почти все селение по записке, последняя передается из дома в дом. После погребения, собравшись в доме, где был покойник или покойница, поют гимны, а потом пьют кофе с белым хлебом или каким-нибудь печеньем. Свадебные обряды у грунаусцев и окрестных немцев совершаются однообразно, с возможною простотою и часто без музыки. Молодой парень избирает себе сам невесту, родители в это дело не вмешиваются и никогда не заставляют сына жениться на той, которая ему не по нраву, а также дочь не принуждают выходить за немилого. «Если хочет, пусть себе идет за такого-то», говорят обыкновенно родители: «Ведь она с ним будет жить, не мы». Парень редко берет себе невесту из другого села. Получив согласие и благословение родителей, жених и невеста отправляются вместе известить об этом пастора¹⁸, который тотчас испытывает их в Законе Божием, то есть спрашивает жениха и невесту из катехизиса, Библии и молитв, и только тогда соглашается на их бракосочетание, если найдет их знания по этому предмету удовлетворительными. После троекратного оглашения в церкви бывает свадьба, которая всегда играется у невесты. Перед венчанием, дома еще, отец или учитель читает подходящий к этому случаю текст из Библии, поют какой-нибудь гимн, после чего к 11 часам едут в церковь и оттуда обратно; из домов раздаются выстрелы из ружей и пистолетов, это стреляют в честь жениха и невесты их знакомые. Возвратившись из церкви домой, тотчас обедают. Непременная принадлежность свадебного обеда — взвар из разных сухих фруктов — слив, яблок и груш, а также каша из риса с изюмом и сахаром. Во время обеда пьют вино или водку за здоровье новобрачных. После обеда начинается любимый танец — вальс — под звуки скрипки и кларнета.

По воскресеньям и другим праздникам немцы, если только пастор хороший проповедник, поев, идут в церковь, где в половине десятого начинается богослужение и продолжается иногда до двенадцати. В церкви во время богослужения слушатели сидят на довольно удобных скамьях. После обеда по воскресеньям и праздникам (последних у лютеран очень мало) жители Грунау обыкновенно читают Библию, которую найдете в каждом доме, или газеты, а также книги, взятые из приходской библиотеки, находящейся при пасторате. Грунаусцы получают немецкие газеты [названия двух газет в рукописи неразборчивы]¹⁹ в нескольких экземплярах, а также в иные годы выписываются «Rigasche Zeitung» («Рижская газета»)²⁰ и «Odessaer Zeitung» («Одесская газета»)²¹. В гости жители Грунау не любят ходить, послеобеденное время они обыкновенно проводят в тесном кругу своих домашних и редко в прогулках. Хотя Грунау отрадно действует своею зеленью, цветами, солидностью построек, опрятностью и чистотою улиц и жилищ даже на самого прихотливого русского, тем не менее, благодаря однообразной жизни жителей, он скучает здесь и с удовольствием поспешит в соседнее греческое или русское селение, где жизнь хоть и грубее, но люди, кажется, чаще смеются, веселятся, поют и пляшут.

В Грунау одна церковь²² из обожженного кирпича, прекрасный пасторат и два училища: одно сельское, а другое — центральное²³. Центральное училище принадлежит двум волостям — Грунауской и Людвигстальской²⁴; в нем учатся сыновья тех немецких поселян, которые хотят выучиться по-русски и иметь льготу по воинской повинности²⁵. Пасторат и церковь в Грунау построены поселянами двенадцати лютеранских селений, и, таким образом, церковь в Грунау составляет приходскую церковь для десяти или двенадцати тысяч душ. При таком громадном количестве прихожан пастору было бы очень трудно управляться, если бы не иметь помощников, которыми являются кистер²⁶ (диакон) и сельские учителя: им позволяется хоронить, крестить детей и отправлять богослужение по воскресеньям и праздникам. К пастору, кистеру и учителю, а также к церкви и школе грунаусцы относятся с большим уважением и заботливостью. Ни один сельский учитель, не считая даровой квартиры с отоплением, не имеет менее 500 рублей доходов вместе с жалованьем. Сельский учитель есть в то же время и сельский писарь. Школа в Грунау, а также и в других немецких селениях, довольно удобна и поместительна; она служит также молитвенным домом и местом сельского схода. Дети (мальчики и девочки) у немцев ходят в школу с семи лет до пятнадцати; на пятнадцатом году, после экзамена по религии, мальчики и девочки первый раз в жизни причащаются. Поэтому в школе главный предмет — религия (Religion), Закон Божий, который бывает в неделю до 8 раз, даже книгой для чтения является Библия или Евангелие. Русский язык проходится в немецких сельских школах как какой-нибудь древний язык, греческий или древнееврейский²⁷, и бывает не более трех или четырех раз в неделю. Школы у немцев всегда переполнены. В Грунау на 445 душ обоего пола приходится до 80 мальчиков и девочек, посещающих сельскую школу. Церковь в Грунау очень простой архитектуры, а по внутреннему устройству она напоминает школу: с правой и левой стороны стоят деревянные скамейки, впереди на возвышении (на алтаре) стоит икона (немцы называют ее картиной), тут же недалеко кафедра, откуда пастор говорит проповедь, а на хорах помещен очень хороший и большой орган²⁸, стоящий до трех тысяч рублей. Замечательною личностью в Грунау, а также между другими немецкими селениями Грунауской волости, является пастор. Пасторы — это люди всегда с высшим образованием; они большею частью умные, деятельные и энергичные администраторы; они всегда имеют благотворное влияние на развитие своих прихожан. Одно только неприятно действует на русского: небрежное и отталкивающее обращение пасторов [в тексте рукописи ошибочно: пастора] не с немцами-лютеранами; они, кажется, не признают в русских никаких достоинств, они-то и являются главными виновниками в том, что их прихожане держат себя так холодно, недоверчиво со всяким русским. Пастор ревизует школы, и сельские учителя (а также учителя центрального училища — пастор есть председатель училищного совета) находятся под его управлением; от него зависит удалить или оставить учителей в том или другом селении; без совета и утверждения пастором контракта (немецкие общества заключают с учителями контракты)²⁹ редко какое общество наймет себе учителя. Положение самого пастора во многих отношениях может возбудить зависть. Вдали от городских тревог, пользуясь властью и весом в своем кругу действий, окруженный всеми приятностями независимого существования, пастор проводит дни свои в покое, в довольстве, часто даже в изобилии. В вознаграждение за свои труды имеет более двух тысяч рублей доходов и владеет 120 десятинами земли; живет пастор не далее пятидесяти сажен от церкви, в удобном доме, построенном на счет прихода. Дом этот, с принадлежащим к нему садом, двором и строениями, и составляет пасторат.

Внешний вид в 1930–1935 гг. закрытой евангелистско-лютеранской
приходской церкви в пос. Люксембург (Александроневское) (а),
фото из семейного архива любезно предоставлено А. Мейер (ФРГ). 
Снесена в начале 30-х гг.

Благодаря пасторам, у грунауских жителей не замечается никаких нелепых верований и суеверий. Только накануне Иванова дня (24 июня)³⁰ молодые люди зажигают смоляные кадки или палки, но какое значение имеют эти огни, они сами не знают.

В Грунау находится еще так называемый «плантаж»³¹, это огромный сад, занимающий двенадцать десятин земли и насаженный яблонями, грушевыми деревьями, абрикосами и разного рода простыми деревьями: тополями, березой, дубами и прочим. В этом «плантаже» количество деревьев с каждым годом уменьшается, так что «плантаж» грунауский, бывший когда-то гордостью колонистов, в настоящее время находится в упадке, потому что, имея много хозяев (он принадлежит двум волостям), не имеет никакого присмотра. «Ах, нет барона Штемпеля³²…», часто с сожалением говорят немцы, «он мигом все привел бы в порядок». Барон Штемпель — бывший инспектор немецких колоний, живший в Грунау, в доме, занимаемом ныне центральным училищем. Имея большую власть над колонистами, инспектор этот управлял немцами весьма строго: за малейшую вину или небрежность в хозяйстве он подвергал виновных наказанию и заставлял таковых работать или садить деревья в плантаже, от плохих хозяев даже отнимал наделы земли и отдавал другим. Напроказив в чем-то, этот господин скрылся в Швейцарию.

Музыку жители Грунау любят, редко в каком доме не найдете флейты, кларнета, гармонии или скрипки. Хотя грунаусцы не отличаются своею певучестью, но тем не менее часто они поют как церковные гимны, так и светские песни; последние занесены из Германии и большею частью общелитературные и патриотические, написанные Арндтом³³ и Кернером³⁴; эти песни заучиваются уже в школе. Мелодии песен не отличаются свежестью и живостью; видно, что они не народные, а сочиненные и искусственные. При всей своей музыкальной правильности, песни грунаусцев не трогают сердце и не действуют на душу. Нет в них того, что есть в русских народных песнях, которые то протяжные, полные глубокой грусти, глубокого неподдельного чувства, то беззаветно веселые, живые, удалые, так что любо-дорого слушать их…

В Грунау молодежь иногда поет следующие две песни, сочиненные немцами уже в России и смешанные с перековерканными русскими словами.

[Далее в рукописи приведены тексты двух песен, они крайне неразборчиво написаны по-немецки. Немецкие тексты песен не приводятся].

I песня. Перевод: «В приятную зимнюю пору очень хорошо, хотя немножко холодно, но не бойся, будет тепло. Если хочешь покататься, то нужно идти на рынок, там стоят лошади и сани, которых здесь можно иметь сколько угодно. Если спросить извозчика, за сколько он повезет, ну хоть до замка (вероятно, до гостиницы) «Екатерина», то он живо отвезет туда. Тогда я сажусь в сани, и он (извозчик) живо везет меня туда, он везет меня по улицам, куда я хочу. Извозчик приезжает к назначенному дому, тут он останавливается — я ему даю из кармана на водку. Туда-сюда проходит час, и вот уже пунш готов. Разве это не очень хорошо в холодное время?»

II песня. Перевод: «В один жаркий летний день я лежал в тени. Ах ты моя, ах ты, прекрасная девушка! Издали я увидел стоящую девушку; она была замечательно хороша. Ах ты моя, ах ты, прекрасная девушка! Щеки красны, белы, как снег, и нежны; волосы удивили бы всякого. Ах ты моя, ах ты, прекрасная девушка! Когда эта девушка заметила меня, тотчас поспешила назад. Ах ты моя, ах ты, прекрасная девушка! Дитя мое, дитя мое! Что ты бежишь? — кричал я ей вослед. Ах ты моя, ах ты, прекрасная девушка! — Да, мать моя говорила мне, что мужчина — дикий зверь… Ах ты моя, ах ты, прекрасная девушка!»

Селение Грунау, 31 декабря 1884 года.
Э. Ставраки, учитель Грунауского Центрального училища.

---

Комментарии

¹ Мариупольский уезд. Этот уезд в составе Екатеринославской губернии был создан в 1869–1872 гг. По существовавшему тогда административно-территориальному устройству уезд делился на волости, каждая из которых включала несколько сельских обществ. Во всех селениях, образующих волость, должно было числиться суммарно не менее 300 ревизских душ мужского пола; все население волости, как правило, относилось к одному церковному приходу. Самые дальние селения волости должны были находиться на расстоянии не более 12 верст от селения — волостного центра. В соответствии с действовавшим административно-полицейским делением, волости уезда распределялись по станам, во главе которых стояли становые приставы, в каждом уезде было несколько станов [169].

Во исполнение мнения Государственного Совета, утвержденного 10 февраля 1869 г. Александром II, первоначально в состав Мариупольского уезда отошли лишь земли бывшего Мариупольского греческого округа (г. Мариуполь и 24 греческих селения по берегу Азовского моря и по Кальмиусу) [170, с. 147].

Земли бывшего Азовского казачьего Войска, упраздненного 11 октября 1865 г. [327, с. 24–29], в соответствии с мнением Госсовета, утвержденным 24 марта 1869 г., были включены в Александровский уезд [170, с. 263], в состав его 3-го стана.

Мариупольский колонистский и Мариупольский менонитский округи были преобразованы по «Правилам об устройстве поселян-собственников (бывших колонистов), водворенных на казенных землях в губерниях: <…> Екатеринославской, Херсонской и Таврической …» от 4(16) июня 1871 г. [112, с. 813–819]. Все колонисты этих округов (кроме евреев-земледельцев) получили статус поселян-собственников, они сохранили свободу от постоя на 10 лет после издания указанных «Правил…», а также свободу от рекрутского набора, но только до издания общего закона о воинской повинности (он появился 1 января 1874 г., см. комментарий 25).

В соответствии с «Правилами…» (пункт 3«а») [112, с. 814], каждый округ должен был образовать отдельную волость. Мариупольский менонитский округ (5 колоний) стал Бергтальской волостью с центром в бывшей колонии Бергталь (Бодня, Бодни, сейчас — с. Республика).

Мариупольский колонистский округ в одну волость не вписался, в нем было два крупных лютеранских прихода (Грунауский и Людвигстальский, образованный 1.05.1864 г. [146, с. 120–121]), а земли его тянулись с юга на север почти на 40 верст. Поэтому округ разделили на две волости: Грунаускую и Людвигстальскую, в последнюю вошли как лютеранские, так и несколько католических селений (подробнее о Людвигстальской волости см. комментарий 24). Все три волости, образованные из Мариупольского колонистского и Мариупольского менонитского округов, вошли в состав 4-го стана Александровского уезда.

Во исполнение мнения Госсовета «Об изменении границ Мариупольского и Александровского уездов Екатеринославской губернии», утвержденного императором Александром II 26 декабря 1872 г., в состав Мариупольского уезда был передан полностью 4-й стан Александровского уезда, а также часть территорий 2-го и 3-го станов этого уезда [171, с. 1237; 172, с. 413–415]. Таким образом, в Мариупольский уезд были включены бывшие земли Азовского Войска, Мариупольского колонистского и менонитского округов.

В середине 80-х гг. XIX в., когда Э.Х. Ставраки написал свою рукопись о Грунау, в состав Мариупольского уезда входили 26 волостей и 2 еврейских приказа, распределенных по двум станам [173, с. 40–41]:

1-й стан. Волости: Бергтальская, Бешевская, Грунауская, Игнатьевская, Каранская, Крестовская, Мало-Янисальская, Мангушская, Новоспасовская, Покровская, Сартанская, Темрюкская, Ялтинская.

2-й стан. Волости: Андреевская, Благодатовская, Богатырская, Больше-Янисальская, Времьевская, Людвигстальская, Майорская, Марьинская, Михайловская, Николаевская, Павловская, Петровская, Старо-Керменчикская. Приказы еврейские: Графский, Затишнинский.

² Екатеринослав — ныне город Днепр (Украина). Екатеринослав был основан Г.А. Потемкиным 22 мая 1787 г. на правом берегу Днепра и назван в честь императрицы Екатерины II. В правление ее сына Павла I (1796–1801 гг.) город был переименован в Новороссийск, но в 1802 г. император Александр I вернул ему прежнее имя, и город именовался Екатеринославом до 1926 г. 5 мая 1926 г. Екатеринослав был переименован в г. Днепро-Петровский в честь Г.И. Петровского, тогдашнего Председателя ВУЦИК — Всеукраинского Центрального Исполнительного комитета. Решение о переименовании было утверждено постановлением Президиума ЦИК СССР от 20 июля 1926 г., в нем было сказано: «…переименовать гор. Екатеринослав в гор. Днепропетровск, станцию Екатеринослав в станцию Днепропетровск …» [174, 175]. Екатеринослав был центром Екатеринославской губернии в 1802–1925 гг.

³ Волноваха — станция Донецкой каменноугольной железной дороги. Ветка от станции Еленовской (Еленовки) до Мариуполя, проходившая через ст. Волноваха, была открыта 1 ноября 1882 г. [181, с. 18–19]. Вторая очередь 2-й Екатерининской казенной железной дороги от Волновахи до г. Александровск (Запорожье) была сдана в эксплуатацию только в августе 1904 г. [176, с. 447; 177]. Таким образом, в декабре 1884 г. ближайшей к Грунау станцией железной дороги действительно была ст. Волноваха. Станция Розовка в двух верстах от с. Александроневское (Грунау) появилась только в 1904 г.

⁴ Причисленные селения. По состоянию на 1886 г. к Грунауской волости были причислены следующие селения [173, с. 30] (в скобках указаны номер колонии, год основания, национальная и конфессиональная принадлежность, современное название):

Грунау, волость (№ 6, 1823, немцы, лютер., вошло в состав пос. Розовка);
Кронсдорф (№ 5, 1823, немцы, лютер., вошло в состав пос. Розовка);
Розенберг (№ 7, 1823, немцы, лютер., вошло в состав пос. Розовка);
Рундевизе (№ 21, 1832, немцы, лютер., сейчас — с. Луганское);
Кляйн Вердер (№ 23, 1832, немцы, катол., сейчас — с. Первомайское);
Тигенгоф (№ 2, 1823, немцы, лютер., сейчас — с. Азов);
Киршвальд (№ 1, 1823, немцы, лютер., сейчас — с. Вишневатое);
Виккерау (№ 8, 1823, немцы, лютер., сейчас — с. Кузнецовка);
Шенбаум (№ 4, 1823, немцы, лютер., сейчас — с. Листвянка);
Кальчиновка (№ 22, 1832, немцы, лютер., сейчас — с. Кальчиновка);
Ней Ямбург (№ 27, 1848, немцы, катол., сейчас — с. Новокрасновка);
Беловеж (№ 20, 1832, немцы, лютер., сейчас — с. Беловеж);
Рейхенберг (№ 9, 1823, немцы, лютер., сейчас — с. Богатовка);
Грос Вердер (№ 24, 1832, немцы, катол., позднее — с. Мариновка, сейчас — не существует);
Розенгарт (№ 3, 1823, немцы, лютер., позднее — с. Райгород, вошло в состав с. Листвянка);
Новокерменчик (Дерт-Оба, Дордоба, 1811–1816, греки, православн., сейчас — с. Новомлиновка).

В 1894 г. Грунауская волость была переименована в Александроневскую, а колония Грунау — в Александроневское [96, с. 464]. Впоследствии село неоднократно переименовывалось: в 1923 г. — в Люксембургское, в 1945 г. — в Светловку, а в 1946 г. было объединено с пристанционным поселком Розовка в единый населенный пункт — поселок городского типа Розовка [186, с. 119–120; 187, с. 12–13].

⁵ Переселение и наделы. Грунаусцы переселились в Россию в 1823 году в количестве 27 семейств (всего 95 душ) и получили от правительства по 60 десятин на семейство. В работах К. Штумппа [188, с. 9; 189, с. 876] указывается, что Грунау основали 29 семей переселенцев. Противоречие устраняется обращением к сообщению колонии Грунау Попечительному комитету от 1848 г. [183, с. 174–176], в котором говорится, что статус сельских хозяев и наделы по 60 десятин получили только 27 семей, 2 семьи состояли из пожилых нетрудоспособных людей и земельных наделов не получили.

⁶ Название Грунау. Э.Х. Ставраки ошибается. Селение Грунау в Пруссии существовало, оно располагалось близ городов Эльбинг и Данциг [194, с. 48]. После Второй мировой войны эта местность вошла в состав Польши, и селение было переименовано в Гроново-Эльблонске (Gronowo Elbląskie) [195]. В сообщении колонии Грунау Попечительному комитету от 1848 г. указано, что колония названа по одноименному селению в Восточной Пруссии [183, с. 176].

⁷ Приглашение немцев в Россию. Массовое переселение иностранцев (прежде всего, немцев) действительно началось при Екатерине II, после опубликования 22 июля 1763 г. Манифеста «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых губерниях они пожелают, и о дарованных им правах» [197, с. 313–319]. Однако к концу XVIII в. стало ясно, что немецкие колонии во многом не оправдывают возлагавшихся на них надежд [198, с. 50]. Доклад В.П. Кочубея «О правилах для принятия и водворения иностранных колонистов» [200, с. 137–140], утвержденный императором 20 февраля 1804 г., ужесточил требования к переселенцам: отныне поселять в Новороссии можно было только тех иностранцев, которые «… для тамошнего края могут быть полезны, как-то: хорошие земледельцы и люди, приобретшие довольный навык в возделывании винограда, в разведении шелковичных деревьев <…>, також искусные в скотоводстве, а наипаче в содержании и размножении лучших пород овец…». Требовались также «мастеровые сельские»: портные, сапожники, плотники, кузнецы, горшечники, медники, ткачи и каменщики [200, с. 137–138].

⁸ Цивилизующее влияние. Под «цивилизирующим влиянием» в данном случае понималось усвоение местными жителями-соседями колонистов передовых методов ведения сельского хозяйства. Александр II в своем «Наказе Министерству государственных имуществ» 30 марта 1855 г. так сформулировал эту цель: «… прилагать особое попечение о том, чтобы достигнута была первоначальная цель водворения иностранных поселенцев в Империи, т.е. чтобы коренные русские могли у них заимствовать способы лучшей обработки земли, разведения скота и вообще лучшие правила хозяйства» [205, с. 109]. О неудачах с «цивилизирующим влиянием» колонистов на местных жителей в первой половине XIX в. современники писали неоднократно [199, с. 229; 206, с. 39–41]. Э.Х. Ставраки также весьма скептически оценил в 1884 г. успехи «цивилизирующей миссии» немцев-колонистов.

⁹ Население. По официальным результатам обследования 1886 г. [173, с. 30], в Грунау всего было 848 жителей, 58 дворов, 3 лавки, постоялый двор, в 2-х «ренсковых погребах» продавалось спиртное, в селении ежегодно проводилось 3 ярмарки.

¹⁰ Бердянск. В немецких колониях Мариупольского округа, основанных в 1823 г., на первых порах более прибыльным было скотоводство. Однако появление Бердянского порта, открытого 1 июля 1830 г. и способного принимать крупные торговые суда, способствовало быстрому росту экспорта пшеницы. По свидетельству историографа немецких колоний Якоба Штаха: «… цены на пшеницу немедленно поднялись с 3 руб. до 10 и 15 руб. ассигнациями за четверть <… >, колебанию в выборе между хлебопашеством и скотоводством был положен конец. С этих пор пшеница стала главным предметом производства колонистов …» [105, с. 148].

¹¹ Клюня (молотильный сарай). У немцев-колонистов это слово явно было заимствованным (из польского или украинского языков) [246].

¹² Арба. В. Даль: «Арба, у народов турецкого и татарского племени: повозка, телега различной постройки; у русских татар, это русская же крестьянская телега; в Новороссийском и Таврическом крае, большая, громоздкая телега с верхом, о четырех колесах…» [247].

¹³ Шлеры. Это деревянные туфли, разновидность сабо. Их носили круглый год и одевали вместе с чулками или даже поверх другой обуви. Из-за этой обуви окружающее немцев население дало им прозвище — «шлеры» [248].

¹⁴ Шмальц (нем. Schmalz) — топленое сало, смалец [249].

¹⁵ Припс (Prips, Preps) — заменитель кофе из жареных зерен ячменя, пшеницы, овса, ржи, иногда с добавлением сушеного гороха, фасоли или моркови [250].

¹⁶ День Святого Мартина (Martinstag) — 11 ноября. В этот день традиционно заканчивался срок найма работников и сельскохозяйственный год [252].

¹⁷ Немец-богач. Вероятно, речь идет об Иоганне Яне (Jahn), который во второй половине XIX в. вел торговлю мануфактурными товарами в Грунау [105, с. 98]. В 1867 г. он стал попечителем русской школы в Грунау [109, с. 140].

¹⁸ Пастор. Э.Х. Ставраки совершенно справедливо подчеркивает особую роль пастора прихода Грунау. В лютеранстве пасторы избираются и остаются в сане пожизненно, их рукоположение рассматривается не как таинство, а как обычай [263]. В соответствии с «Уставом Евангелическо-лютеранской Церкви в России» [264, с. 956–1022], кандидат в пасторы должен получить высшее богословское образование в одном из российских университетов (чаще всего, на теологическом факультете университета в Дерпте). Приход Грунау относился к С.-Петербургскому консисториальному округу. Когда Э.Х. Ставраки писал свою рукопись (конец 1884 г.), обязанности пастора в Грунау исполнял Петер Фредерик Ашан (P.F. Aschan) [146, с. 120, 250].

¹⁹ Немецкие газеты. Первое название, по нашему мнению, читается как «Unterhaltungsblatt» (полное название — «Unterhaltungsblatt für deutsche Ansiedler im südlichen Russland» — «Занимательный листок для немецких поселенцев в южной России»). Это издание выходило в Одессе в 1846–1871 гг. [105, с. 161; 275]. Второе название следует читать как «Volksbote» (полное название — «Christlicher Volksbote für die evangelisch-lutherischen Gemeinden in Südrußland» — «Христианский народный вестник для евангельско-лютеранских общин в южной России»). Этот ежемесячный журнал выходил в Одессе в 1869–1914 гг. [274; 276, с. 42; 277].

²⁰ «Rigasche Zeitung» («Рижская газета») — ежедневная газета на немецком языке, издавалась в Риге в 1778–1889 гг. и в 1907–1915 гг. [278; 280, с. 51, 193, 284].

²¹ «Odessaer Zeitung» («Одесская газета») — ежедневная газета на немецком языке, издавалась в Одессе с 1863 г. по 1919 г. (с перерывом в 1914–1917 гг.) [281; 282, с. 112].

²² Церковь. Первый молитвенный дом в Грунау был построен из необожженного кирпича в 1826 г. [78, с. 11–12]. В 1862–1865 гг. была построена капитальная каменная (из обожженного кирпича) приходская церковь Св. Марии, освященная 15 августа 1865 г. [191, с. 38]. В 1935 г. церковь была разобрана, а на ее фундаменте построена школа (ныне школа № 2 пос. Розовка) [286, с. 2]. Кладбище колонии Грунау частично сохранилось до настоящего времени.

²³ Училища. Сельское училище (начальная школа) в Грунау существовало с самого основания колонии. Центральное училище было открыто в 1873 г. [135, с. 423; 301, с. 421]. Оно располагалось в доме, построенном в 1847 г. для смотрителя колоний барона Штемпеля [151, л. б/н; 191, с. 38]. Здание сохранилось до нашего времени (ул. Калинина, 10).

²⁴ Людвигстальская волость. Селения, объединенные в Людвигстальскую волость, были включены в состав Мариупольского уезда в 1872 г. [304, с. 1237]. В 1886 г. в нее входили следующие немецкие селения [173, с. 30–31]: Людвигсталь (Романовка, ныне с. Карла Либкнехта), Гетланд (Готтланд, ныне Марьяновка), Дармштадт (Новгород), Елизабетдорф (Елизаветовка, не существует), Кампенау (Каменское, вошло в Марьяновку), Кайзердорф (Царское, ныне Пробуждение), Мариенфельд (Марьинполе, ныне Маринополь), Мирау (Мирское), Нейгоф (Новодворовка), Тигенорт (Антоновка), Тиргарт (Адамовка, не существует), Эйхвальд (Святотроицкое, ныне Урицкое).

²⁵ Льгота по воинской повинности. В соответствии с «Уставом о воинской повинности» 1874 г. [113], все мужское население (включая немецких колонистов) подлежало воинской повинности. Призывникам, окончившим учебные заведения, предоставлялись льготы, заключавшиеся в сокращении срока действительной службы. Выпускники центральных училищ (3-й разряд) служили 3 года на действительной службе, выпускники сельских школ (4-й разряд) — 4 года [305, с. 258–263].

²⁶ Кистер (Küster). У протестантов — смотритель церковных зданий, часто исполнявший также обязанности школьного учителя и писаря [306, с. 168].

²⁷ Преподавание русского языка. До открытия центральных училищ (в Грунау — с 1873 г.) русский язык в сельских школах преподавался немецкими учителями-кистерами, которые и сами владели этим языком плохо. Обучение сводилось к механическому чтению и письму. Это неоднократно отмечал Н.А. Корф в своих отчетах по результатам обследования немецких школ в Мариупольском округе [109; 111].

²⁸ Орган. Орган в Грунау появился в 1870 г. в новом здании лютеранской церкви. Он имел 12 регистров и был изготовлен известной фирмой «E. F. Walker & Co» в Людвигсбурге (Германия) [286, с. 2; 308, с. 141–142]. В 1935 г. орган был уничтожен вместе с церковью.

²⁹ Контракты с учителями. Учитель в лютеранской общине служил по найму, получая плату в соответствии с условиями контракта. Договоры между учителями и обществами о размере содержания, сроке службы и исполнении обязанностей были официально запрещены «Циркулярным предложением» министерства народного просвещения от 3 августа 1892 г. [160, с. 14–15].

³⁰ Иванов день (24 июня). Католический праздник Рождества Иоанна Крестителя, имеющий языческие корни. В эту ночь разжигали костры, что считалось у лютеран (в отличие от католиков) нелепым суеверием [310].

³¹ Плантаж (общественный сад). Общественный сад в Грунау был заложен на 11 десятинах в 1827 г. [311, с. 65]. Расцвет сада пришелся на 1840-е годы благодаря стараниям колониста Х. Классена и садовника И. Рожинского при поддержке инспектора К.И. Штемпеля [78, с. 41; 105, с. 166]. В 1847 г. в саду было 1427 взрослых фруктовых деревьев и свыше 200 тыс. саженцев лесных деревьев [78, с. 41].

³² Барон Штемпель (К.И. фон Штемпель). Отставной штаб-ротмистр, инспектор (смотритель) Мариупольского колонистского округа в 1842–1857 гг., а также попечитель еврейских колоний Екатеринославской губернии [190, с. 52–53]. Запомнился колонистам своим строгим управлением и стремлением к порядку. Жил в Грунау в доме, построенном для него в 1847 г. (в этом здании с 1881 г. размещалось центральное училище) [191, с. 38]. В 1857 г. уехал за границу и в Россию не вернулся.

³³ Арндт (Ernst Moritz Arndt, 1769–1860) — немецкий поэт, публицист, историк, автор патриотических стихотворений [324, 325].

³⁴ Кернер (Karl Theodor Körner, 1791–1813) — немецкий поэт-патриот, участник войны за освобождение Германии от Наполеона [326].