Антоновский, Михаил Иванович, родился 30-го сентября 1759 г., в Борзне, Черниговской губ., † в 1816 г. в Петербурге. 

Происходил по отцу от французских дворян, носивших титул графов Ланжерон. 

Один из них, Жофруа Андрольт, в 1649 г. переселился в Польшу, на службу к королю Иоанну Казимиру V, и за воинские подвиги получил звание гражданина польской республики, фамилию Антоновича и выморочное имение. 

После отказа короля Казимира от короны, Андрольт, вследствие притеснений польских вельмож, принужден был переехать в Малороссию, принял православие, переменил свою фамилию на «Антоновский», получил в командование «отборнейшую пехоту и артиллерию малороссийских казаков», женился на вдове сына Богдана Хмельницкого – Тимофея, урожденной княжне валахской Ирине, и стал владеть городом Зиньковым «со всею округою оного». 

Потомки его «служили отечеству своему знатные службы рыцарские и в званиях старейшин малороссийских шляхетных». 

Правнук, Михаил Антоновский, шести лет был записан в службу юнкером и, после домашней подготовки, поступил в Киевскую духовную академию, откуда в 1779 г., в числе четырех лучших студентов отправлен для завершения образования в Московский университет. 

По собственному признанию в своей автобиографии, Антоновский обнаружил в университете – «прилежание к наукам, успехи в оных необыкновенные, редкие способности к высоким понятиям и созерцаниям, тонкое остроумие и быструю проницательность», и за решение «задаваемых в университетских факультетах трудных предложений» неоднократно был награждаем золотыми медалями (одна из них была получена за сочинение на тему: «Больше ли вреда или пользы принесли Европе крестовые походы?»). 

Будучи студентом, Антоновский основал в университете ученое общество «для упражнения в сочинениях и переводах, а после для издания трудов своих в печать». 

По окончании в 1783 г. курса, Антоновский, по предложению графа И. Г. Чернышева, поступил на службу в адмиралтейскую коллегию, где, между прочим, составил инструкцию для секретной экспедиции, снаряженной по Высочайшему повелению «для дальнейших открытий и взятий в вечное владение российскому престолу в Северной Америке земель», за что получил майорский чин и должность секретаря коллегии. 

Затем Антоновский сопровождал за границу графа И. Г. Чернышева, ездившего лечиться на «теплые воды», был некоторое время правителем походной канцелярии адмирала В. Я. Чичагова, а с 1791 года библиотекарем Императорской публичной библиотеки, образованной из книг Варшавской публичной библиотеки гр. Залусских, перевезенной в Петербург после взятия Варшавы. 

По словам Антоновского, он расклассифицировал на разных языках более 150.000 книг. 

Служба его в библиотеке продолжалась недолго. 

По вступлении на престол императора Павла I, директором ее был назначен французский эмигрант, граф Шоазель-Гуффье. При нем началось систематическое расхищение библиотеки одним из служивших в ней, польским выходцем графом Чацким, знавшим еще по Варшаве все редкие книги. Антоновский донес об этом директору, который, вместо наказания виновного, отрешил от должности доносившего. 

После такой вынужденной отставки, Антоновскому не удалось найти другого места, и он был «оставлен презрительно считаться токмо при оной библиотеке на шестистах рублях, без всякого узаконенного производства в чины и с отнятием даже казенной квартиры». 

В 1782 г. Антоновский был главным издателем журнала «Вечерняя Заря», служившего продолжением Новиковского «Утреннего Света», а в 1785 г. напечатал перевод с французского: «Опыт исторического доказательства о происхождении россиян от араратцев». 

В 1789 г. он издавал журнал «Беседующий гражданин» (вышло три части или 12 книжек), который своим нравоучительным содержанием вызвал насмешки Крылова, называвшего его в «Почте Духов» – «бредящим мещанином». 

Из позднейших работ Антоновского заслуживает внимания «Переписка Екатерины II с Вольтером», перевод с французского, в 2 частях (СПб., 1803). 

Исторические труды Антоновского весьма слабы. 

Принадлежащее ему «Решение публичной задачи Московского университета о том, когда славяне переселились в Россию и кого летописец Нестор называет волохами» может служить образцом полного отсутствия у автора понятия об исторической критике и собранием невероятных догадок на мнимо-филологической основе.