ПРОШЕНИЕ ТУРКМЕН-АБДАЛОВ МАНГЫШЛАКА В МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ О ПРИНЯТИИ ИХ В ПОДДАНСТВО РОССИИ

1802 г. июня 4

По обыкновенном приветствии. В царствование ея величества блаженный памяти государыни императрицы Елисаветы Петровны отцы наши, а именно: Нияз Багадур Бай Вердиоглы, Камбер-Бай-Незер-оглы, Суюргаб Бай Генж-Мухаммедоглы и Кара Багадур Достум-оглы, имели счастие находиться при августейшем ея дворе и в знак высокомонаршаго к их усердию и приверженности благоснисхождения удостоены высочайшею ея величества грамотою (которой повинуется вся вселенная), с коей копия уповательно и ныне в архиве Государственной Коллегии иностранных дел имеется и содержание которой следующее: «Жителям Мангышлака позволяется приезжать морем в Астрахань и отправлять в сем городе свободно их торговлю» — каковым правом они всегде беспрепятственно й пользовались. По смерти их мы четверо, вступая по наследству во управление принадлежащею каждому из них частию Абдальского отделения трухменцев, именно: первый из нас старшина мулла Девлет Мурад Нияз Багадуров — частию, именуемою Огры, состоящею из 1400 семейств; второй Бегенджи Мурад Беев, частию Менли Ходжа, состоящею в 1000 семействах; третий, Тогулги Кара Багадуров — частию, именуемого Курбан, в 800 семействах, и четвертый Ирали Дурди Мурадов — частию Дали, тоже в 800 семействах состоящею, не оставили по примеру вышеименованных отцов наших продолжать к высочайшему его величества двору равную им приверженность и усердие препровождением российских караванов в Хиву и Бухару и обратно в Россию, обходясь всегда с купечеством дружелюбно и ласково и оказывая ему все зависящие от нас услуги; также выкупом собственными нашими деньгами российских пленников, увлеченных киргизкайсаками и запроданных в Хиву и Бухару, и доставлением их к российским начальникам. Но теперь уже 13 лет протекает, как астраханский житель армянин Авет Исаевич Ягулов, по торговому его промыслу в Мангышлак ежегодно приезжавший, усмотри оказываемые нами российским подданным услуги и ежечасно терпимыя от окружавших неприятелей безпокойства и случающиеся нередко ссоры и примирения, подавал нам всякий раз совет: в отвращение того вступить в высокое Е.И.В. покровительство и подданство и обнадежил неограниченными его милостями, когда с прошением о том к августейшему его величества престолу мы предстанем. Наследованная еще от отцов наших к высокославному всероссийскому двору приверженность, таковым благонамеренным советом вышеозначеннаго Ягулова наивяще усугубленная, побудила нас намерение наше произвесть в действо. Почему и не оставили мы о желании вступить в высокое Е.И.В. покровительство и подданство объявить вышеозначенному управляемому нами народу, который, будучи таковым нашим предложением крайне доволен, препоручил старание о том в полное наше распоряжение, написав от всего общества к высочайшему его величества двору всеподданнейшее их о том прошение, которое во удостоверение чернильными печатьми и тамгами их утвердили. Приуготовясь к пути в Санкт-Петербург, не оставили мы о том предварительно уведомить упоминаемаго астраханского жителя Ягулова, а он по получении того известия, в то же время, то есть прошлою осенью, прислал к нам с судном своего прикащика Арутина Аракелова, который, не имев с собою никаких товаров, также не нагрузя ничего и на обратном пути, привез нас в Астрахань без всякой платы. По прибытии туда он же, Ягулов, по приверженности его к высочайшему двору, до воспоследования на пропуск нас в Санкт-Петербург высочайшаго повеления, содержал всех нас и с служителями ровно два месяца на своем коште и оказывал во все то время всевозможный со стороны его услуги, и потом оставя свою торговлю, единственно в удовлетворение нашей просьбы, приехал сюда купно с нами на собственном его иждивении, каковыми поступками его мы крайне довольны и останемся вечно ему обязанными. Ныне же, имея счастие находиться при августейшем его величества дворе, осмеливаемся повергнув себя в лице всего подвластного нам вышеозначеннаго абдальского отделения трухменскаго народа к подножию священнаго Е.И.В. престола, всеподданнейше просит о всемилостивейшем принятии нас в высокое его величества покровительство и подданство и о излиянии на нас в знак высокомонаршаго благоснисхождения неограниченных его величества милостей:

1. Высочайшим повелением построить в Мангышлаке близ гавани небольшую гавань с определением в оную российскаго начальника с потребным числом служителей, дабы в случае наказания неприятельствующих нам киргизкайсаков или во время насилий, ими чинимых, когда мы имеем нужду запасаться съестными припасами, могли иметь там безопасное убежище и защиту.

2. Позволением в Караганской гавани близ обитаемой нами издревле земли Гедик производить по-прежнему ловлю тюленей, каковым правом отцы наши, а потом и мы безпрепятственно всегда пользовались, но четыре уже года как граф Кутайсов, имеющий поблизости к тому месту принадлежащий ему земли, сей промысл заградил, лиша нас чрез то получаемаго доселе небольщаго дохода.

3. Взысканный Астраханскою таможнею с привезенных к нам туда из Мангышлака собственных наших 58 тюков простаго миткалю и пряденой бумаги,— сей товар, о коем они показуют, вывезен ими не для коммерции, но единственно, по выручке за него денег, для употребления на свои надобности, пошлины 1170 рублей повелеть из высокомонаршаго милосердия от неограниченных его величества щедрот возвратить.

4. Во уважение крайней надобности, какую имели мы в стали, которую уже лет 10 как из российских портов за границу вывозить запрещено, всемилостивейше позволить нам при возвращении восвоясы купить для нашего обиходу вышесказаннаго металла пуд до тысячи и вывезть его с собою безпрепятственно в Мангышлак. И

5. Привезенное нами к августейшему его величества двору от управляемого нами абдальскаго отделения трухменскаго народа, в четырех тысячах семействах состоящаго, всеподданнейшее прощение, утвержденное их печатьми и тамгами, удостоить высокомонаршаго его величества воззрения и исходатайствовать по оному всемилостивейшую резолюцию согласно с их желанием; а нас, нижайших, равно как и поминаемаго астраханскаго жителя Ягулова, благонамеренным его советом и усердными услугами толико нас обязавшего, осчастливить излиянием йеограниченной его величества милости, всемилостивейшим пожалованием приличными чинами и другими знаками высокомонаршаго к нам благоснисхождения, дабы сим могли мы пред прочими хвалиться. Также и 16 старшин, остающихся в Мангышлаке, а именно: Кади Энге Нияз Тангри Вердиева, Бай Полад-бек Поладова, Мухаммед Нияз Багадур Хаджи Ниязова, Ширдали-бек Мурадова, Кочкар Баидова, Нияз Мураз Худабердиева, Мамед-хан Шах Мурадова, Ноубед Девлет Джанова, Шир Назар Елумова, Омаресаул Нуобед Бердиева, Халли Бай Яр Надясова, Мамед Нияз Оглиева, Каниш Аман Ниязова, Сен Нияз Максюдова и Айдогды Мамедова, не лишить излияния неограниченных его величества милостей, какими удостоить высочайше благоугодно будет. Таковое безпримерное всемилостивейшаго и богоподобнаго нашего государя и обладателя благоснисхождение и милосердие вяще и вяще усугубит в сердцах наших продолжаемую издавна к августейшему его двору приверженность и обяжет по жизнь нашу высочайши его повелениям повиноваться и молить всевышняго о долголетнем Е.И.В. царствовании, равно как и прославлять повсюду7 высокославное и прозорливое его министерство.

ЦГИА Грузии, ф. 2, on. 1, № 31, л. 3—7 (пер. с туркмен.). Опубл.: АКАК.— Т. 2.— Тифлис, 1868.— № 1997.— С. 999; Русско-туркменские отношения в XVIII—XIX вв. (до присоединения Туркмении к России).— Ашхабад, 1963.— № 93.— С. 143—146.