РАПОРТ СИБИРСКОГО ГУБЕРНАТОРА В. А. МЯТЛЕВА В КОЛЛЕГИЮ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ О ПРИЕМЕ В ПОДДАНСТВО РОССИИ НАРОДОВ ЮЖНОГО АЛТАЯ

1756 г. июня 13 

10-го сего июня от генерал-майора Крофта и командующего Кузнецкою и Колыванскою линиями полковника Дегарига получены мною репорты, из которых полковник в равной силе генерал-майору Крофту и мне представлял, что для объявления желающим высокой е. и. в. протекции зенгорским зай- сангам о воспоследовавшем на принятие их повелении и чтоб зайсанг Омбо и протчие близ его кочующие зайсаны ж и со старшими их людьми для договоров к Чагырской крепости приехали и с собою привезли детей своих из мужеска полу, посылай был к прикочевавшему близ той Чагырской крепости брату Зайсанга Омбы Качаю подпрапорщик Надейн, которому 3 мая собранные зайсангом Омбою для совету близ живущие зайсаны Киндишка и Колчугай Дечел, а по нашему званию — диакон и прочие старшины, объявили: что-де ныне они ожидают из Большой Урги из мунгальского войска известия, что окажется впредь, то имеют в крепость Чагырскую чрез месяц известие дать, а особливо-де ныне не согласились с зай- сангами телеуцкими и саянскими. И егда согласие будет и на что положат теми мерами объявлять, а в подданстве е. и. в. со всею ревностию быть желают, и напредь сего имели согласие все тринадцать зайсангов быть в подданстве, токмо ныне объявили десять зайсангов, а саянских волостей три зайсанга мунгальским войском искоренены со всеми подвластными их. Да к Бийской крепости из Таутелеуцкой волости от желающего протекции зайсанга Номкыя для секретного объявления приехал ясаул Ексак Бедженин и 22 мая чрез его, полковника Дегарига старательствы и угощения объявил: принятия де их в подданство е. и. в. они ожидают, только весьма почасту в их волости к зайсангу Номкы из китайского войска, от главного старшины Чидорвана присылаются послы и просят со всех желающих протекции е. и. в. двенадцати зайсангов ал- ман, который-де хотя они им платить и будут, но всех их с женами, скотом и прочим намерены взять с тех мест, где ныне кочуют, в свою землю. А ежели они алману не дадут, то всех перевесить хотят на березы. И просит зайсанг Номкы, повелено будет им быть в подданстве мунгальцев и алман платить, а ежели того учинить им не повелится, то требует, чтобы со стороны российской послать в их Каракольские волости при толмаче команду, на которую они несомнительную надежду иметь будут, и в подданство мунгальское идти не имеют, и прикочуют близ российских крепостей, и с собою к Катуньской крепости в залог постоянства и детей своих для отдачи в аманат привезут. Да мунгальцы-де, не видя к себе со стороны российской, что те зюнгорские зайсаны состоят в подданстве е. и. в., объявления, им, зайсанам, не верят, но точию-де он, полковник Дегарига, по прошению вышеупоминаемого зайсана Номкы в Каракольские волости толмача для привозу к лутчему договору желающих протекции е. и. в. двенадцати зенгорских зайсангов с их детьми послать опасен, дабы тем посланным от мунгальского войска или и от них, зенгорцев, не могло причиняться какой вредности, к тому ж-де не взяв, воперед, от них аманатов, и сумнительно затем, что, когда они будут там и по случаю иногда в мунгальском войске главнейшему старшине прописанные в ордере моем (с чего в прием тех высокой е. и. в. протекции желающих зенгорских зайсангов вступить принуждено) обстоятельства объявят, то может, что они, зенгорцы, так усильно в подданство китайское склоняемы, в несходствие заключенного трактата и не будут; и по той отваге и заступлению от российской стороны не могли б зенгорцы желания своего от подданства е. и. в. отменить и быть паки по-прежнему, как состояли до сего, и чрез бы то не произошло е. и. в. Великороссийской империи яко в обмане такими подлыми азиатские народ бесславия. Да и по ордеру моему тое посылку велено учинить тогда, как от них, зенгорцев, аманаты приняты, а мунгальцы их, прикочевавших близ российских крепостей, усильно захватывать будут, чего-де ради присланному от зайсана Номкы ясаулу Аксаку от него, полковника Дегариги, приказано ему, Номке, объявить, дабы он со всеми зайсаны, которые высочайшей е. и. в. протекции желают, непродолжительно приехали поблизости Бийской крепости в то место, куда им за способнее окажется, без всякого сумнения, для надлежащих о принятии их в подданство е. и. в. договоров и с собою б детей своих родных для взятия в аманат или чиновных из знатных людей привели. И когда аманатов дадут и от мунгальцев какие им будут происходить обиды, то в мунгаль- ское войско, к старшине с объявлением о принятии их под здешнюю протекцию пошлется достойный ундер-офицер. И они б для лутчего от обид ухранения имели близ российских крепостей прикочевать, а как они, зайсаны, будут, тогда им от него, полковника Дегариги, пристойным образом и о соединении их с подданными торгоуцкими калмыками, по р. Волге кочующими с издалека, задача учинена быть имеет, как по ордеру моему велено. О чем он, полковник, мне и генерал-майору Крофту представя, требовал, егда вышеупоминаемые зайсанги к крепости Бийской приедут и аманатов дадут, а в соединении на Волгу в торгоуцкие калмыки не похотят, а пожелают быть на тех же местах, где и ныне жительствуют или где повелится, в таком несходственном их с указом е. и. в. мнении, что чинить будет повелено, дабы-де за продолжением времени не могли они, калмыки¹, по легкомыслию своему, того желания от протекции е. и. в. отменить. А буде же на запрос его, полковника, объявят, что в соединение на Волгу к торгоуцким калмыкам желательны, то надлежное исполнение, как указ и ордера гласят, учинено быть имеет. Только по тамошнему малолюдству для их препровождения на Волгу не повелено будет из городов Томска и Кузнецка истребовать выписных казаков, дабы границ крепостей не обнажить, о чем и генерал-майор Крофт своим репортом такой же резолюции, как и полковник Дегарига, требовал и притом, по полученному от находящегося в Верхояицкой крепости бригадира Бахметева сообщению, объявил, что в силу насланного к нему, Бахметеву, от генерал-лейтенанта и кавалера Салтыкова ордеру с прописанием г-на действительного тайного советника, кавалера и оренбургского губернатора Неплюева предложения, велено, егда желающие быть в подданстве е. и. в. зенгорцы из Сибири отправятся и к Звериноголовской крепости будут приближаться и ему, бригадиру Бахметеву, дастся знать, то б навстречу им для принятия пристойну команду выслать, где от будущего из Сибири конвою приняв их препровождать к Верхояицкой крепости линиею. Притом же он, генерал-майор Крофт, мнение свое представил: для препровождения по линиям вышеписаных зайсанов с их подвластными надлежит в конвой употребить место от места с принадлежащим числом обер- и ундер-офицеров до пятидесяти человек при толмаче из надежных людей, дабы за многим’ числом дачею за ними людей крепости и форпосты, где наиболее нужда зависит, не обнажить, и для получения скорейшей от меня резолюции с теми репортами прислан от него, генерал-майора Крофта, нарочный.

А понеже полученным мною 24 минувшего мая е. и. в. из государственной Коллегии иностранных дел указом между прочим велено: зенгорцев, желающих быть в подданстве е. и. в., принимая, препровождать по линиям в волские калмыки, ибо, которые из них единаче туда зайдут, тем уже к обратному побегу никакого способу совершенно не будет, да и зенгорцам доставать их оттуда силою невозможно, а при всем том и прием их в здешную сторону им, зенгорцам, столько чувствителен быть не может, нежели когда б они в близости от них находились, только ныне трудность остается, что присыланный от зенгорского зайсанга Омбы собою объявил, яко оный зайсанг как к братским, так и к волским калмыкам в соединение за дальностью идти не хочет, в каком намерении может быть и оный зайсанг Омбо с прочими находятся. Итак, остается теперь ожидать, не склонятся ли они к тому по приезде к ним отправляемых в Сибирь от наместника ханства Калмыцкого Дундук Даши нарочных — попа и зайсанга (которые, а именно: зайсанг Нуугут да поп Биоктергиин Гелюн и при них десять человек калмык, как то по получении в сибирской губернской канцелярии 2-го сего июня от следующего с ним переводчика Парамона Деветляровского репорту значит, уже к Тобольску из Астрахани в 19 марта и отправились и имеются в пути и надежно, что и сюда скоро будут). А между тем и до приезду тех от наместника ханства посланных, и что оные зен- горские зайсанги неотступно просят о принятии их в здешние границы, представляя уже и опасность им от продолжения, чтоб их в мунгалы не захватили, определено мне по рассуждению сообщенных от г-на действительного тайного советника и кавалера Неплюева приказать их еще именем моим спросить, в каком подлинно они намерении находятся и не склонятся ли, чтобы им для лутчей безопасности и удобности к кочеванию с скотом их перейти к волжским калмыкам, обнадеживая их, что они проведены быть имеют по линиям без всякого изнурения их скотам и там врознь не расколются, и ежели все или некоторые из них желание свое к тому предъявят, то в отправлении оных, хотя бы к тому времени и от наместника ханства поп и зайсанг не приспели, также и во взятие от них аманатов, поступить по указу, посланному ко мне о том из Коллегии иностранных дел от 27 генваря сего 756 г. Ежели они, зайсанги, и по такому, чинимому им обнадеживанию к переведению их в волжские калмыки не склонились, а остались бы при том, чтоб они по принятии их в подданство е. и. в. оставлены были при тамошних границах, то хотя в рассуждении изъясненной в том указе неполезности в содержании их тамо надлежало б им в том отказать и от здешних границ отбить, особливо ежели бы предугадать было можно, что они в таковом случае не иным кем, но мунгалами захвачены были, но понеже из последнего доношения видно, что они как в китайском подданстве быть не хотят, так равным образом и от Амурсаная удаляются, из которых последнее обстоятельство толь вящее рассуждение заслуживает, понеже они, не имея к тому важных причин, совершенно от своего народа удаляться не стали, и потому сумнение предстоит, чтоб они, в случае им со здешней стороны отказа, не были принуждены отдаться в защищение по способности Средней киргиз-кайсацкой орде, которая и без того уже полученными доныне над зенгорским народом при настоящем в оном смятении знатными авантажами взмерилась, а таковое прибавление им и более к тому повода подать может, да и другим зенгорцам, которые иногда впредь также из своего народа отлучаться принуждены будут, примером служить имеет, от чего оная орда и более в силу и в отважность на продерзости придти может, того ради, впредь упреждения сего, за благо рассуждено: вышеписаным зенгорским зайсангам, хотя б они в соединение к волжским калмыкам и не пошли, от подданства е. и. в. не отказывать, но по рекам ли Чарыше, Бие и Катуне или в других местах внутри границ им кочевать позволить — сие оставлено на мое рассмотрение, только чтоб от них российским жилищам опасностей не было, а притом, в лутчей залог их верности, взять в крепости в аманат от каждого зайсанга по одному сыну, а у которого детей нет, то из его родственников и из других старшинских детей, чтоб оное крепким обязательством им быть могло. Сверх того, и самих зайсангов, и их родственников, и другую старшину привесть к присяге по их обыкновению и закону, чтоб они по вступлении их в подданство е. и. в. с китайской стороны оставлены были в покое. Ежели необходимость того будет требовать, мне, с своей стороны, в китайское войско, против зен- горцев собранное, от себя пристойным образом о том дать знать, требуя, чтоб оные от них обеспокоены уже не были, для прописанного в указе обстоятельства, с которого е. и. в. указа, для учинения по оному во всем вышеповеленном непременного исполнения без наималейшего упущения, пренебрежения и излишества, к генерал-майору Крофту и к полковнику Дегариге от 28 мая при ордерах посланы копии с нарочно отправленным до Омской крепости на двух почтовых подводах; а к полковнику Дегариге ордер генерал-майору Крофту велено из Омской по получении отправить того ж часа под учрежденным почтам с нарочным. И ради того, с показанием сего обстоятельства к помянутому генерал-майору Крофту и к полковнику Дегариге, с нарочно присланным от него, генерал-майора Крофта, от меня предложено и велено, особливо полковнику Дегариге, в склонении желающих высочайшей е. и. в. протекции зенгорских зайсангов на переход в соединение на Волгу к торгоуцким калмыкам, чрез нарочно посланного к ним по его усмотрению благонадежного и к тому способного обер-, а не ундер-офицера, от имени моего, на основании прежнего и ныне полученных мною из государственной Коллегии иностранных дел е. и. в. указов, пристойным образом задачу со изъяснением изображенных по тем указам обстоятельств учинить, к чему хотя до сего, как из представлениев его, полковника, предусматривается и сам он, полковник, всекрайнейшее старание имеет, однако ж когда и ныне придаст ему случай с кем из тех, протекции желающих зайсангов иногда самолично по приезде их к Бийской крепости, или где вблизости свидеться, то в склонение их на то с волжскими калмыки соединение еще ему, полковнику, все удобовозможное домогательство употребить, и ежель, по его рачительному уговариванию, склонность свою объявят и в залог постоянства из детей и родственников аманатов дадут, таковых, нимало мешкав, действительно принимая, и по учрежденным линиям место от места препровождать их до Звериноголовской крепости, выбрав к тому препровождению такого обер-офицера, который, во-первых, им был угоден, а потом к неоказанию ни малейших во всем пути не только самим зайсангам, их старшинам, но и их подчиненным нималейших обид, притеснения и непристойных знаков совсем мог остаться благонадежен. А для конвою военных людей, сменяя стоящих форпост от форпоста командами, а не одних до самого места, объявленное, по мнению генерал-майора Крофта, число пятьдесят человек или, по неимению никого, в переводе их чрез прикрытые форпостами места опасности, менее того употреблять надлежит. Оное и все вышеписаное оставлено на его, полковника Дегариги, распоряжение. А выписных из крестьян и разночинцев городов Томска и Кузнецка казаков, для того зенгорских зайсангов препровождения, во избежание отныне страдной деловой поры домовных их отлучек и от того им крайнего отягощения не требовать. Когда же, паче чаяния, чрез всеудобовозможнейшие его, полковника, домогательства высокой е. и. в. протекции желающие некоторые или и все зай- > санги на переход к соединению с торгоуцкими калмыками склонности не покажут, а похотят жить вблизости здешних границ, в том, и во имении от них всегда наистрожайшей недреманным оком предосторожности, и ежель иногда будет за ними от мунгальского войска для захвату под их владение погоня, то во учинении для каких обстоятельств они под здешнюю протекцию приняты, командующему над тем мунгальским войском чрез достойного обер-офицера объявления, и в прочем, до того принадлежащем, не меньше ж в невысылке из пожелавших к соединению на Волгу зенгорцев, вышедших бухарцев и других из магометан, то ж в Кузнецком уезде и в прочих тамошних местах живущих двоеданцев, непременно ему, полковнику Дегариге, поступать на основании прежних, а особливо ныне последне ко мне присланного, а от меня к нему посланного из государственной Коллегии иностранных дел указом и моих предложениев, без всякого упущения, пренебрежения, излишества. И что во всем том время от времени происходить будет, ко мне и к генерал-майору Крофту почасту репортовать, и об оном государственной Коллегии иностранных дел чрез сие за известие покорно репортую. А о том же от меня в высокоправительствующий Сенат и в государственную Военную коллегию репортовано, а к г-ну действительному тайному советнику, кавалеру и оренбургскому губернатору Неплюеву сообщено.

Василий Мятлев²

АВПР, ф. Зюнгорские дела, оп. 113/1, 1755—1757, д. 4, л. 326—331 об. (подлинник) .

Примечания

¹ Так в подлиннике.

² На л. 326 пометы: «О секретном деле», «Прислан из секретной экспедиции 1756, сентября в...», «№ 1344». Через весь текст л. 326—331 скрепа: «Коллежский протоколист Иван Борисов».

На л. 331 пометы: «Получено с поручиком Иваном Яковлевым (?) в 2-ое августа 1756», «Канцелярист Федор Небогатое», «№219. Прислано из секретной экспедиции 9 августа 1756».