Даргомыжский, Александр Сергеевич, композитор, из дворян, родился 2-го февраля 1813 г. в тульском имении родителей, где и прожил до пятилетнего возраста.

Мать его была Марья Борисовна Даргомыжская, писательница.

Физическое развитие Даргомыжского шло очень медленно, говорить он начал только на пятом году, и родители полагали сначала, что ему суждено остаться немым.

В 1817 году семья Даргомыжских переселилась в Петербург, где под руководством учителей и учительниц и получил элементарное образование будущий композитор.

В 1819 г. к нему была приглашена первая его учительница фортепьянной игры, девица Луиза Вольгеборн, а в 1819 году ее заместил учитель музыки Андриан Трофимович Данилевский, прекрасный музыкант и опытный преподаватель.

Музыкальные способности мальчика были настолько заметны, что обращали на себя внимание окружающих и заставили родителей, когда ему исполнилось 10 лет, пригласить для сына еще учителя игры на скрипке П. Г. Воронцова.

В 1828 и 1829 г. Даргомыжский был уже знаком с элементарными правилами теории и порядочно владел техникою игры на фортепиано и на скрипке и, не смотря на свой 15-й летний возраст, он написал несколько дуэтов и квартетов, к сожалению не сохранившихся и пропавших без следа. Заканчивая учение фортепианной техники под руководством известного Шоберлехнера в 1830 г., Даргомыжский проявлял необыкновенные успехи, читал ноты, как книгу, и участвовал во многих любительских концертах, причем лучшие артисты того времени: Бем, Менгардт и Ромберг выражали свое одобрение его игре, как на фортепиано, так и на скрипке, на которой он безукоризненно исполнял вторую скрипку и альта. В тоже время он брал также и уроки пения у Цейбиха, столь необходимые ему, как будущему оперному композитору. Восемнадцати лет от роду образование Даргомыжского, как музыкальное, так и общее, было закончено, и он 1831 году поступил на службу в министерство двора по контрольной части. Склонность к творчеству, которою отличался Даргомыжский с самого юного возраста особенно сильно стала проявляться в нем, начиная с этого времени: в течение одного года молодой композитор написал множество блестящих сочинений для фортепиано и скрипки, два квартета, несколько кантат и мнолсество романсов.Несмотря на недостаток технических сведений по теории и на молодость и неопытность композитора, большинство этих произведений были встречены Восторженно публикою, были напечатаны и надолго сохранили свое значение. Лучшими из них являлись романсы: «Дева и роза», «Каюсь, дядя», Ты хорошенькая», «Камень тяжелый», «Голубые глаза», «Владыка дней моих», «Баба старая» и много других.

Однако, не смотря на этот успех, наделенный недюжинным умом композитор прекрасно сознавал, что для его дальнейшей деятельности далеко не достаточно тех образовательных средств, которыми он обладал, и уже твердо решил совершенствовать свои музыкальные силы. Этому обстоятельству помогло его знакомство в 1833 г. с М. И. Глинкою, который уже готовил к постановке на сцену «Жизнь за Царя». Несмотря на разницу лет, оба талантливые композитора скоро сблизились друг с другом и затем, в течение 22-х лет, оставались в самых дружеских отношениях.

Знакомство и дружба с Глинкою оказала самое благотворное действие на Даргомыжского, который питал к своему гениальному другу «искреннее уважение» и воспользовался его идеями и артистическим примером, заимствуя у него все то, что могло лишь принести пользу его таланту.

Встречая у Глинки Н. В. Кукольника и слушая его «дельные советы», Даргомыжский в 1834 г. посещал репетиции оперы «Жизнь за Царя», и здесь он уж окончательно убедился, что далеко не подготовлен к деятельности оперного композитора и что самое главное для этого искусство оркестровки было для него еще недоступно. Решив твердо усовершенствовать свои знания и в этом отношении, Даргомыжский обратился к Глинке, который передал ему для изучения рукописи берлинского профессора Дена.

Легко далось Даргомыжскому изучение теории, и он с необыкновенною легкостью усвоил все самые трудные части генерал-баса и контрапункта, не смотря на отсутствие личного руководства автора рукописей.

К 1835 г., Даргомыжский настолько был уже подготовлен к оркестровке, что работал вместе с М. И. Глинкой для благотворительных концертов. В том же году окончилась и его служебная карьера. Получив чин титулярного советника, Даргомыжский оставил службу в дворцовом ведомстве и вышел в отставку.

Следуя во всем примеру Глинки и чувствуя себя уже достаточно теоретически подготовленным, Даргомыжский решил испытать свои силы над какой-нибудь серьезной художественной задачей. Для этой цели он избрал сюжет для проектируемой оперы «Лукрециа Борджиа», составил план её и принялся за музыкальную работу, которая с большим успехом подвигалась вперед. Однако в очень скором времени композитору пришлось убедиться в неудачном выборе сюжета, невозможного в те времена для русской сцены, и по совету В. А. Жуковского он прекратил работу, избрав сюжетом для оперы «Эсмеральду» Виктора Гюго.

В 1839 году опера была уже окончена, переведена на русский язык и представлена в дирекцию театров, которою была принята, затем одобрена капельмейстерами театров, но оставалась без движения, несмотря на все энергичные хлопоты композитора о постановке её на сцену, и была поставлена лишь восемь лет спустя. Неудача с «Эсмеральдой произвела на Даргомыжского весьма неблагоприятное действие и отразилась не только на характере композитора, но даже и на его деятельности, вернувшейся снова к мелким работам для избежание столкновений с дирекциею.

С 1840-1844 г. он написал много романсов и, принимая участие в 1842 г. в серенадах на Черной речке, составлял для того соответствующие пьесы.

В 1843 году романсы Даргомыжского были выпущены полным собранием и пользовались огромною популярностью. К этому периоду относится также и известное сочинение Даргомыжского «Торжество Вакха», которое в то время он называл кантатою, и которая позднее была приведена в законченную форму лирической оперы.

В 1843 г. у Даргомыжского явилась мысль написать оперу «Русалка», которая, под впечатлением неудачи с «Эсмеральдою», тяжело давалась композитору. Не дождавшись постановки «Эсмеральды», нравственно измученный напрасным ожиданием, Даргомыжский махнул на все рукою и 23 сентября 1844 г. уехал за границу.

Путешествие успокоило Даргомыжского и принесло ему несомненную пользу. По поводу путешествия его в заграничной печати стали появляться сочувственные отзывы о его таланте и произведениях и обратили на композитора внимание нашей театральной дирекции. Во время своей заграничной поездки он познакомился со многими знаменитостями европейского музыкального мира, и общение с такими лицами, как Обер, Галеви, Мейербер, и директором Брюссельской консерватории Фетисом, не могло не оставить на себе благотворного следа на русском композиторе.

В феврале 1845 г. Даргомыжский поехал в Брюссель, где побывал у Фетиса, с которым уже был связан дружбою и который в своих «Biographies des musiciens», отвел весьма почетное место русскому композитору.

Затем Даргомыжский отправился в Вену, где пробыл 2 недели и встретил там своего старинного приятеля В. Г. Кастриото-Скандербека, который, как член артистического общества «Concordia», познакомил Даргомыжского со многими музыкантами, литераторами и другими представителями артистического мира Австрии. Эти знакомства создали композитору известность и имя за границею.

Летом 1845 г. Даргомыжский возвратился в Петербург и начал инструментировать оперу «Торжество Вакха», и занялся обдумыванием «Русалки». С большим трудом удалось Даргомыжскому выхлопотать дозволение на постановку «Эсмеральды», в Москве.

5-го декабря 1847 г. опера была в первый раз дана на московской сцене и имела огромный успех.

Ободренный этим успехом, Даргомыжский поспешил закончить «Торжество Вакха» и в 1848 г. представил оперу на рассмотрение театральной дирекции, но здесь композитора постигла полная неудача: опера была забракована и не принята для сцены. Этот удар был очень чувствителен для композитора, и недавняя энергия его снова поколебалась.

Между тем в 1851 г. «Эсмеральда» была в первый раз поставлена на Александрийской сцене в Петербурге, но вследствие плохой постановки, и она не имела успеха. Огорченный этой неудачей, в которой выразилось падение музыкальных вкусов публики, Даргомыжский снова принялся за писание романсов, песен и арий, дуэтов и трио. Вокальные произведения, охотно принимаемые издателями, имели большой успех в публике, но конечно эти успехи не могли удовлетворять автора. В то же время Даргомыжский занялся новою для него музыкально-педагогическою деятельностью и, вращаясь в среде певцов и певиц-дилетантов прекрасно изучив все свойства и особенности человеческого голоса и искусство драматического пения, он вскоре сделался желанным учителем пения.

В этих занятиях композитор искал себе удовлетворения от томившей его жажды художественного творчества и был доволен, что время его не пропадало даром.

Около 1852 г. Даргомыжский снова приступил к собиранию материалов для оперы «Русалка», но работа эта подвигалась очень медленно и без оживления вследствие влияния пережитых им неудач. Одному обстоятельству суждено было все сразу изменить к лучшему. Весною 9 апреля 1853 г., хорошие знакомые Даргомыжского: князь В. Ф. Одоевский и А. Н. Карамзин устроили благотворительный концерт в дворянском собрании, в котором участвовал и композитор. Успех Даргомыжского на этот раз был настолько велик, что он горячо принялся за работу и в 1855 году закончил «Русалку».

В мае 1856 г., «Русалка» впервые появилась на сцене Мариинского театра, а 17 июня появилась в «Музыкальном театральном вестнике», первая критическая статья о ней А. Н. Серова, послужившая началом целого ряда очерков талантливого критика, посвященных всестороннему разбору произведения Даргомыжского. В них Серов весьма сочувственно относился к композитору и появление «Русалки», называл событием в театральном мире. Успех этой оперы оказал сильное влияние на художественное развитие самого Даргомыжского, впервые определив его истинное направление, характер творчества и школу, а также истинные размеры и силу его дарования; в своей «Русалке» Даргомыжский становится совершенно самостоятельным и дает первый крупный образец русской музыки.

В основу оперы легла русская народная песня со всеми её особенностями, мелодическими, гармоническими и ритмическими. «Русалка», по словам Серова, была большою оперою в «славянском» стиле на русский сюжет, имея местами неизбежное родственное сходство с «Жизнью за Царя».

В конце 1850 года, Даргомыжский особенно привязался к своей любимой ученице Л. И. Беленицыной, по мужу — Крамалиной, и эта пора была светлою полосою жизни его, вслед за которой начались новые разочарования и неудачи.

Он не находил даже издателя для «Русалки» и принужден был занять 700 рублей для издания этой оперы.

В 1859 году, во время пожара в Мариинском театре, сгорели партитуры 17 русских опер, в том числе «Жизни за Царя» и «Русалки»; о гибели последней театральные журналисты в угоду дирекции прошли молчанием, что явилось обидою для композитора, тем более, что партитура «Русалки» находилась только в одном экземпляре, и если бы за 2 недели московская певица Семенова не похлопотала списать ее для своего бенефиса, то опера эта погибла бы навсегда. Вообще театральные рецензенты постоянно обходили Даргомыжского, зачастую упоминая его имя лишь среди посредственных величин музыкального мира, а затем даже совсем перестали писать о его произведениях, и огорченный, оскорбленный композитор решился предпринять путешествие за границу, куда он и выехал в 1864 году.

В декабре месяце Даргомыжский был уже в Лейпциге, где имя его было достаточно известно в музыкальном мире, а затем уехал в Брюссель, где данные им концерты произвели восторг.

Не имея возможности поставить в Брюсселе свои оперы, Даргомыжский переводил на французский язык свои романсы, которые также имели успех.

В феврале 1865 г. он переехал в Париж и затем, заехав в Лондон, в начале мая 1865 г., был уже на пути в Санкт-Петербург. Здесь его ожидал крутой поворот в общественном мнении, совершившийся под влиянием заграничных его успехов. «Русалка» вдруг сделалась излюбленною оперою петербургской публики, и таким образом в 1866 г. русская музыкальная шкода получила, наконец, право гражданственности. В 1860 г. Даргомыжский задумал волшебную оперу «Богдана», но написал лишь несколько номеров. Тою же правдой отличались и несколько его прекрасных романсов того времени, дышащие или страстью, или глубоким драматизмом, возвышаясь до степени художественного пафоса, как-то «Старый Капрал», «Паладин», и Романс, отличающийся своей восточной окраской: «О дева-роза». Далее следовали его романсы комического характера, к которому он проявлял особенную способность: «Червяк», «Титулярный советник» «Как пришел мужик из- под горок», «Мчит меня в твои объятья», и все эти произведения отличались той жизненной правдой, которую неуклонно преследовал Даргомыжский со времени появления «Русалки». Из числа произведений инструментальных этого периода особенно выделялись «Казачек», «Чухонская фантазия» и «Баба-Яга», являвшиеся самобытными русскими скерцо, составляющие pendant к «Камаринской» Глинки.

Вскоре по возвращении из-за границы Даргомыжский приступил к составлению своего важнейшего произведения — оперы «Каменный Гость». Задача тем более была серьезной, что композитор поставил себе в условие писать музыку на текст Пушкина, не изменяя ни единого слова. Таким образом, опера эта слагалась только из речитативов. В ней решительно отбрасывались Даргомыжским все условные и формальные элементы оперного типа и все самостоятельные музыкальные задачи, если они не вызывались условиями текста. Речитативы у Даргомыжского, совсем утратив свой первоначальный казенный характер, являлись сами по себе самостоятельною и важною музыкальною целью, т. е. художественным произведением человеческой речи во всех её деталях. Значение новейших речитативов музыкальной декламации доведено было им до крайней степени художественности и выработки, и дальше Даргомыжского в этом направлении никто не пошел.

Заключая свою оперу в строгую рамку исключительно речитатива, Даргомыжский однако предсказывал, что она «будет для немногих». Действительно, постановленная в 1872 г. на сцене, уже после смерти автора, опера успеха не имела: произведение это было, по своему музыкальному содержанию оказалось, недоступно для современной публики. В пределах же задачи, которую композитор себе поставил в этой опере воспроизвести музыкально «весь» текст Пушкина — цель его достигнута блестящим образом. Замкнувшись в сферу одних только речитатитов, он произвольно и напрасно ограничил средства оперной музыки, но и при этих ограниченных средствах, силою своего дарования, создал произведение вдохновенно-прекрасное, отвечающее совершенно его колоссальному таланту.

Здоровье Даргомыжского давно уже возбуждало опасения. Летом 1868 г. точно определена была давно мучившая Даргомыжского болезнь — аневризм сердца.

Предвидя свою близкую кончину, Даргомыжский сознавал, что, ему не суждено окончить своей оперы и выразил желание, чтобы «Каменный Гость» был окончен Ц. А. Кюи и инструментован Римским-Корсаковым и чтобы затем опера эта была представлена в С.-Петербургскую театральную дирекцию для постановки на сцену, причем он же назначил в пользу своих наследников цифру гонорара в 3.000 р. Однако дирекция отказалась приобрести за эту цену оперу, и ей привелось пролежать без движения до 16 февраля 1872 г., когда она поставлена была, благодаря заботам Кюи и В. В. Стасова, которые, путем печати, обратили внимание общества на положение оперы, и тогда «Собрание художников» приобрело гениальное произведение Даргомыжского и подарило его русскому театру.

Смерть постигла великого русского композитора в Петербурге 5 января 1869 г., и 9 января в Александро-Невской лавре состоялось погребение.

Останки его опущены в могилу неподалеку от его друга и сподвижника М. И. Глинки.

Даргомыжский всю свою жизнь неуклонно и с необычайным своеобразным талантом вел вперед вокальную романсовую и оперную музыку и довел ее до высокой степени правды и совершенства выражения. Сделанного великим композитором слишком достаточно для того, чтобы он занял в истории русской оперы одно из самых почетнейших мест.