Рапорт В. В. Каховского князю Г. А. Потемкину о своих действиях по склонению членов свиты хана Шагин-Гирея к принятию российского подданства или отъезду из государства

Карасубазар

9 июня 1786 г.

Его светлости высокоповелительному господину генерал-фельдмаршалу, сенатору, государственной Военной коллегии президенту, Екатеринославскому и Таврическому генерал-губернатору и разных орденов кавалеру князь Григорию Александровичу Потемкину рапорт.

Во исполнение ордера Вашей светлости, состоявшегося от 23 апреля под № 153¹, прибывши сего июня 1-го числа на Таманской остров и тотчас призвав к себе свиты бывшего хана Шагин-Гирея начальника Ислям-бея, объявил ему высокое повеление Вашей светлости, чтоб он и все с ним находящиеся или учинили присягу в верности подданства Ее императорскому величеству или бы немедленно, оставя область всероссийскую, удалились за границу. Он от принятия присяги отрицательно отказался, говоря, поелику он учинил присягу Шагин-Гирею и дал ему клятвенное слово во всю жизнь быть ему подвластным, то без воли и повеления его отнюдь предложения моего исполнить не может, прося об отсрочке, пока известит о сем помянутого Шагин-Гирея. Я дал ему срок до вечера на размышление и для посоветывания с своими сотоварищами, приказав о представлении мне списка всем людям в свите находящимся.

Того же числа в вечеру, принесши Ислям-бей означенный список, при сем под № 1 подносимый², поименно означающий тритцати мурз и число служителей и ногайцов мужеска полу, всего тысячу сто семьдесят душ, при всем моем наклонении его Ислям-бея и вторительно отказался он от принятия присяги. Тогда велел я ему, чтоб он, собрав всех помянутых мурз и стариков, явился назавтрие к мечете.

2 июня, сошедшись по выше писанному означенные мурзы и аги к мечете всякому порознь, в том числе и ему самому Ислям-бею, внушал я то же Вашей светлости повеление, представлял сколь можно больше все те выгоды, пользу и благоденствие, коими наслаждаются верноподданные Ее императорского величества премудрым Ее правлением, и чтобы они, кои желают воспользоваться таковым благополучием, ничего не опасаясь со стороны Шагин-Гирея, шли в мечеть и учинили бы присягу. Но все они, подражая Ислям бею, яко начальнику, единогласно, кроме султан Али-аги, находящегося при ханском гареме, не похотели принять оной, объявля, что Шагин-Гирей приказал им дожидаться его возвращения, и что они, пользовавшись его благодеянием, без соизволения его не смеют вступить во всероссийское подданство.

Означенный же султан Али-ага просил еще времени, пока спросит о сем у ханских жен, и тогда объявит свое намерение.

После обеда ездил я в ногайские аулы, расположенные в степе за городом Таманом и к ханской свите принадлежащие, кои также до единого, не приемля никакого внушения моего, объявили нежелание свое остаться в подданстве.

Все сии ханской свиты мурзы из самобедных людей и по известиям в малом уважении были в Тавриде у народа. Кажется, что они и с ними чернь и ногайцы, будучи наполнены с прежнего времени страхом строгости Шагин-Гирея и мечтая при том по происходящим у них толкам, будто он паки возвратиться, поныне не престают его опасаться, думая, что принятием присяги подвергнут себя его мщению, а вящее, что лишатся мнимых его милостей и пищи, получаемой ими без всяких трудов и какового либо полезного упражнения.

Между тем султан Али-ага явясь, объявил мне, что ханские жены намерены в Румелию ехать, следовательно, и он, так как ему препоручено смотрение за ними, с ними же отправляется. Я, хотя и известен был о нахождении в Тамане ханских жен, но при объявлении мурзам и черни выше писанного повеления, соблюдая их обряд, не касался моим вопросом до женского пола, представляя собственному их произволу, с ними ли согласятся за границу ехать или сами остануться в Тамане? А посему и объявил султану Али-аге, что означенных жен в намерениях их я не ограничиваю, и они свободны как за благо рассудят, есть ли похотят ехать, то с моей стороны никакого препятствия им чинимо не будет.

3 июня, видя и сей день непреклонность Ислям-бея и всех ему последующих людей, приказал им, чтоб они тот день непременно собирались к выезду за границу, так как сами они предположили за Кубань в турецкую область. А при том судя, когда вся свита отправится за границу, и не токмо свое, но и все имеющиеся на руках их собственное ханское имение увезут с собою, и тамо, скитавшись между хищными людьми, утеряют оное, то, чтоб Шагин-Гирей не мог иметь за то каковой либо претензии, предпринял я следующие меры. Истребовав от господина генерал-майора Розенберга двух офицеров и определив от себя коллежских асессоров Хараценова и Ибрагимовича, приказал им, чтобы они, потрактовав о сем с Ислям-беем, истребовали от него оного по регистру с уверением, что все то сохранно сбережено будет. И как Ислям-бей был на то сам согласен, поелику всего забрать ему невместно было, так как большею частию состоит в лошадях, птицах, конских уборах, полатках и сему подобном, то сего числа продолжаемо было описывание и прием оных по собственным регистрам Ислям-бея, его рукою и определенных офицеров утвержденным.

При том же, как еще на сем острове не учреждено таможенной заставы, то отыскавши цолнера, предложил ему, чтобы он при выезде за границу свиты учинил надлежащий осмотр и поступал по силе таможенных узаконений. Сие учинено мною не для того, чтобы собирать с них со всех провозимых вещей пошлину, но чтобы больше смотреть, дабы ими тайным образом не провезено было собственно хану принадлежащих вещей, пресекая тем самым и малейший повод к каким-либо от хана претензиям о его имении, в чем и дано от меня особое наставление цолнеру.

4 июня, когда все нужное со стороны моей учинено уже было распоряжение, все ногайские аулы начали отправляться к устью Кубани, живущие в Тамане мурзы и служители совсем к выезду приуготовились и для препровождения и переправы их за Кубань наряжена и послана была команда, то в то самое время господин генерал-майор Розенберг, находившийся тут же на Таманском острове, представил ко мне султан Алия с таковым объявлением, что «две ханские жены не хотят уже никуда из Тамана ехать, разве насильным образом взявши и посадя их вышлют за границу, а без того они, пока не получат известия от своего хана, не намерены выехать из Тамана, почему и ему, султан Алию, приказали принять присягу, и он, раскаявшись, соглашается с родственниками, служителями и с частию к нему приверженными людьми простыми татарами учинить оную, прося о дозволении ему остаться по прежнему при означенных женах и пользоваться препровождаемым от Шагин-Гирея содержанием». Я, видевши таковую перемену, и не доверяя ему, султану Али-аге, послал к помянутым ханским женам асессоров Хараценова и Ибрагимовича самолично спросить о намерении их в сем обстоятельстве и уверить, ежели они хотят ехать за границу, то от меня им всякое вспомоществование дано будет. Ханши, говоря с ними чрез стену, объявили, что Шагин-Гирей, оставя их в Тамане, велел дожидаться его возвращения, почему они и не смеют без воли его никуда удаляться, прося как в том, равно и в оставлении при них Али-аги, моего снисхождения.

Посему принужден был я, оставя их в свободе, предписать оным же асессорам о приведении означенного султана Али-агу и с ним добровольно и с раскаянием являющихся татар к присяге на верность подданства по имеющейся форме и по образу их магометанского закона, внуша им силу и содержание оной, а равномерно и то, каковою верностию и долгом обязаны они будут высочайшему всероссийскому престолу, дозволяя им впредь до повеления Вашей светлости по прежнему остаться на острове Тамане, и то же именно с тем султан Али-агою принял присягу и сколько всех мужеска и женска полу душ остались в Тамане подношу при сем под № 2 список³. Протчих же всех оставшихся в своем упорстве мурз и ногайцов при себе отправил из Тамана до устья Кубани и дал предписание асессорам Хараценову и Ибрагимовичу, чтоб они, пока все чрез Кубань переправляются, неотлучно тамо находились, и сочиняя им особой именной список ко мне представили бы, сообща о всем том и господину генерал-майору Розенбергу.

5 июня, как по выше писанному султан Али-ага с ханским гаремом и с некоторым числом людей остался в Тамане, то, щитая уже не нужным иметь определенным офицерам на своем отчете и призрении выше сказанное ханское имение, предписал я возвратить все оное при сведении Ислям-бея оному султан Али-аге по тем самым регистрам, по коим и принимаемо было, и получа с оных копии мне представить. Затем, спеша возвратиться в Тавриду к своей должности, того же числа переправился я в Еникале. Тут застал ханское судно, прибывшее с провиантом, препровожденное при письме от господина вице-адмирала и кавалера Касливцова к господину генерал-майору Розенбергу. И как на оном, кроме матросов, присланы от Шагин-Гирея одиннадцать человек для жительствования в Тамане с протчею свитою, коим всем именной список подношу под № З⁴, то по объявлении и им повеления Вашей светлости препроводил в Тамань для приведения к присяге тех, кои добровольно сами мне желание свое объявили, и в том списке означены, а протчих велел выслать за границу.

7 июня возвратясь в Карасубазар и застав отправление курьера от командующего войсками господина генерал-аншефа и кавалера, поспешаю донести о всем выше писанном Вашей светлости, по получении же последних рапортов от помянутых асессоров и всех именуемых в сем моем покорнейшем донесении списков, не примену особо представить Вашей светлости.

Таковое учиненное мною исполнение повелению Вашей светлости представляя проницательнейшему благорассмотрению Вашему, как поведено будет, о принявших на всероссийское подданство присягу и оставшихся в Тамане людях. Нижайше прошу Вашей светлости повелительной резолюции⁵.

Василей Каховский

Ф. 15. Оп. 1. Д. 149. Л. 207-211 об., 216. Подлинник. Подпись-автограф.

Примечание:

1. См. ИТУАК. №3. С. 31. №39.
2. См.: Ф. 15. Оп. Д. 149. Л. 212-212 об.
3. См.: Там же. Л. 213-214 об. Как свидетельствует рапорт В. В. Каховского князю Г. А. Потемкину от 31 августа 1786 г., он получил ордер о разрешении всем принявшим присягу иметь жительство в Таврической области на таком же основании, как и всем другим татарам (см.: Ф. 16. Оп. Д. 962. Ч. 4. Л. 162-162 об.).
4. См.: Там же. Л. 215.
5. На рапорт В. В. Каховского ордером от 11 августа 1786 г. Потемкин предписал вступившим в подданство Российской империи «дозволить им иметь жительство в области Таврической на таком точно основании, как теперь пребывают прочие находящиеся в подданстве России тамошние татаре» (ИТУАК. № 4. С. 12. № 78).