У меня есть последнее письмо Василия Ивановича к нам. Оно датировано 3 апреля 1967 года. В нем он пишет. что скоро будет защищать диссертацию 

В мае этого же года Василий Иванович защищал диссертацию по истории, по-моему, о жизни Калинина Михаила Ивановича, вернулся домой, у него произошло кровоизлияние в мозг, и он умер. Это было 28 мая 1967 года. Он похоронен в Иваново. Я помню, как бабушка получила письмо о смерти сына. Мы в то время, моя мама, я и моя сестра, жили с бабушкой, так как папа мой умер в 1962 году. Мы поехали на его похороны. С нами вместе была Нина Ивановна Герасева. Она в этом деле была легкая на подъем. Она и деда моего хоронила, когда он умер в возрасте 62 лет от болезни горла.  Я хорошо помню, как мы ехали в Иваново, потому что в этом году я должна была пойти в первый класс. Поезд шел через Москву, и мы заехали к Ульянкиной Марии Максимовне. Я помню, как мы поднимались по лестнице на самый верхний этаж. Лестница и перила были чугунные, металлические. Все богатое было. Я  очень смутно помню Марию Максимовну. У нее был волос кудрявый, стрижка короткая. Ее мама, Нина Ивановна Ульянкина, приходилась моей бабушке двоюродной сестрой. Каждое лето Нина Ивановна приезжала в Дубровку и останавливалась у моей бабушки. Бабушка делала квас деревенский, а Нине Ивановне он не нравился. Она говорила: "Ксения,ну зачем ты делаешь кислую воду"? Из Москвы она привозила капроновые чулки, комбинации своих дочерей и другие вещи, а также покушать что-нибудь. Нина Ивановна спала на кровати моей мамы, а мы спали на полу, она была полная, а ее муж, Ульянкин Максим Иванович, носил усы, как у Буденного.

С похорон моя мама привезла от дяди Васи три книги, которые он написал. Они были в темно-зеленых, болотного цвета, переплетах.   Эти книги забрали у мамы его братья. А мне сейчас очень хочется увидеть эти книги и прочитать. Так умер мой крестный - Василий Иванович Володихин.
 

Моей крестной была Тамара, дочь Полины Ивановны Володихиной.

Все они, Полина, Василий, Владимир, Валентин, уехали из Дубровки.  Они все пошли в Спасское педучилище, а потом в институт, и я потом пошла по их стопам, окончила Спасское педучилище, а потом Педагогический институт в Рязани. Полина Ивановна уехала в Листвянку, тут недалеко от Рязани . В Дубровке жил только мой папа, Александр Иванович (1923). Мой папа был не только бухгалтером в сельпо, но  и бригадиром свиноводческого комплекса, а также зав.фермой.  Все похоронены в Дубровке: Ксения Петровна, Иван Степанович, Валентин Иванович, мой папа,  и Полину Ивановну тоже сюда привезли хоронить.

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Володихин Александр Иванович в армии. Стоит второй слева. 

 

(Володихин Александр Иванович. Военнослужащий __.__.1923. Рязанский военно-пересыльный пункт. Выбытие из воинской части 11.03.1944. Куда выбыл - трест 48 НКЭП /Электронный сайт :pamyat-naroda.ru)

Глава 3

Я читала книжку про Дубровку. Там было написано, что жестоким гонениям подвергался начетчик из села Дубровки Володихин. 

В нашей местности к раскольничьим относились села

Тырново

и Дубровка. В Дубровке в 19 веке широко были известны начетчики - старообрядческие священники из рода Володихиных. Так было в книге написано. 

Когда мне было лет 7, Тамара, моя двоюродная сестра, дочь Полины Ивановны, приехала в Дубровку и мы все вместе: Валентин Иванович, я, Тамара и ее дети, ходили на Бараниху на староверческое кладбище. По- видимому, кто-то из Володихиных был там похоронен.  Там был крест, я сейчас не знаю, может, его уже снесли. Могила была не огорожена. Надписи тоже не было. Это был такой ритуал, каждый год мы обязательно посещали староверческое кладбище. Удивительно, но в этом году произошел такой случай. Дочь Тамары живет в Тамбове и работает психиатром в больнице.  Я ее спросила, правда ли, что в нашей семье был старообрядческий поп. Она сказала, что по стечению обстоятельств на днях в больницу пришел священник и спросил у нее:

"А у Вас в роду священник был"? "Я не знаю",- ответила она. "У Вас в роду был священник", - утвердительно сказал он.

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Полина Ивановна Тарасова (Володихина). 

Бабушка была верующей. В доме у нее было  2 иконы: Николая Угодника и Богоматери. В спальне, на подоконнике, стоял большой крест, сантиметров 20. Бабушка закрывалась в своей комнате и молилась. На Пасху она красила яйца.

Я помню, как мы в детстве на Пасху с моей подружкой Надей Аникиной, мне еще десяти лет не было,  все нарядные, в новых платьях, ходили по селу и раздавали всем крашеные яички, которые лежали у нас в корзиночках. Мы зашли в дом Пакалиных на Старом селе. Акулина Афанасьевна так грозно посмотрела на нас и дала нам одно белое некрашеное яйцо.  Она была смуглая, с черными глазами, и как-то выделялась среди других бабушек, которые были какими-то умиленными.  Потом  мы эти крашеные яички выкладывали на подоконники, которые у нас были широкие, шли на кладбище всем семейством. А потом катали яичкм на Красную горку. Если яички столкнутся, то ты выигрываешь. 

Бабушка вышла замуж  и пришла в староверческую семью, приняв их уклад. Так было заведено, что в семье женщины были главными. Она была кулугурка или не была, я не знаю, но она нам не разрешала свою кружку брать, ложку, таз, в котором она стирала белье. Нельзя было пользоваться ее вещами.  Не прикасались мы к ее чашке, ложке, и в общей бане ее тазик висел, привязанный на веревочке, к которому мы тоже не имели права прикасаться. В церковь  она не ходила, потому что все было разрушено.

В детстве, дождь пройдет, руки в воде, и появлялись цыпки. Бабушка водила меня к Колдаихе, которая умела как-то сводить бородавки. Домик у нее был немного разваленный. Колдаиха ниточкой перевязала мне бородавки, что-то пошептала, потом надо было как-то выйти, было страшновато, и она эту ниточку закопала, и бородавки у меня сошли. 

Иногда, тетя Катя Пакалина, когда шла из магазина, заходила к нам в гости. Екатерина Сергеевна была родственницей моего дедушки. Ее бабушка, Екатерина Семеновна, и отец моего деда, Степан Семенович, были сестрой и братом. 

(По метрическим данным: Екатерина (1852), Степан (1839), Андрей (1843) - дети Семена Леонтьевича Володихина и Евдокии Михеевны /ГАРО. Фонд 627, опись 245, дела 196,94,121.

Семен (1814), сын Левонтия Васильевича Володихина, крестьянина госпожи Бестужевой/ ГАРО.Фонд 627, опись 245, дело 51.

Евдокия Михеевна, предположительно, дочь Михея Никифоровича Лунина, крестьянина госпожи Бестужевой, потом господина Карпова.  Предположительно, Володихин жил в Степакино, а Лунин жил на Старом селе. Старое село и Степакино были одним селом и в 18 веке принадлежали Бестужевым). 

(По материалам Дубровского Волостного суда за 1862 год имеется такая информация про Володихина Л.В.

"Временно-обязанный крестьянин села Дубровок Левонтий Васильевич Володихин приносил жалобу в том, что у него за рекой Окой на пчельнике из улья выдрал мед отставной Дубровский солдат Семен Генералов, в чем могут засвидетельствовать те люди, которые находились на Стану в ночевке около пчельника.

В присутствии Волостных Судей временно-обязанный крестьянин села Дубровок Левонтий Володихин с рядовым солдатом Семеном Генераловым миролюбивым согласием"/ГАРО. Фонд 349-1-1)

Моя подружка, Надя Аникина, сейчас в Москве живет. Ее мама, Валентина Яковлевна, в девичестве Пылаева, много ей рассказывала, а Надя уже мне передавала. Валентина, дочь Якова Никифоровича Пылаева, внучка Никифора Филипповича. Потом вышла замуж за Аникина. Ее дядя, Василий Никифорович Пылаев, был на войне. А его будущую жену, Александру, вместе с Валентиной взяли добровольцами на фронт. Оказываются, все было не совсем так. Не добровольно они пошли воевать. Был приказ, чтобы из села трех женщин направить на фронт. И совсем не они должны были идти, а так сделали, что их взяли.

Валентина Яковлевна Аникина работала в колхозе бухгалтером-счетоводом и она рассказывала Наде, а мне свекор, Николай Федорович Рябичкин, рассказывал, что, когда меняли крышу на Голицынских складах, то нашли там письма князя к царице Екатерине 2. Это было в 70-80 е годы. Рукописи были желтого цвета на старославянском языке свернуты трубочкой. Их передали в музей в Рязани, а в какой, не сказали. Куда все подевалось, неизвестно. Их передавал  Николай Федорович Рябичкин, который в то время работал управляющим отделения. В его подчинении была Дубровка и Акулово. Это как заместитель директора. Директор в

Тырново

, а он здесь его заместитель.  

Глава 4

Есть фотография Николая Федоровича. Вот он на похоронах своей матери, Рябичкиной Феклы Михайловны. Тут стоят: Наталья Степановна, ее дочь от первого брака, дети от второго брака: Антонина Федоровна из Москвы, Николай Федорович, а также муж Натальи Степановны, Григорий Афанасьевич Аксенов, сын Дарюши Аксеновой.  

 

Фото из семейного альбома Володихиной А.А.. Похороны Рябичкиной Феклы Михайловны на Дубровском кладбище. 1949 год.

Николай Федорович (1923) воевал. Как рассказывает мой муж, что его отцу: "... 9 августа  1941 года исполнилось 18 лет, а в октябре 1941 года его забрали на фронт.  Он воевал под Москвой.  А потом толи в начале 1942 или в конце 1941 года в окружении под Москвой попал в плен.  Воевал он меньше  года.  Он сначала был в лагере для военнопленных.  А потом он попал в набор  для работы у немецких фермеров, так называемых бауеров.  Мой отец поэтому и остался жив, так как в лагере мало кто выживал.  Из лагеря набирали  в специальную команду по набору  людей на работу у немецких бауеров.  Так мой отец оказался в Германии, где работал на одного, а может, и на несколько бауеров до апреля 1945 года.  В начале апреля его освободили американские войска и передали советским властям в комендатуру.  После этого он находился на территории СССР, где длительно проверяли факт нахождения его в плену. А потом его переправили на Дальний Восток.  Я не знаю,  участвовал ли он в войне с Японией, которая началась в августе 1945 года. Но демобилизовали его с Дальнего Востока только в ноябре 1947 году. И он вернулся в Акулово". 

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Рябичкин Николай Федорович. 13.06.1946 года. Полевая почта 53461-П.

 

У Феклы Михайловны был еще сын, Василий, который погиб на фронте.

(Рябичкин Василий Степанович. Сержант __.__.1911 Рязанская обл., Шиловский р-н, д. Акулова. Пропал без вести __.12.1942

/Электронный сайт :pamyat-naroda.ru)

После войны Николай Федорович работал бригадиром.

(В 1952 году Рябичкин Н.Ф. вместе с другими колхозниками сельхозартели "Борьба" пишет статью в газету " Сталинское знамя").

 

 

В 1954 году женился на Елизавете  Андреевне Молодцовой (1923) из Акулова, дочке председателя колхоза. Любовь у них была необыкновенная. Она небольшого росточка, а ее три сестры очень высокие. Елизавета работала в Дубровке продавщицей в магазине. Николай встречал ее с работы и отвозил в Акулово домой на лошади. Сыграли свадьбу, жили они в любви, звал он ее только "Лизечка" и любовался каждым ее движением. В семье она была главной. Она придет из бани в халате, а он уже стол накрыл, яичницу сделал и докладывает ей: "Еды овечкам дал, курочкам дал". И она ему пальчиком показывает, что еще нужно сделать. Как-то был Новый год. Люди отмечали до 2 часов ночи, а потом легли спать. А Николай Федорович бежит ночью в контору, на ферму и все проверяет. И узнает, что кто-то загулял и везти молоко в

Тырново

некому. И вот он вернулся домой, мечется, не знает, что делать. А Елизавета Андреевна лежит на печке и говорит ему: "Ну, что ты мечешься? Успокойся". Николай взял и схватил ее за ногу. А супруга ему говорит: " Что люди скажут, когда узнают, что ты на Лизку руку поднял"?

      

Потом, когда колхозы объединились, Николай Федорович  стал управляющим. Всю жизнь он отдал работе. Даже когда пошел на пенсию, он должен был бы получать 132 рубля. Но он отказался от пенсии и продолжал работать, получая 200 рублей в совхозе. Особого добра он не нажил. Все время сажал у себя на огороде в последнюю очередь. Лошадь была одна, и он переживал, чтобы в первую очередь посадили все колхозники, а потом уже заботился о себе. Свекровь тоже работала в магазине до 65 лет. 

В 1987 году в феврале Николай Федорович заболел онкологией и в июне уже умер.

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Рябичкин Николай Федорович. 1980 год.

 

Глава 5

Молодцов Андрей Афанасьевич - в Акулове первый председатель.  Он был дедом моего мужа по линии матери. Мать его рано умерла.

Из семейного архива Володихиной А.А. Фото. Автобиография Молодцова Андрея Афанасьевича. 1961 год.

Фото из семейного альбома Володихиной А.А.  Андрей Афанасьевич Молодцов с четырьмя дочерями: Александрой, Анной, Елизаветой, Зинаидой и внуком Рябичкиным. 1970 год. Акулово.  
 Фото из семейного альбома Володихиной А.А.  Андрей Афанасьевич Молодцов со своей женой Марией Васильевной. Акулово. Фото сделано племянником Андрея Афанасьевича, Спирякиным Иваном Дмитриевичем. Октябрь 1960 г. 

У Марии Васильевны Молодцовой, жены председателя, была племянница, Мария Александровна Панина (Молодцова), которая вышла замуж за Виктора Петровича Панина.   Моя свекровь, Елизавета Андреевна, приходилась двоюродной сестрой Марии Александровне. 

Мамка мне рассказывала, как еще мой папа в колхозе работал. Мы не знаем, как раньше люди жили. Мы можем только сравнивать Брежневские времена с нынешними. Мы не можем сравниваться со Сталинскими временами, мы тогда не жили, и судить не нам.  Мы только можем прочитать то, что скажут люди того времени. Опять же, что кто-то скажет, этому мало веры. Можно такое наговорить о человеке. 

 

У нас сейчас во всем селе 12 местных жителей  осталось.  Все поумирали, и вместе с ними умерла их история. 

Вот я помню, как мне одна женщина рассказывала, что когда она была маленькая, то видела, как в кирпичные ворота барского сада на лошадях въезжали кареты. Вход в барский сад был сделан аркой. Из булыжника, из камня сделаны дорожки. По бокам стояли скамейки. А во время войны плыл по Оке пароход.  На нем везли беженцев- детей, которых потом расселяли в клубе, и всю войну они жили в Дубровке в барских домах.

Тетя Шура Баранова, с 1937 года, рассказывала, что  в барском саду были парнички кирпичные, 1 метр на два, ящички такие, в которых выращивали рассаду.  Александра Ивановна Баранова - дубровская. Вышла замуж за Баранова. Нашей бабушки племянницы дочь. В девичестве она была Щербакова. Тетя Шура нам родня по Герасевым.  Ее папа погиб и  похоронен в Шлиссельбурге. Ее мама, Нина Ивановна Щербакова, двоюродная сестра моего отца,  жила до войны с  мужем и дочерью Валей в Ленинграде на Сердобольской улице.  Когда началась война, отца забрали на фронт, а Нина Ивановна с Валей села на поезд и отправилась на родину. По дороге их поезд несколько раз бомбили, но все обошлось, и она благополучно вернулась в Дубровку, где жила ее вторая дочь Александра с ее матерью, Ольгой Петровной Герасевой. Нина Ивановна устроилась работать в рыболовецкую бригаду и всю войну прожила в Дубровке. 

Александра отца своего не помнит.  В военкомат не ходила и ничего не узнавала о нем, так как не знает его отчество. Просто, как-то не интересовалась этим.  Только помнит, как они узнали о том, что их отец погиб на войне. Письмо от сослуживца пришло на почту в Дубровке, почтальон вскрыла его и растрезвонила всем о том, что написано в письме.  Первой об этом узнала Мария Андреевна Тимакина, сестра погибшего Ивана Щербакова. Она прибежала к Нине Ивановне и спрашивает, что мы не знаем, убили его или нет. А потом точно подтвердилось, что он погиб. За то, что почтальон вскрыла письмо, ее уволили с работы.  А письмо написал сослуживец Щербакова, с которым его связывала клятва в том, что кто первый из них погибнет, должен сообщить родственникам об этом. 

Мне сказали, что нашего деда раскулачивали. Это я не знаю. Корешковых тоже раскулачивали или нет? Я знаю, что Иван Иванович Корешков был первый коммунист в Дубровке. Сейчас из местных осталась только Кондрашова Тамара (1950), дочь Егора Кузьмича, который пришел с войны без ноги.  Его жена Клавдия Владимировна была в девичестве Негодяева.  Ее сестра вышла замуж за Ивана Григорьевича Ульянкина, по прозвищу «Рубец». Их дочь  - тетя Рая Лукашина, работала продавщицей в магазине в Дубровке. Сестра ее, Таисия Ивановна Ситникова, жила в Москве.

Фото. Володихина Анна Александровна. Рязань. 

Глава 6

Валентин Иванович очень много писал об истории нашего села, особенно, в последние годы своей жизни. Вот он пишет:

" Старики рассказывали, что был когда-то барин Дубровский. Он и основал наше село. А к Голицыну Дубровка перешла при Петре 1. Было это так. 

Плыл однажды Петр 1 на корабле в Касимов со своими приближенными. и среди них -герой Полтавской битвы, любимец Петра-Голицын. Было раннее утро. Вышел Голицын на палубу, любуется местностью. А Петр проснулся, настроение у него хорошее, подходит к Голицыну и спрашивает: " Ну что, нравится"? Голицын в ответ:"Эх, кабы такую красоту нарисовать"! А Петру послышалось:"Такой бы красотой обладать".Он тотчас:"Ну и владей". Подмахнул указ, и стал Голицын владеть Акуловым и Дубровкой". (Информатор Володихин В.И.)                                                                                                                                

(Барин Дубровский существовал на самом деле и владел в 18 веке деревнями в Касимовском уезде, но другими, не Дубровкой

/ ГАРО. Ф-892, опись 5).

Вот Валентин Иванович пишет статью " Навстречу новой жизни".

"Великая Октябрьская революция внесла в жизнь Дубровки обновление. Был разрешен основной жгучий вопрос о переделе земли в пользу бедноты и середняков. 

В Дубровке образовалась партийная ячейка, которая создала Комитет бедноты под руководством М.К. Урляповым. Партийная ячейка и Комитет бедноты при поддержке крестьян совершил передел земли не по "душам", а по"едокам", считая и женщин. 

Вторым крупным делом был сбор и отправка хлеба рабочим Москвы и Петрограда. В это же время проводилась срочная мобилизация крестьянской молодежи в Красную Армию. Уходили на фронт и коммунисты.

Комсомольскую организацию на селе возглавил М. Корнешов. Массы крестьянства тянулись к культуре, искусству, знаниям. В жилом помещичьем доме был организован клуб.

Комсомольцы вели активную культмассовую и спортивную работу, шефствовали над парком, фруктовым садом, школой.

Новая жизнь бурно входила в крестьянские дома, ломая старые устои и традиции.

Краевед В.Володихин".

Есть у него статья "Миля и Мирослав". Не раз наплачешься над такой статьей. Писал он и про Егоркиных,про Маскина, большевика в годы Октябрьской революции, про Михалевых, у которых на войне погиб отец и два сына.      

 

И вот еще одну статью Валентина Ивановича я переписала в нашей библиотеке города Рязани: "Дубровка в прошлом".

"До Великой Октябрьской социалистической революции в Дубровке заметно проявилось классовое расслоение крестьян. Одни выделялись в мелкую буржуазию, став землевладельцами, лавочниками, заводчиками (кирпичный завод, завод молочных продуктов), бакалейщиками, почтовиками, перекупщиками, ростовщиками. В селе было пять больших и малых торговых лавок. Другие крестьяне к этому времени разорились и обеднели, были безземельными и безлошадными. Остальные - середняки. Жилые постройки - наглядное проявление расслоения крестьян. Дом Ларюшкина, бывшего последнего управляющего в имении Голицына, дворцом возвышался над Никольским оврагом. Красивый кирпичный дом по вечерам светился многочисленными окнами. 

Ниже под склоном Никольского оврага пристроилась хибарка Василия Степановича Разина. Разин был безземельным, безлошадным, жил промыслом, изготовлял веревки разной надобности. Все его богатство состояло из большого колеса для скручивания пеньки в веревку. В самом низу Никольского оврага - лачуга многодетной Дарьи Антоновны Путилиной, разорившейся крестьянки, которую прозвали "Разоренкой". Она пробавлялась сапожным ремеслом. Сапоги тачала отменные. Любую обувь латала мастерски. Не одной семье приходилось жить в вырытых землянках".

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Володихин Валентин Иванович. 1989 год. 

Глава 7

Я читала воспоминания Негодаева Владимира, что он не интересовался историей. Конечно, когда нужно было изучать бесконечные съезды партии,пленумы, постановления, директивы, вряд ли молодежь можно было этим заинтересовать, и история воспринималась как скучный предмет. 

Мишину я помню смутно. Но когда я прочитала в чьих-то воспоминаниях, что про нее сочиняли анекдоты, я считаю это несправедливым. Мне кажется, что она была хорошей женщиной. 

 

( 21 октября 1929 года Мишина выступает с докладом в Ижевском райкоме партии, где она работала в это время: " Практические предложения по Окр. совещанию Райженорганизаторов по вопросу об очередных задачах партии по работе среди работниц и крестьянок" /ГАРО. ФП-2-1-184.

"Основными задачами работы среди женщин работниц и крестьянок на текущий год должно быть:

а) Организация работниц вокруг вопросов реорганизации промышленности, удешевления себестоимости продукции, повышения производительности труда и качества продукции, переустройства быта.

б) Организация крестьянок на практических задачах коллективизации, производственного с/х  кооперирования, повышения урожайности с/х, хлебозаготовках, борьбы за грамотность.

в) Работа по массовому выдвижению работниц, батрачек, крестьянок на руководящую работу, усиления темпа вербовки работниц и батрачек в партию. Исходя из этого Бюро райкома выдвигает к исполнению следующие конкретные задачи:

В области подготовки кадров и актива:

Для обеспечения необходимого руководства возрастающего актива подобрать ячейковых сельженоргов, провести с ними совещание в декабре месяце.

Провести персональный подбор женского актива для посылки на смешанные курсы по подготовке общественного актива, обеспечив посылку в первую очередь батрачек и беднячек.

Провести в декабре и в марте районные совещания с женщинами делегатками и активом по основным вопросам работы.

В области агитационно-массовой работы:

Добиться за текущий год двойного увеличения участия работниц и крестьянок в различного рода кружках, школах и курсах.

Совместно с органами здравоохранения проработать вопросы удешевления стоимости содержания детей в яслях и увеличения за этот счет охвата их.

Ввести обязательную практику прикрепления не менее 5 делегаток к с/х. секциям Советов и практику социалистического соревнования и выполнения задач по коллективизации, по кооперированию, проведению агроминимума, хлебозаготовкам, по займам.

На всех делегатских пунктах проработать сельские планы коллективизации, а также по хлебозаготовкам.

На основе приближения политпросвета учреждений по колхозам и кооперативным объединениям  добиться максимального привлечения колхозниц, батрачек и кооперированных крестьянок в ликпункты, в школы, малограмотных , колхозно- кооперативное ученичество, в политшколы.

Сельячейкам и женоргу обратить внимание на развитие и укрепление работы в селениях сплошной коллективизации.

Особое внимание обратить сельячейкам и женоргу на подготовку и вербовку в партию батрачек и колхозниц.

В области выдвижения крестьянок:

Проверить выполнение по сельячейкам сентябрьских директив за 1928 год о массовом выдвижении, по подготовке выдвижения.

За текущий год выдвинуть сельячейкам и женоргу крестьянок на руководящую работу: с\советы – 3 женщин, кооперативные организации – 5 женщин, в кресткомы – 5 женщин на председателей СККОВ и пропустить их через соответствующие курсы.

Лучшую часть актива втянуть в сеть партпросвещения, приглашая их персонально на открытые партсобрания и взяв установку на вовлечение их в партию".

Прослушав доклад Мишиной Ижевский РК, постановил: Практические предложения предложенные Мишиной утвердить . Всем партячейкам уделить внимание перевыборной кампании дел. пунктов, а также массовой работы среди женщин. Обратить внимание на качественный и социальный состав новых делегаток. Выделять в качестве руководителей только членов ВКП(б), политически вполне грамотных. …)

(В ноябре 1930 года Мишина Наталья Андреевна возглавляет Ижевскую сельячейку ВКП(б)/ГАРО.ФП-2-1-88.

Резолюция принятая на заседании Бюро Ижевского Райкома ВКП(б) от 11/11-30 г. по докладу о работе Ижевской сельской ячейки ВКП(б). Заслушав доклад т. Мишиной и содоклад т. Кузнецова о работе Ижевской сельской ячейки ВКП(б), Бюро Райкома отмечает:

1. Ячейка справилась с важнейшими хозяйственно-политическими кампаниями, как посевкампании, хлебозаготовки, что в этих кампаниях ячейка проводила правильную классовую линию.
2. Как недостатками в работе ячейки следует отметить: слабый рост организации, недостаточно была поставлена работа групп бедноты, которая строилась исключительно кампанейским порядком, недостаточно оказалось руководство ячейки учетом Единого с/х налога, благодаря чего в результате проверки этой работы обнаружены укрытые неземледельческие заработки, совершенно недостаточно руководство ячейки сетью партпросвещения. Руководители сети не заслушивались и партпросвещение поставлено слабо.
3. В качестве практических мероприятий Бюро Райкома предлагает проделать ячейке следующее: усилить рост ячейки за счет батрацкой бедняцкой части актива, практикуя методы прикрепления к отдельным активистам партийцев,  сейчас же поставить работу групп бедноты в плановом порядке, выделив к каждой группе руководителя, поставив перед ним вопрос таким образом, что качество его как члена партии будет определяться качеством работы руководимой им группы, заслушивать доклады о работе групп как на бюро, также на общих партсобраниях не реже одного раза в два-три месяца, проверить охват сетью партпросвещения членов и кандидатов партии и заслушивать на партсобраниях руководителей школ о работе.
4. Отмечая, что руководство добровольными обществами было недостаточным, обратить на эту работу серьезное внимание, чаще заслушивая доклады прикрепленных к ним партийцев, обратив особое внимание на руководство обществом Воинствующих безбожников.
5. Немедленно мобилизовать все силы ячейки на сбор семфондов, организуя ударные бригады из колхозников, активистов бедняков и середняков.
6. Мобилизовать силы комсомольцев на проведение коллективизации, создание семфондов, сбор утильсырья, для чего необходимо организовать ударные бригады из комсомольцев и молодежи.
7. Отмечая, что среди неорганизованного населения 3 заем индустриализации распространен недостаточно. Сейчас же повести работу с таким расчетом, чтобы контрольная цифра была реализована полностью.
8. Принять срочные меры к полному и немедленному сбору недоимок по Единому с\х. налогу и страхплатежам и самооблажению.
9. Отмечая, что партнагрузка распределена неравномерно, предложить Бюро пересмотреть распределение партнагрузки, распределив ее более равномерно.
10. Проверить состав членов с\совета в смысле их классовой выдержанности, активности при проведении коллективизации, создания семфондов).   

(Результаты займов индустриализации:

Сводка  предварительных итогов участия женских масс 2 займа индустриализации по Рязанскому округу. 27 декабря 1929 года/ГАРО.Фонд П2-1-184

По Шиловскому району: в селе Дубровском делегатки производили соревнование друг с другом, таким путем подписалось на 90 рублей).

Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях Тарасовой Тамары Анатольевны                                               

Глава 1

Мой дядя, Валентин Иванович Володихин,  в 14 лет окончил семилетку в Дубровке, поступил в  Спасское педагогическое училище. После окончания училища  тогда обязательным было ехать по распределению туда,  куда тебя посылают. Его  послали в Уэлен. Это самая северо-восточная точка нашей  страны.  Валентин Иванович говорил, что в ясную погоду через океан  была видна Америка.  Там Охотское море, и самый узкий перешеек между Россией и Америкой. Уэлен - селение, в котором жили чукчи. Русский язык они не знали, и вот прибыл к ним молодой человек 18 лет, учитель начальных классов.  А школы там нет. Ему самому приходится строить школу. Конечно, он не один строил, ему помогали.  И вот он построил эту школу и проработал там 4 года.  Или 5 лет. За то, что он строил школу и работал в этом селении, ему  присуждена была Сталинская премия.  За время, проведенное там, он привык  к обычаям местного населения. Они ели сырое мясо  оленей, отрезая кусок, клали себе в рот. Олени питались ягелем, и Валентин Иванович даже привозил нам ягель, чтобы показать, как он выглядит. Еще он рассказывал про то, как они хоронили своих близких. Вот, умирает человек, они  кладут его на салазки, увозят его подальше от селения и там бросают.  В их селении не было захоронений. Получив Сталинскую премию, он возвращается в Дубровку и покупает мне велосипед. Это было неким великим чудом потому, что тогда никаких велосипедов в помине не было.   Я училась в 6 классе. Кроме велосипеда он  мне привез разные подарки. Я у них была первой внучкой и первой племянницей. Они меня любили, за что я им очень благодарна.  И даже, когда я училась в институте, Валентин Иванович всегда присылал мне 10 рублей.

                                                                                                                             

После этого он поступает в Рязанский Педагогический институт на исторический  факультет. После окончания института работает учителем, а потом директором школы в  Рыбновском районе.  Он был  такой товарищ, что любил места менять, новые места обживать. Поэтому он некоторое время жил на юге в кубанских станицах, потом уехал в Тюмень,  город нефтяников. Там он женился, и у него родилась дочь.  Валентин Иванович устраивается в экспедицию по раскопкам.  Он хорошо в этом деле разбирался.  Как-то  он приехал ко мне на дачу  в Кораблинском районе и говорит: «Ты живешь в селении, которое построили татары. Это селение расположено по кругу.    По речке Ранова, которая  здесь протекает, татары возили груз на лодках на Ряжск.  А здесь у них  было сторожевое селение, которое охраняло товары,  шедшие по реке.  Все дома здесь построены без фундамента на глине и из камней. Не из кирпичей, а из камней».

После этого Валентин Иванович переехал в

Тырново

и был там учителем русского языка, а также  занимался историей Дубровки.

Мой дядя  всегда хотел, чтобы наша Дубровка процветала. Он писал заметки в районную газету  про  людей, живших в селе. Например, про женщину, участницу войны, которая жила через два дома от нас.  А люди в  Дубровке были неграмотные. И стали высмеивать его. Все жители Дубровки были против того, что он писал в заметках.  Людям это не нравилось, и высмеивалось. Им все заметки не нравились.  В 90-е годы, когда все стало рушиться, решили снести указатель, что здесь находится деревня Дубровка. Валентин Иванович добивался в районе, чтобы этот указатель остался. Был большой скандал. Но все-таки он отстоял указатель, и он до сих пор там есть. Он хотел, чтобы дорогу в Дубровке заасфальтировали.  А жители села отказались от этого.

                           

У Валентина Ивановича было много материала, посвященного Голицыным.Он изучал книгу Голицына Н.Н. « Род князей Голицыных» и купчую от 6 февраля 1824 года.  У него написано: « 1823 год. Бригадир Николай Ильич Муханов  продал имение в Дубровках флигель-адъютанту  Его Императорского Величества гусарского  полка Василию Сергеевичу Голицыну».

Фото из Касимовского краеведческого музея. Фотокопия купчей от 1824 года.  

  

Вот какой литературой он пользовался. У него про Муханова и про Нарышкина есть.  Вот он пишет, что Муханов был декабристом. А про Бестужева  у него ничего нет. Он исследовал, как Акулово возникло, почему Павловка так названа. Мой дядя считал, что ее назвали в честь императора Павла. Полтавка названа в честь победы в Полтавской битве. Валентин Иванович готовил статью про Голицыных к печати, но не успел опубликовать ее до смерти. Вот эта статья. А может она уже опубликована, не знаю.

 

Из семейного архива Володихиной А.А. Статья Володихина В.И. "Голицыны".   

    

Так как Валентин Иванович Володихин был правнуком Федора Гавриловича Дроздова, он занимался родословной Дроздовых и Герасевых.  Только этими двумя фамилиями интересовался. Эти записи остались у меня. Вот у него здесь написано, что у Дроздова Федора Гавриловича и его жены Марии Ефимовны Болдиной (Балдиной) были дети: Ксения, Екатерина, Ирина, Петр. Федор Гаврилович  был приказчиком у Голицыных.

(По метрическим данным у Федора Гавриловича Дроздова было 7 детей: Ксения (1849), Михаил (1851), Соломонида (1855),Петр (1858), Екатерина (1860), Ирина (1864), Иван (1869-1870).

Ксения вышла замуж за Протасова в 1866. Соломонида вышла замуж за Шарутина в 1872 году./ГАРО. Фонд 627, опись 245, дела 168,182,210,230, 241, 272,299,309,319,285)

(В Древнем Новгороде  были такие имена , как Дрозд,  Балда , Щюка, Лунько , Сыч и др. Вероятно, от них и произошли фамилии Дроздов,  Балдин, Щукин, Лунин, Сычев) / Перечень дохристианских славянских имен дан в монографии А.А.Зализняка "Древненовгородскй диалект".)

Валентин Иванович пишет, что брат Марии Ефимовны, Антон Ефимович Болдин, был женат на Екатерине Климачевой. Возможно, что Антон имел двойную фамилию Болдин-Климачев.

(По метрическим данным: Антон (июль 1832), сын Ефима Климовича/ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 81).

"Петр был купец. Город Томск", -  здесь у него так написано. Супруга Петра, Прасковья, из семьи Дадонкиных. Петр Дроздов был экспроприирован (1918-1920) в городе Томске. Моя бабушка все это знала, только ее никто об этом не спрашивал. 

(По метрическим данным, у Петра Федоровича Дроздова и Анисьи Петровны (1861), дочери  Петра Игнатовича Дадонкина родилась дочь Агрипина  в 1890 году.  Ее крестные - Евдоким Иванович Дадонкин и Ирина Федоровна Егоркина). /ГАРО, фонд 627.

"11 марта 1908 года купцы Вытновы продали имение за 5000 рублей крестьянину Рязанской губернии Касимовского уезда Дубровской волости (церковнику старшего разряда запасных войск) Петру Федоровичу Дроздову.

 В 1917 году в усадьбе проживали Иван Петрович и Анисья Петровна Дроздовы. После 1920 года усадьбу национализировали"/ Роман Петрушин "Град  над Томью"

Кроме Анисьи, у Петра Игнатовича Дадонкина была еще дочь Прасковья (1869). /ГАРО, Фонд 627, опись 281, дело 6, опись 245, дела 248, 299).

Ирину Федоровну мы звали Ариной.  Она жила недалеко от Горохова колодца.

Фото. Горохов колодец. Дубровка. 2019 год.    

Горохов колодец находился внизу, а вот на вершине, на высоте горки, был деревянный дом Ирины Федоровны.  Сейчас этого дома нет.  Когда мы были детьми, то приходили к ней, и  она нам давала конфеты. Во время войны за ней ухаживала Нина Ивановна Щербакова (Герасева).  Дочь Ирины, тоже Нина Ивановна, проживавшая в Баку, всегда останавливалась в Дубровке у Нины Ивановны Герасевой, своей племянницы, потому,что она жила одна без мужа.  Муж у нее, Иван Андреевич Щербаков, погиб на фронте.  А сама Нина во время войны была рыбачка. Нина Ивановна рассказывала, что у нее очень хороший муж-Максим Иванович Ульянкин. Я его никогда не видела, так как Нина Ивановна в Дубровку всегда приезжала одна и всегда рассказывала о своих детях.  Одна дочь у нее жила в Ташкенте, другая в Нальчике . Потом эта дочь жила в Москве и работала в министерстве химии.  Химик  по образованию. Они все были грамотные.  Нина Ивановна никогда не работала.  Она зналась с нами. Тетя Нина всегда к нам хорошо относилась. Любила пироги печь. Когда она приезжала в Дубровку, ставили самовар.  В самоваре через марлю варили яйца.  Потом  чугун картошки варили в печке, вечером этот чугун ставили на стол, приносили помидоры, огурцы. У бабушки всегда получались очень хорошие помидоры и огурцы. Они стояли у нее в погребе. А погреб всегда набивали снегом, и поэтому получались соленые овощи не кислые, а ароматные  и очень  приятные на вкус. Или на второе делали драчену. Это мятная картошка, сейчас бы сказали, что это пюре. В отваренную картошку клали масло или жир свиной. А потом эту массу  в сковороду и в печку. Когда эта масса станет румяной, эту драчену ели с молоком, с огурцами или помидорами.

К дочери Нины Ивановны, Марии, часто ездил мой дядя, Василий Иванович Володихин, ночевать, когда приезжал в Москву.

Дальше Валентин Иванович пишет, что Екатерина Федоровна Дроздова вышла замуж за Петра Герасева, отца Ксении Петровны, моей бабушки. У Валентина Ивановича не указано отчество Петра.

(По метрическим данным:

Петр (1855), сын Ивана Ивановича Герасева и Анисии Киприяновны/ГАРО. Фонд 627, опись 245. дело 210).

Глава 2

У Катерины и Петра были дети: Александр, Ольга, Ксения и Мария. Про Александра я ничего не знаю. Мария жила где-то далеко и, кажется, ее звали Белка. Она была замужем, а муж ее из Дубровки пил, одним словом, увлекался вином. Так я запомнила из разговоров. Ольга Петровна (1 июля 1889), сестра Ксении, моей бабушки, вышла замуж за Герасева Ивана. У нее была дочь Нина. Нина Ивановна, и она приходилась племянницей моей бабушке. 

(По метрическим данным:

Нина (декабрь 1914), дочь крестьянина деревни Сергиевки прихода села Наследничьего Касимовского уезда Укладцева Ивана, состоящего на военной службе,  и его законной жены Ольги Петровны. Ее крестные - Корешков и девица Мария Петровна Герасева/ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 93).

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Похороны Ольги Петровны Герасевой. На фото - Валентин Иванович, Полина Ивановна, Иван Степанович и Ксения Петровна Володихины, Нина Ивановна Щербакова, Дарья Степановна Аксенова. Крайняя справа - Зина Каткова. До 1948 года. 

  
 

Нина была гостеприимная женщина, всегда ходила  к нашей бабушке, Ксении Петровне, а если узнает,что я приехала,то она тут же прибегала. Доброжелательная, хорошая была. Она жила как раз напротив нашего дома.  Этот дом до сих пор стоит. Часто у Нины собиралась округа наша, соседи из пяти домов. Начинались вечерние разговоры, вспоминали молодость свою, грызли семечки, ткали, пряли и делились новостями. В основном, занимались прядевом. У нас был станок,  с помощью которого можно было ткать полотенца льняные и  цветные дорожки, сделанные из старой ткани. Собирали ото всех соседей ненужные простыни и одежду,  разрезали ее на полоски, одна полоска красная, другая зеленая. Кто рвал простынь на отдельные тряпки, кто скатывал эти тряпки в клубок, кто в самодельный станок вставлял эти полоски. Потом пряли шерсть. Шерсть сначала били, чтобы очистить ее после того, как овцу подстригут. Бить ходили в

Тырново

 шерстобиткой, и  после этого шерсть становилась мягкая и чистая, и из нее уже  можно было прясть.  Иногда масло били на маслобойках. У нас была  маслобойка. Она представляла собой кадку, а сверху крышка, в крышку вставляли пестик. Наливали сливки в маслобойку, пестик поднимали вверх и вниз, жидкость  приходила  в движение, и получалось  масло. Я сама занималась этим, пока жила в Дубровках. 

Моя бабушка пекла блины. Не всегда, а только по большим праздникам.  В печке они  горкой поднимались, а когда она вынимала их из печки, то эта  горка  опускалась.  Дрожжей тогда не было, а для закваски использовали желудки телят.  Когда бабушка делала сыр, она всегда спрашивала у соседей телячий  желудок. Она его использовала как закваску.  Блины ели с маком. Когда мак  остручат, надрезают маковую головку  и высыпают из нее зернышки, примерно, с полкилограмма, а потом его толкут в деревянной ступе.  Зерна мака становились мягкими, как бы смоченными жидкостью.  И эту массу собирали, и когда ели блины, то это месиво клали сверху, и оно напоминало сметану. 

К тете Нине приходила Вера Дадонкина и Шура Негодяева. Шура жила напротив нас в кирпичном доме. Рядом с нами жил Егор Кузьмич Кондрашов. Я не знаю, но, по-моему, его жена, Клавдия, была сестрой Шуры Негодяевой. Еще одна их сестра была замужем за Иваном Григорьевичем Ульянкиным, но рано умерла. Иван Григорьевич Ульянкин имел самый красивый дом в деревне. Он его все время восстанавливал. Такая трудолюбивая семья была. Обычно, в парк идешь, мимо них проходишь. 

 

У бабушки был свой круг общения. В селе был такой обычай, вечером собирались люди у кого-то  и рассказывали что-нибудь о себе. Сами прядут,  вяжут и кто-то что-то  рассказывает. Например, Катя Пакалина  имела дар рассказчицы. Как артистка, начнет что-нибудь рассказывать, и все покатываются со смеху. Катя не была замужем и жила на Старом селе в кирпичном доме. Вообще,  семья у моей бабушки была очень разговорчивая. Когда Ксения Петровна где-то бывала, например, едет на базар продавать поросят или на заготовку, куда нужно было государству сдавать своеобразный оброк: столько-то гусей, столько-то яиц, столько-то молока, то все село собиралось и слушало ее. А так она сядет на крыльцо, вот идет кто-то мимо, заходит к ней.  Многие  к ней приходили для того, чтобы поделиться своим горем.  Была  одна женщина, которая подходила к ней и говорила: "Я хочу с тобой поделиться о том-то и о том-то". Нина Каткова. Сейчас остался ее дом напротив магазина. Он немного возвышенный, как двухэтажный.  Она называла мою бабушку очень ласково «Ксеюшка».  Она любила  рассказывать ей про свои неудачи. "Я знаю, что ты никому ничего не расскажешь". И начинала рассказывать ей какую-нибудь свою историю. Еще рядом с нами жила тетя Настя Корешкова. Она тоже к нам ходила. Замужем она не была, а Корешкова это была ее девичья фамилия. Жила она со своей теткой, Марьюшкой, которая тоже к нам всегда приходила. Корешковы были какими-то родственниками моей бабушки.  Тетка эта, Мария, уж не Якушева  ли она была в замужестве? Тетя Настя всегда садилась на диван. Диван был самодельный.  Дедушка делал его.  Все эти строительные работы он знал. Он плел из  ивы диван, который стоял у нас в горнице.  Это как в скверах сейчас делают деревянные скамейки, так и у нас дома было.  В доме стояла русская печка, перед печкой  широкая лавка, на которой мыли посуду. На этой же лавке чистили картошку, очищали тыкву, перед тем, как ее запечь.  Тут же рядом была печь-голландка,  а перед голландкой стоял стол, за которым мы обедали.  Садились мы на лавки.  Стульев у нас никаких не было.  Мыли посуду в деревянных тазах, которые назывались  « вешки». В эти  «вешки»  наливали воды, мыли посуду, складывали ее столбиком. Первый раз  выльют воду, потом второй раз нальют. Так вот мыли посуду.  Воду брали из колодца.  У нас был колодец.  Назывался «Климачев-колодец».  Его назвали так по фамилии тех людей, кто сделал этот колодец.  Я знаю, что в Дубровке жили Климачевы. Я помню, что в этом доме женщина жила после войны.  Колодец находился напротив нас, правее к речке на два дома.  Климачевы  жили и на Полтавке. И вдруг как-то моя бабушка Ксения начинает говорить, что Климачевы из Дубровок и Климачевы на Полтавке родственники.  Климачевы в Дубровке тоже моей бабушке приходились какими-то родственниками. 

К моей бабушке  очень любила ходить ее двоюродная сестра, Дарья Степановна Аксенова (Герасева). Особенно, каждый вечер, когда у нас самовар на столе, картошка, она  сама ни помидоры ни огурцы не солила.  Там стояли чашки с помидорами. Она их с большим удовольствием ела и пила много чая.  По 10-20 стаканов чая выпивала, потом залезет на печку, немножко полежит, а потом начнет что-нибудь рассказывать.  А потом говорит: " Аксютка, налей мне еще стаканчику чая". Дарья жила на Новом селе, ближе к концу села, домов 10 от реки, рядом с Гольцыными. У нее был муж - Афанасий Яковлевич Аксенов. Она его звала "Хоня", вместо "Ф" "Х" говорила.  У бабушки нашей была баня. А баня, наверно, была одна в селе.  И вот, когда бабушка истопит баню, они всегда спрашивали: "Осталась вода"? "Осталась". "Ну, мы пойдем, помоемся". И ходили к нам мыться в баню. 

Может, у Дарьи Степановны был еще брат - Михаил Степанович Герасев. Его сына, Петра Михайловича Герасева, две дочки часто ходили к нам в гости. Сначала они жили в Дубровке, а как они оказались в Акулове, я не знаю.

(По метрическим данным: у Петра Ивановича Герасева был брат,Степан Иванович Герасев.

Степан (1851), сын Ивана Ивановича Герасева и Анисии Киприяновны/ГАРО.Фонд 627, опись 245, дело 182)

У детей Михаила Степановича крестными были девица Ксения Петровна Герасева и Афанасий Яковлевич Аксенов  в 1912 и в 1913 г.г /ГАРО. Фонд 627, опись 281, дела 77, 84)

Мы жили  с бабушкой в родовом доме Володихиных, напротив магазина на расстоянии трех домов. Сначала дом наш был деревянный, а потом его дедушка обложил кирпичом. А вот рядом с нами, через дом, жили Маскины. Маскин Прокоп.

(Маскин Прокофий Матвеевич. Красноармеец. __.__.1901 Рязанская обл., Шиловский р-н, с. Дубровки , Место службы: 4 гсбр. х

Убит 12.05.1942 Калининская обл., Холмский р-н, д. Груховка / Электронный сайт pamyat-naroda.ru)

Его жена, Зинаида Александровна, часто приходила к нам в гости. Однажды у нее в трубе загорелась сажа. Она испугалась, что дом сгорит, и будет пожар. Она стала к нам вещи свои приносить. Машинку принесла. Были ли Маскины нам родственники - я не знаю.

(По метрическим данным: 

Стефан Семенович Володихин (1839), сын Семена Леонтьевича и Васса Захаровна (1840), дочь Захара Илларионовича Маськина.

Год свадьбы - 1858/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело  230.                        

Матвей (1867), сын Ивана Стефановича Маськина/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 287.       

Иван Стефанович Маськин (1845), сын Стефана Илларионовича / ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 134.

Захар (март 1811),  сын Лариона Афанасьевича Маськина, крестьянина господина Карпова/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 48. 

Стефан (декабрь 1802), сын Лариона Афанасьевича Маськина, крестьянин господина Карпова/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 38).

Глава 3

Я родилась в 1939 году  в Тырновском  роддоме. А  в Дубровке тогда, по-моему,  роддома  не было. Мой отец из Тырнова, Тарасов Анатолий Алексеевич, а мать, Полина Ивановна Володихина, из Дубровки.  

Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Полина Ивановна Тарасова (Володихина).  

 

Мама работала в Тырнове,  а когда отец ушел на фронт, она вместе со мной перебралась в Дубровку и работала продавцом в магазине. Отец  на фронте попал  в плен. Тогда было не принято рассказывать, что человек видел на войне, но так, вскользь,  в разговоре что-то можно было услышать. Мне запомнилось так:

В одном из боев его ранило, и он упал. А когда очнулся, то увидел, что он  весь в крови. Он снял с себя рубаху,  разорвал ее на куски и перевязал себе голову, особенно,  то место, где он получил ранение в лицо. Пуля пролетела  и выбила ему правую верхнюю челюсть и все зубы. Вся  десна отсутствовала в этом месте. Как он попал в плен, он не помнил.  Все четыре года  он работал в Германии на немцев,  приходилось работать очень сложно.  Надзиратели заставляли работать много,  кормили плохо, постоянно издевались и, особенно,  моему папе запомнилось то, что немец бил его по лицу рукой,  на котором было кольцо и бил именно в то место, где челюсти нет.  В Германии папа хорошо изучил немецкий и итальянский язык. Несмотря на ранение, он хорошо говорил, был грамотный, коммуникабельный. Много общался, хотя  так он  и до конца своей жизни  жил  без верхней челюсти. А  на этом месте у него остался рубец.   Ел он пищу на другой стороне. После войны  ему  сделали искусственную челюсть, но он ее не смог носить.   У  него был прекрасный слух. Он играл на баяне и очень хорошо пел. После войны ему предлагали идти певцом в оперный театр.  Но в  связи с тем, что лицо у него было изуродованное, он никуда не попал.  Он  был веселый, трудолюбивый,  работал бухгалтером, и  его очень ценили.

Сперва, после войны,  ему нигде не давали работы из-за того,  что он был в плену. Он устроился в Шилове в Райпотребсоюз, его оттуда уволили из-за того, что он был в плену,  и он вынужден был уйти в сельское хозяйство.  Сначала он работал в Шилове в колхозе главным бухгалтером. Его оттуда увольняют, и он переезжает в Пителинский район,  и все время мечтает переехать в Рязань.  Наконец,  он добился работать в совхозе, который находился в самой Рязани,  там, где сейчас бассейн. Этот совхоз выносят из города,  и, оказывается,  что отец  уже работает не в Рязани,  а под Рязанью. Это было совершенно новое строительство, куда он попал,  и там он работал и жил вместе с моей мамой, которая там жила до самой  своей смерти.

В Дубровке во время войны мы жили с бабушкой, Ксенией Петровной. Сначала забрали в армию  Василия и Владимира. 

Владимир служил 8 лет в морской авиации. После войны с Германией его направили на войну с японцами. Владимир рассказывал такой случай, что когда они летели над горами, сопками, их самолет сбили, и пришлось катапультироваться на парашюте, так как они не могли приземлиться на сопках. Но после этого случая, Владимир сразу поседел, и всегда был седым, а волосы красил. Владимир Иванович умер год назад, ему было 90 лет. Его хоронили со всеми  военными почестями. Сашу на фронт не взяли, потому что он в детстве повредил себе ногу. Раньше же игрушек не было,  а были только тележки, в которых перевозили дрова, и вот ребятишки катались на этой тележке, и тележка перевернулась.  После этого Саша всю жизнь прихрамывал.  И когда ребят брали в армию, он очень переживал, что  все в армию ушли, а он остался невостребованным.  Это для него было очень обидно. 

И в моем детстве игрушек не  было. Играли мячиком, который скатывали из волос коровы. Потом появились каучуковые мячики. Они были тугие,  и если попадешь в человека, то ему было очень  больно. Потом резиновые мячики появились. И мы набивали их об стенку. Играли много в лапту,  это была наша самая любимая игра.  Есть разные виды лапты: круговая и беговая. Мы играли так: по кругу бегает человек, а два человека пытаются попасть в него резиновым мячиком. Эти два человека стоят напротив друг друга, и желательно поймать мяч и снова кинуть в человека, бегающего по кругу.   А беговая лапта, это, когда мяч бьют палкой, и он летит на какое-то расстояние. А там стоят дети, которые стараются поймать этот мячик. Если кто-нибудь из них поймает, то теперь он бьет мяч палкой.  В основном, я играла  с детьми Нины Ивановны Щербаковой  (Герасевой): Шурой, Валентиной и Анатолием. Когда я пошла в школу, то училась с Шурой, дочкой Нины Ивановны, и несмотря на то, что она была старше меня на два года, мы учились с ней в одном классе.  Разновозрастные были классы, в которых учились дети на 5 лет старше друг друга.  В зимнее  время мы любили делать из снега  разные сооружения: дом, стол, стул, клумбы из снега, огороженные изгородью, а вместо цветов в эти клумбы вставляли палочки. Ну, вообщем, игра со снегом.  Все придумывали сами. У меня появилась  гуттаперчевая кукла в 5 лет. Это была пластмассовая кукла, твердая, голова  и руки у нее поворачивались. Она была неодетая. Голышок. А вот по соседям я не помню, чтобы у кого- то были игрушки. 

Мое первое сильное впечатление было, когда я услышала взрыв. Это было приблизительно сразу же после войны в 1945 году. В Дубровке на кладбище была каменная церковь. И, когда мы услышали звук от взрыва, взрослые сказали, что это взрывают церковь.  В 40-е годы, когда строительного материала, вообще,  не было, пытались разобрать кирпичную ограду барского сада, но не смогли, потому что при строительстве в раствор что-то скрепляющее подмешивали. Поэтому просто разобрать церковь на кирпичи не могли, и, видимо, взрывали.  Хотя я сомневаюсь,  и как бы мне чего не напутать. У меня даже сейчас вопрос возник, крещеная я или нет.  Так кто-то понаслышке говорил. Но я думаю так, что если церкви не было, и все было разрушено, то кто мог крестить тогда?  Если только на дому, то я помню, тазик был, из него поливали. 

В нашем селе жила Колдаиха. Она сводила мне бородавки на руках. А случилось  это так. Тогда в селе  очень много овец было. И вот по улице гнали стадо овец  со стороны речки мимо нашего дома. Шел дождь,  а эта бабушка,  Колдаиха, шла за овцами и зашла к нам. Моя бабушка Ксения  говорит ей:  «Вот у внучки на руке бородавки». Колдаиха посмотрела на мои бородавки, что она там говорила, я  не знаю,  но через некоторое время они у меня исчезли.  Колдаиха  была очень общительная. Жила она в одном доме с портным. Она в одной половине дома, а он в другой половине дома. Этот портной  мне даже пальто шил. Мешком сшил и все.   

Я помню налоговика,  его звали Максим,   а  по отчеству в деревне никто никого не называл. Он ходил по деревне и узнавал, сколько у кого скотины, а люди старались об этом умолчать, так как он  докладывал об этом в Шилово и облагал налогом каждого поросенка  и  теленка.  В  деревне его  боялись,  что он что-то  узнает, а на самом деле,  это  была его  работа. Он жил в проулке,  как идти на озерце Садок.  Когда река разливалась,  она  доходила до  деревни и заливала это озерцо. Когда река уходила, то в Садке  оставалось много рыбы.   Специально рыбу туда не запускали, но рыбу там  ловили. Это я знаю. Там хорошо паслись гуси.

В Дубровке уток не было, а только гуси, и они все  были очень крупные. У моей бабушки  было 30 штук гусей,  и по весу они доходили   до 5 кг. Всю  мясную заготовку, как налог, бабушка  сдавала,  именно,  за счет гусей. 

Я могла любого гуся отличить от других, когда они гакали. Гуси же гагачат - Гагага. У меня такая привычка была, что,  если услышишь  голос гуся,  то знаешь, что это за гусь и куда за ним нужно идти. За Старым селом  в сторону речки,  там, где как раз Садок,  находится маленькое такое озеро, где   паслись гуси. Валентин Иванович писал об этом месте, что это было пастбище для скота, и жители Дубровки за это пастбище платили Голицыну определенное количество денег. И туда мы утром гусей отгоняли, и они паслись на этом островке. В Оку впадает речка Средник, которая течет вдоль  парка. Вот место , где Средник впадает в Оку,  называется затон. И образуется остров. И  здесь пасли скот,  коров,   овец ,  коз и гусей. Между  Дубровкой и староверческим кладбищем были поля. Это там, где Баранья Гора, Бараниха. Когда в этих полях созревала рожь и пшеница, то  гуси каким-то образом узнавали об этом и  уходили на эти поля.  А администрация колхоза за это наказывала.  Не разрешали  ходить по полям,  и приходилось гусей сторожить.  Этим  занималась я, так как была маленькая и подвижная, все - таки взрослый человек и ребенок - это большая разница. И вот я ходила  караулить гусей. И как услышишь этот гогот, то бежишь, гонишь этих гусей либо к себе во двор, либо на островок. 

Мы, девочки одного возраста,  ходили в обед  доить своих коров. Раньше  почти в каждом дворе были корова и овцы.   Ну, козы были не у всех. В 4  часа утра пастух шел по деревне и играл в рожок.   Крестьянские женщины уже   в 3 часа вставали, доили коров, а в 4 часа все выгоняли своих коров на улицу. Пастух их всех собирает  и гонит на островок на  пастбище. Коров собирали отдельно, овец собирали отдельно, туда же и коз. У Большого села было свое стадо, а на Старом селе было свое стадо.  То есть,  в Дубровке было два стада и разные пастухи. Одного пастуха нанимали из другой деревни и ему платили  какие-то деньги. А другого  пастуха нанимали из другой деревни, но он ходил по домам и ночевал там.  Сегодня он ночует у нас,  мы его кормим, на следующий день он пасет  коров и идет ночевать в соседний дом. Потом, когда  количество животных стало уменьшаться, коров и овец  стали пасти вместе и пасли уже сами жители,  у кого есть корова или овцы. А колхозных коров пасли за Окой. Коров туда переправляли на пароме, и там они жили все лето. Там же вместе с ними жили пастухи. За Окой  находился колхозный пчельник. В этом месте было много цветов, особенно, когда цвела клубника, и  с колхозной пасеки собирали очень много меда. Я помню, что наша соседка там работала  пчеловодом.                                                  

В середине 20-х годов был сильный пожар в Дубровках, горело поле. В то время было очень много пожаров, и поэтому  люди дежурили  по ночам  специально,  чтобы наблюдать, нет ли где пожара. Дежурили по очереди. Сначала один дом отдежурит, потом другой дом. Люди ходили с колотушками и стучали.   Когда я  училась в 6-7 классе, к нам  тоже приносили колотушку и мы ходили по селу. Постучишь колотушкой,  и люди знали, что село охраняется,  и что  можно спать  спокойно. Я ходила только вечером, а ночью бабушка ходила.  Село  охранялось не только от пожаров, но и от волков.  Между домом и двором с помощью плетней  люди делали свободное пространство, в котором, как правило, оставляли овец или гусей на ночь.  Волки  ночью перепрыгивали через это плетень, забирались туда  и поедали животных.  И, если идешь и стучишь в колотушку, то волки пугались. На людей волки не нападали. Это слишком умные животные, они только не говорят, но все понимают. 

В детстве я любила гулять по Дубровке.  Я ходила к Хохловой Анисии Никитичне и Прасковье Игнатьевне.  И даже ночевала у них. Они любили меня, так как в Дубровке во время войны  детей было мало. И вот приду  к ним и сижу.  И к Казанцевым, Василию Ивановичу и Анне Игнатьевне, ходила. А  почему – не знаю.    Просто назад домой не хотелось идти.  У них дом был такой хороший, и сами эти женщины были благородные и очень уважаемые на селе. Просто не из-за любопытства, может, позвали меня что-нибудь дать. Ведь моя мама работала продавцом, а на селе это большое дело. 

 

Фото из семейного альбома Фоминой В.И. Здание магазина в Дубровке. 

   

Я не знаю, была ли моя бабушка староверкой. У меня тут есть записи Валентина Ивановича. Он писал, что в Дубровке староверами были: Пакалины, Володихины, Катковы, Егоркин и Якушева.  Я раньше про староверов ничего не знала, но когда я прочитала Льва Николаевича Толстого про все привычки староверов, я сразу задумалась и сравнила, что у нас ведь была именно такая вера. Толстой считал, что староверы это секта. 

В школе я дружила с Тамарой Тимакиной. Еще из школьной жизни мне запомнилось, как мы ходили на экскурсию. 

В Дубровке  была работающая мельница, на речке в лесу. В 6-7 классе учитель математики водил нас туда. Мы шли пешком, транспорта не было. Учитель рассказывал нам, как работает мельница, где вода падает, где зерно засыпают.  Устройство мельницы мы изучали на уроке физики. Я это запомнила, так как сама учитель физики. Сейчас от мельницы никаких следов нет. 

(На карте Менде 1850 года водяная мельница на реке Мильчус в имении Голицына отмечена красной шестиконечной звездой). 

Я каждый год езжу на озеро Святое и проезжаю мимо этой речки. Сейчас там и речки почти нет. Удивительное природное явление - Святое озеро. Дно озера песчаное, и, когда наступаешь на песок, он не рассыпается, так как очень плотный. Вода изумительно чистая. Там, наверно, серебро есть, раз она такая чистая. Края озера ровные, как будто они обведены циркулем по кругу.   

Фото. Святое озеро сверху. Электронный сайт  monateka.com  

( В плане Генерального межевания Касимовского уезда  за 1790 год края Святого озера не такие ровные, как сейчас:

 

( В "Межевой  книге деревни Акуловой с пустошью Вышторной, Касимовского уезда, владения князя Голицина" за 1802 год дается такое описание Дубровок и деревни Акуловой:  " деревни Акуловой с пустошью Вышторной с сенными покосами, которая во владении конной гвардии ротмистра князя Федора Алексеевича сына Голицына.....За оврагом лес деревни Акуловой.....Сенной покос с пустошью, а налево, за озеро , сенной покос села Дубровок......означенное озеро, которое впадает в реку Оку... по течению ево на правой стороне 18 сажень  длина линии 400 сажени, а настоящая межа у означенного озера тою линией вниз реки Оки.... Идучи той линией вверх реки Оки, которая между объявленных дач составляет живую и непременную межу....Вправо через 100 сажень дровяной лес, между коим дачи села Дубровок с частью пустоши и черным лесом, владеют конной гвардии ротмистр князь Федор Алексеевич сын Голицына и морского флота капитан Алексей Степанович сын  Бестужева- Рюмина... .По берегу озера Великого...реку Оку... за озером сенной покос села Дубровок, дровяной лес деревни Акуловой с пустошью,,,, В оной деревне по последней...состоит мужского пола налицо 995 душ....

В Касимовском уезде дачи села Дубровки с частью пустоши Вышторной и с черным большим лесом и пашенной землей, сенными покосами, лесными и прочими угодьями, которые во владении...Начало межи... С левой стороны земли того же уезда деревни Акуловой с пустошью единственного владельца означенного  лейб-гвардии конного полка ротмистра князя Федора Алексеевича сына Голицына....С правой стороны дачи села Свинчуса.... того уезда владения полковника Николая Ивановича, сына Трубецкого....Угодья села Свинчуса - общие владения полковника Николая Яковлева сына Аленина, полковника князя Николая Ивановича сына Трубецкого, прапорщика Николая Ивановича сына Ладыгина.... Сенной покос села Свинчус....идучи той линией 15 минут лес села Свинчус...."/ГАРО, Фонд 892)

(Полковник Николай Иванович Трубецкой(1744), владелец части Свинчуса, был сыном Глебовой Марии Яковлевны.

В писцовых кн. 1628 – 1629: «За Семеном Федоровым сыном Глебовым в поместье, что ему дано из государевых дворцовых сел, половина села Свинчуса".

Возможно, Наталья Алексеевна Шаховская (Трубецкая), владелица Илебников, Мунора, Благодатной, приходилась ему правнучкой, и ее имение досталось ей по наследству).

( В плане Генерального Межевания Касимовского уезда за 1790 год обозначено озеро в селе Дубровки, впадающее в Оку.) 

 

 

(Примечание: ксерокопии плана  взяты из книги Кондрашова А.И.)   

Озеро было в Дубровке и в 1924 году

и в 1941 году. Карта РККА 

После войны люди стали разъезжаться из деревни. Сейчас, вообще, никого нет. Одно время было такое постановление, что из деревень нельзя было выезжать. Паспортов  ни у кого не было.  Уехать можно было в том случае, если ты выходишь замуж, а муж живет в другом городе. Второй случай уезда, если дети учились и, их куда-то после окончания учебного заведения направляли, то они уезжали. Это поколение моего возраста.

Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Тарасова Тамара Анатольевна. г. Спасск. 9 мая 1960 года.

  

Глава 4

Семьи Володихиных и Кубыниных тянулись к  знаниям. У  Ксении Петровны  четыре  сына окончили институты, Василий и Валентин окончили исторические факультеты в Рязанском педагогическом институте.  Валентин  последнее время занимался изучением истории нашего села. Дети этого возраста хотели  учиться. В то время в нашем селе образованных людей не было, и вот они, как первые ласточки, стремились получить образование.

Дубровка раньше всегда славилась хорошим разговорным языком, что не часто бывает. Некоторые, например, говорили  на « ять». А  в Дубровке  язык был чисто московский. Среди  окружающих деревень, Инякино и Полтавка, у нас разговорный язык был близок к литературному.  В семье Кубыниных устраивались вечерние читки книг при семилинейных лампах.  Читали Алексея Толстого « князь серебряный», и все дети внимательно слушали, обсуждали и были очень довольны, что такие читки устраивались.    У  Кубыниных  в семье три сестры доживали вместе. Пелагея была  учительницей в  Дубровках и работала здесь до самой пенсии.  Валентину пришлось всех этих сестер хоронить,  и все Кубынины  похоронены в одной могиле.  У сестер Кубыниных  был брат, дочка   которого  как-то приезжала в Дубровку перед смертью  последней сестры Анастасии,  но она как-то была оторвана от них, и у них контакта не получилось.

Фото. Могила Кубыниных на Дубровском кладбище. 2018 год.   

Василий  Володихин  был участником японской войны, служил на Дальнем Востоке. Когда окончилась Великая Отечественная война, то война с японцами  продолжалась, и Василия направили во Владивосток. Он был, по-видимому политруком. Когда он пришел из армии, он работал в Шилове инструктором исполкома. В это время умирает его отец,  Иван Степанович Володихин. Василию сообщают об этом, и он  приезжает в Дубровку. Но отца своего не стал хоронить потому,  что он был коммунист, а в то время всех коммунистов, связанных с церковью, наказывали и снимали с работы.   Из Шилова его переводят в Сапожковский район, где он работает председателем райисполкома.   Потом оттуда его направляют в  Новодеревенский район.  Ему, видно, эта не очень нравилась работа, и он переходит в Ивановский энергетический институт преподавать философию. Лекции он читал по памяти без единой записочки.  Он хотел читать лекции в медицинском институте  и говорил: «Я добьюсь этого». Но не получилось. В Энергетическом институте он проработал недолго,  подготовился к защите диссертации про Михаила Ивановича Калинина. У него нашли недочеты в диссертации, и он не защитился. После того, как  он вернулся  из Москвы,  у него случилось кровоизлияние в мозг, и он умер. 

Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Василий Иванович Володихин в кабинете Ивановского энергетического института.

                                

Дедушка и бабушка имели  четырехклассное образование. И они очень любили читать книги.  Дедушка  запомнился мне на лавке с газетой в руках, а бабушка любила читать Горького.  Как только подходило время, она говорила мне: « Ну, пошли читать». Мы включали семилинейную лампу, вешали ее  на жердочку, залезали с  бабушкой  на печку и начинали читать «Детство». Уж очень она была увлечена судьбой  писателя, как складывалась  его жизнь. Сначала она читала, потом я читала до тех пор, пока мы не засыпали, благо, печка была большая.

Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. В верхнем ряду справа стоит Иван Степанович Володихин.  

 Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Володихин Иван Степанович. Астрахань. 

 

Глава 5

В Дубровке был прекрасный парк, а напротив,  помещичий сад, окруженный  оградой из кирпича. Голицын хотел перестраивать ветхую деревянную церковь  и решил ее сделать из кирпича. 

Фото из  Касимовского краеведческого музея.   План приусадебной церкви в с. Дубровка. 19 век. Бумага, тушь.   

   

Потом   он передумал и снова решил построить деревянную церковь.  А из кирпича, заготовленного для строительства новой церкви, он решил сделать ограду в барском саду. И ведь до сих пор она стоит, ее даже разобрать невозможно.  Мне кажется, что в  в  Дубровках был кирпичный завод еще при Голицыных. В Дубровках  было две церкви: на Дубровском кладбище была каменная церковь,  а в парке, где липы растут, была деревянная. Там есть такое место. Его называли квадрат липовый. В центре этого липового квадрата находилась церковь.  Эту церковь  разобрали. Там было захоронение. На моей памяти там разрыли могилу. Вообще,  в парке было несколько захоронений. Я помню то, которое было  ближе к Гороховому колодцу.  Говорили,  что в могиле нашли золотую саблю.  Об этом и дома у нас говорили,  и все село знало.

Каменную церковь на кладбище можно назвать земской, так как в ней собирались жители Павловки, Полтавки, Дубровки, Акулова, Аделина, Крапивника. Эти все села были  приходом этой церкви. Вроде, церковным старостой был Губанихин Иван.  Это я слышала от Валентина Ивановича, который по крупицам собирал  историю Дубровки, ездил в архивы и музеи Рязани, Касимова и Шацка, посещал священника.

Вот у Валентина Ивановича записано:" Всё из церкви пошло  в Касимов.  Все ценности были размещены в доме Азовцева. Рязанский спуск, РАНО или  УОНО", видимо, Уездный отдел народного образования.

("Дубровки (Рязанская губ.) 25 мая 1919 г. зафиксирована передача усадебного архива и 8 картин в Рязанский губ. историко-художественный музей. О передаче архива Голицыных запись производилась дважды – возможно, его перевозили частями.  Без даты зафиксирована передача еще 7 картин и фарфора. Пометка о вывозе архива Голицыных сделана также в отношении Касимова." / Иванова Л. Вывоз из усадеб художественных ценностей. "Памятники Отечества". №25 за 1992 год).

Когда Валентин Иванович ездил в Касимовский музей, то видел там портреты Голицыных, но кто автор этих портретов -неизвестно. Вот его записи:" Видел портрет Голицына. Неизвестный художник. 18 век.  Портрет Голицына Ф.А. 19 век. Неизвестный художник. Портрет Голицына М.А.  19 век. Неизвестный художник".

Фото из Касимовского краеведческого музея. Неизвестный художник. Портрет князя Голицына. 1846 год. х.м. 

  

В его записях есть такие цифры. сколько при Голицыне у крестьян было коров, сколько овец, сколько они платили Голицыну за пастбище, какой оброк, сколько дворов (217), сколько бондарей, сколько пчеловодов.

"Сельский расход… Не приписанные крестьянским обществам селения  волости.  Староста – 495 рублей.  

Земли у Голицыных – 5 703 десятины. Крестьян – 3211 душ.

Безлошадных в Дубровках было 90 дворов/ семей, в Акулове - 35, в Полтавке -14, в Наследничьем - 60, в Павловке- 12. Было грамотных мужчин - 580, женщин - 70". 

"Село Дубровка, Дубровская волость:

Число лошадей - 300, коров-800, мелкого скота -1350.

в Акулове число лошадей -80, коров- 220,  мелкого скота  - 550".

"Последние слуги Голицыных:

Гаек Станислав Михайлович – садовник

Годунов Спиридон Борисович- управляющий

Андреева Мария Герасимовна – служанка              

Попов Семен Семенович – лавочник         

Ларюшкин Александр- лакей, управляющий

Луканин Дмитрий Петрович – перекупщик сена".

Из этого списка мне знакома фамилия Ларюшкина. Дом Ларюшкиных над Никольским оврагом до сих пор стоит. Я когда езжу на кладбище, всегда мимо него проезжаю. Он такой кирпичный. У Ларюшкина брат был, который там каким-то образом появлялся.

Валентин Иванович говорил, примерно, так, что Петр 1 и Голицын искали древесину для кораблей, и когда они проплывали мимо нашей деревни, Голицыну очень понравилась Дубровка и Акулово. И Петр 1 дарит Голицыну Акулово. Из-за того,  что Голицын участвовал в Полтавской битве и проявил себя там положительно, может, ему даже звание, какое там дали.   Позже,  Голицыну, который был фаворитом Екатерины 2, царица дарит  часть Дубровки  под названием  Степакино. Хотя я могу ошибаться.   Имение Голицына постепенно расширяется.  Голицын начинает прикупать землю там, где сейчас Полтавка. И в эту Полтавку  он переселяет часть населения из Дубровок. Поэтому там фамилии такие же,  как в Дубровке.  Потом появляется деревня Павловка, в которую  Голицын  переселяет  еще одну часть  населения из Дубровок.  Поэтому вся округа была дубровская  в центре с Дубровкой.  Можно сказать, что это была все одна большая Дубровка. Раньше Старое село  принадлежало Нарышкиным, потом эту землю покупает Муханов, потом у Муханова эту землю покупает Голицын.  А Новое село строил сам Голицын.  Видимо, Голицын  стал богатеть, богатеть,  и как Ленин в 1917 году назвал Голицыных самыми богатыми людьми России.

Валентин Иванович еще писал, что пашковцы пытались привлечь молодежь на свою сторону, но молодежь пошла по ленинскому пути.  Пашковцы - это разновидность баптистов.  Дело в том, что пашковец приезжал  откуда-то в Дубровку уже после революции, но так как он стал пропагандировать идеи,  связанные с Лениным,  Голицын понял, что обстановка усложняется, что ему недолго осталось жить при такой жизни, приходит конец, и поэтому ему надо было куда- то примкнуть. И он вступает в секту пашковцев.  У пашковцев была какая-то неопределенная линия. Они хотели оставить частную собственность, но дать волю народу, а на  чем эта воля народа будет основываться, они ответ не давали.  Эта секта перешла в политическую партию "Воскресение".  А откуда Валентин Иванович взял, что Голицын был пашковцем - мне неизвестно. 

(Партия «Воскресение». Это христианско-демократическая партия. Её создали в марте 1917 года по инициативе И. С. Проханова, лидера евангельских христиан. Партия просуществовала меньше года. Среди членов этой партии фамилия Голицына не значится.)

 

У Валентина Ивановича записано:

" Пашковцы  пропагандировали социальную гармонию и прогресс человечества достижимые лишь на базе частной собственности путем обеспечения достаточной свободы индивидуума в экономике и во всех сферах человеческой деятельности.  (журналы « Русский рабочий», « Апрель», «Беседа»).

И вот вторая запись:  

" Пашковцы близки к баптистской христианско-протестантской секте в России. Евангельские христиане западного происхождения, считали спасенными не только избранных, но и всех уверовавших в Евангелие. Путь к спасению велено выбирать самому человеку.  Пашковцы пытались выразить  интересы трудящихся. 1905-1907 годы -это прокадетская аристократия. После февральской революции  пашковцы создали партию "Воскресение". Октябрьскую революцию не приняли.  Противопоставили ей религиозную революцию Духа.  В 1944 году пашковцы объединились  с баптистами Евангельско-Христианской церкви".

 Для Валентина Ивановича дальнейшая судьба Голицыных после революции и национализации всего имущества в Дубровках  неизвестна.      

Я  уже забыла половину, поэтому боюсь напутать.   Голицыны всегда были при царе, и,  в основном,  они  были воинами. У царицы Софьи был фаворит Голицын. И этот Голицын выполнял основную воинскую миссию, ему было поручено победить татар на юге. Но у него это не получилось, он потерпел  поражение. Голицыны пошли из Литвы, а литовцы от нас отличаются очень многим. Какая цивилизация в Литве была! Я в 50-е годы ездила в санаторий через  Литву, и она отличалась от России,  как небо от земли. Какие там строения, какие ухоженные дома!  Никогда двери у них не закрывались, потому что не было воровства. А  у нас все основано на обмане и  на воровстве.  А литовцы,  они более прогрессивные.

Глава 6

В 2005 году в РИРО  была напечатана статья "Шиловское лозоплетение". РИРО - Рязанский институт развития образования. Вот отрывок из статьи: "Интересен рассказ местного жителя В.В. Володихина о том, как его   прадед (это середина XIX в.) плел детские сани в форме лошадки для какого-то знатного семейства из Москвы. Основа для санок была кованая, боковинки - ажурные. Изделие   получилось таким красивым, что заказчик заплатил   мастеру невиданную сумму - 25 рублей". 

Мне трудно сказать кто такой Володихин В. В. Я думаю, что Валентин Иванович рассказывал о своем прадеде Володихине. Надо же, какие дядя сведения-то знал!  Зря, что он не оставил об этом записи. Конкретно про этот случай я не слышала. Но у нас дед Иван Степанович Володихин тоже плел диван, который стоял у нас очень долго. Один диван у нас был плетеный из лозы, а еще один диван просто сделан был им из дерева. Он заготавливал лозу из ивы, которая росла вдоль реки Оки, особенно, с противоположной стороны от нас, там было много лозы. Потом он приносил ее домой,  замачивал,  очищал от коры и лоза была белого цвета. И потом он ее немного подсушивал, но до такой степени, чтобы она была гибкая, а иначе она может поломаться. Я  видела, как дедушка плетет, но в саму технологию не вникала.  Он плел руками, и иногда использовал гнутый нож для того, чтобы согнуть лозу. В частности, он плел диван, ну, а корзины в Дубровках все плели.  Мне кажется, что они учились друг от друга.  При мне таких курсов не было, где бы обучали лозоплетению. При мне были только ремесленные училища, в которых учили на токаря, слесаря, плотника. Скорее всего, в усадьбе Голицыных была мастерская, в которой обучали крестьян плести мебель. Видимо, там обучался мой дедушка. Это могло быть. Корзина до сих пор у меня есть, которая  мне досталась из Дубровки. Раньше ведер, особенно, не было, а корзины такие были. Потом еще плели корзины для корма скота  в виде большого бака, и в эту корзину клали сено.   По рязанскому телевидению я видела несколько передач о том, что сейчас в Шилове возрождается лозоплетение.  

В этом году мой внук решил сделать мне подарок на день рождения – свозить меня к Святому озеру. А раз мы едем на Святое озеро, значит, заедем в Дубровку на кладбище.  Это было в июне. Кладбище мне понравилось. Я внуку хотела показать могилу прадеда Дроздова, но там уже все заросло травой, и мы до нее не дошли. К Кресту мы подходили, который стоит на том месте, где была церковь.  Недалеко от Креста раньше был камень лакея. На нем было прямо так и написано - Лакей. Мой брат любил приезжать на кладбище рано весной, когда нет еще зелени. Он всегда обходил все камни, на которых были надписи.  Камни были четырехугольные, и на них был изображен православный крест и делались надписи. На некоторых надписи не сохранились. И вот брат мне все время эти камни показывал: " Вот, смотри, какой камень". Мы как приедем с ним, так по кладбищу и ходим, и ходим.

Фото. Недалеко от входа рядом с церковью на Дубровском кладбище имеется камень на могиле Христиана Фасмера с надписью на французском языке. По легенде Христиан Фасмер был учителем французского языка у Голицыных.  

Французы всё-таки приезжали в Дубровку. Впервые Дубровка должна была бы быть отмечена на карте 1706 года Гийомом же Лилем.Но масштаб между Тынерской слободой и Свинчусом  не позволил. А может, потому ,что на тот момент в Дубровках не было церкви.

 

На обратном пути с кладбища мы с внуком проезжали мимо кирпичной ограды барского сада и удивлялись, что она до сих пор стоит.  Я внуку говорю: "Смотри, кирпичная стена совсем не испортилась". Внук вышел из машины, посмотрел и говорит:" Правда". Мой внук все на Оку рвался, уж очень хотел Оку посмотреть. И все - таки мы поехали на озеро.

Я бы с удовольствием осталась в Дубровке на несколько дней, если бы из богадельни, например,  сделали гостиницу, и в ней можно было останавливаться. Тогда я бы могла чаще посещать кладбище. И иногда так хочется снова прогуляться по любимой Дубровке. Потому что ехать в Дубровку к своим родственникам, это сейчас уже как-то непринято. У каждого то внук, то правнук приехал, а если я еще приеду, это получится накладно очень. Если бы была гостиница, появились рабочие места. Мне кажется, она быстро бы окупилась.

Напротив кладбища жили Хреновы и учительница Елизавета Филипповна. Она жила с мамой. Это была очень бедная семья, и всегда люди говорили, что она не такая, как все. Все она делала по-особому, не так, как все. Как-то высмеивали ее, также как Валентина Ивановича высмеивали за то, что он писал заметки, что, мол, это ненужное дело. А Валентин Иванович был много общающийся, и общался со всеми в Дубровке. 

У меня есть фотография с похоронами Володихина Александра Ивановича, брата моей матери. Приблизительно 1962 год. Тогда я была на первом курсе института, и нас обучали фотографировать. Эта фотография - мой первый опыт. Люди идут от нашего дома  и приближаются к школе. Я хочу сказать, что сейчас, когда людей хоронят, никто провожать даже не выходит. Только выйдут соседи один - два человека,  а раньше идет все село. 

Фото Тарасовой  Т. А. Похороны Володихина А.И. 1962 год. Дубровка.  

 

Глава 7

 

У Валентина Ивановича имеется статья " Миля и Мирослав".     

                                      

Наталья Ивановна Володихина, которая рассказала эту легенду Валентину Ивановичу, жила рядом с нами и была супругой двоюродного брата моего дедушки, Семена Андреевича. Мужа Наталии Ивановны я никогда не видела, думаю, что его уже при мне не было. 

(По метрическим данным:

Семен (июль 1873), сын Андрея Семеновича Володихина. Семен Андреевич Володихин умер в  феврале 1916 в возрасте 42 лет от чахотки /ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 325, опись 281, дело 107).

Наталью Ивановну я помню. Она была местная, очень начитанная, выделялась своей культурой в среде  населения, и она выделялась даже уровнем жизни. У нее было два сына: один жил в Ташкенте,  другой в Казани. Из Ташкента  сын высылал ей сухофрукты, урюк, и она  их продавала, и за счет этого она жила более-менее.  Можно сказать, богато жила. К ней приезжала внучка, и мы с ней были у Наталии Ивановны дома. Внучка доставала из сундука урюк, и мы с ней ели его. Наталья Ивановна никогда в колхозе не работала. Тогда в колхозе денег не давали, и многие зарабатывали, кто как мог.  Но у нее еще была  дочь Фаина, которая вышла замуж за Кислова. У Кислова уже был сын Анатолий. Она воспитывала этого сына, но рано умерла. Анатолий впоследствии жил в Казани и работал на пароходах. Он был очень грамотный,  да и сам Кислов тоже был грамотный. Он одно время работал в Ташкенте и в Казани в школе с глухонемыми, обучал их понимать речь.  

У Валентина Ивановича вот тут записано, что в Дубровке жили толстовцы. К толстовцам относились: Володихина Наталья Ивановна и Кислов Александр Иванович.

(Толстовство - религиозно-этическое общественное течение в России конца XIX — начала XX веков. Возникло в 1880-х годах под влиянием религиозно-философского учения Льва Толстого. Основы толстовства изложены Толстым в произведениях " Исповедь" ," В чем моя вера? », «О жизни», «Христианское учение» и др. Последователи — толстовцы)/Электронный сайт: https://ru.wikipedia.org/wiki.

Мне интересно происхождение Наталии Ивановны. И почему она среди всех выделялась своей грамотностью? У нее самой первой в Дубровке появился туалет. Она жила в соседнем доме от нас, дом с домом.

(Предположительно, Наталья Ивановна Володихина родилась в Дубровке в 1882 году.

Наталья (1882), дочь Ивана Федоровича Степаночкина и Екатерины Федоровны. Ее крестные: Трофим Федорович Протасов и девица Евдокия Михайловна Степаночкина/ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 5)

Наталья Ивановна в записях Валентина Ивановича также значится как баптистка. Вот его список баптистов из Дубровки: 

Баптисты:

Дадонкин Василий Никитович

Попов  Семен Семенович

Ульянкина Прасковья Емельяновна

Ульянкина Мария Емельяновна

Володихина Наталья Ивановна

Урляпова Мария

Урляпова Прасковья

Ульянкин Григорий Григорьевич

Григория Григорьевича Ульянкина я  помню. У него был очень хороший дом, и он был очень хороший мастер.

 

Под контрибуцию попали:

Лунин Андрей Васильевич

Лунин Егор Васильевич (Биржевые газеты Ведомости)

Луканин Дмитрий Петрович                       

Малухины (Журнал Нива)

Игнат Богатый  (Русская мысль)

Пылаев  Алексей Максимович

Пылаев Никифор Филиппович

Сметанины

Смирновы.

 

Глава 8

У Валентина Ивановича есть записи о первых коммунистах в Дубровке.

Первые коммунисты.

Дубровская  ячейка (1918).

Якушев Павел Тимофеевич – секретарь.  Умер в Шилове.

Якушев Иван Тимофеевич              

Дубинкин Александр (Махачкала)

Гуров Иван Иванович (Саратовская область)

Гурова Ирина Степановна

Катков Григорий Иванович (Свинчус)

Катков Федор Григорьевич

Корнешов Григорий Леонтьевич (Дубровка. 1920 год. Астрахань)

Корнешов Павел Петрович

Урляпов Федор Иванович

 

Коммунисты 30-х годов

Абрамов Василий Антонович – председатель колхоза.

Корнешова Анна Васильевна

Корешков Иван Иванович – председатель сельского совета

Корешков Андрей Иванович (уехал в Задубровье)

Желтиков – двадцатипятитысячник из Москвы.

Кучаев Алексей Григорьевич                                          

Маскин Алексей Александрович (убит в Великую Отечественную войну)

Маскин Василий Александрович (убит тоже во время войны)

Мишина Наталья Андреевна, председатель сельсовета

Урляпов Михаил Кузьмич (комбат)

Хохлова Анисья Никитична

Пылаева Анна Дмитриевна (пред. колхоза)

Якушева Анна Андреевна

 

Из этого списка я знала Наталью Андреевну Мишину, мы общались с ней. Часто я ее видела вместе с мамой и бабушкой. Как-то она все время с моей мамой разговаривала, в магазине встретятся, говорят, а когда мы жили в Шилово, она заходила к нам и даже ночевала у нас. Раньше было такое правило.  Никакого транспорта до Шилова не было, и если в Шилове идет совещание, и приезжают на него работники : бухгалтера, счетоводы из Дубровок, то они приходили к нам ночевать, хотя ночевать было негде. Комната метров 16, и вот, на полу, бросят шубу или какую одежду, и вот так спали. Раньше считалось, что раз уж мы из Дубровок, то это одна Дубровская семья, и нужно было встретить и дать возможность остановиться.

(В 1950 году председатель Инякинского Сельского Совета, Мишина Наталья Андреевна, выдвигается кандидатом в депутаты Районнного Совета по Шиловскому избирательному округу № 37, а также кандидатом в депутаты сельских и поселковых Советов по избирательному округу № 19.

Фото вырезки из газеты " Колхозный призыв"  за 1950 год.

21 декабря 1950 года газета " Колхозный призыв" опубликовала статью со списком депутатов, избранных в районный Совет депутатов трудящихся. В этом списке значится Мишина Наталья Андреевна).  

Про Гурову Ирину Степановну я тоже слышала. У Ивана Степановича Володихина был сын Павел от первого брака. Когде его жена умерла, то Павла забрала к себе сестра его первой жены на Украину.  Может,  она  была Гурова? 

Хохлова Анисья руководила бригадой. В барском саду выращивали овощи. Там такие плантации были! Все население нашей деревни ходили полоть туда.  И все, что пропалывали, всю эту траву, которую вытаскивали из земли, весь этот сор сушили и несли домой, чтобы кормить коров. Прямо вязанки клали к себе на плечо, и вот Кубынины - сестры всегда носили эту траву к себе домой.  Анастасия и Анисия  постоянно работали на этих плантациях, может, летом и Пелагея там работала.

Якушева Анна Андреевне. В селе ее  звали Курноска.  Вместе со своей дочерью, Зинаидой Яковлевной Лариной, она сначала жила через три дома от нас. Дом у них был совсем плохой.  А потом они купили половину хорошего кирпичного дома напротив нас.  Зина всегда общалась с нашей мамой, рассказывала ей про своего сына, с которым она жила после смерти матери. Как я помню, сын был неженатый, работал в колхозе механизатором, был хорошим специалистом, трактористом. Зина общалась со всеми. Но я вот помню, что к Зине никто никогда не ходил из Дубровок. В деревне говорили, что у нее сын нагулянный.  А может, это сын Ларина.  У них был хорошо огороженный прекрасный  огород.  Я все это сама видела, как Зина выращивала там картошку и моркошку.  Ее сын был общительный, он со мной всегда разговаривал, и если, что попросишь его, например, вспахать, он всегда все сделает. Обычные сельские труженики. Зина умерла совсем недавно. 

Люди не хотели революции, они ее не признавали. Мой дедушка точно не признавал революцию. Просто заставили людей подчиняться, ссылали в ссылку. Среди крестьян бытовало мнение, что для хорошей жизни нужны земля и лошадь. Ну, естественно,  и корова. В 30-е годы Ивана Степановича раскулачивали.  У него была лошадь, а считалось, что если у человека есть какая-то частная собственность, значит, он хорошо живет. В семье говорили, что из-за лошади дедушку подвергали преследованиям и хотели сослать в Сибирь, и уже были составлены для этого документы, но из-за того, что у него было пять детей, его защитили и не тронули.  Семья моего дедушки сама выращивала просо, потом его жала, цепями выбивала просо, потом как-то превращала его в  пшено. Все это выращивалось своими руками.  На огороде сажали картошку, тыкву, помидоры, огурцы. Деревьев никаких не было потому, что за них надо было платить налог. Бабушка рассказывала, что перед войной время было очень тяжелое, надеть было нечего, денег не было, а ее сын Владимир в это время учился в Спасске в педучилище, и ему нечего было носить из одежды. Бабушка разрезала свою какую- то шаль, сшила ему рубашку и была этим очень довольна. Владимира через год забрали в армию, и когда он вернулся из армии, то пошел учиться в Сасово на товароведа. Владимир - 1926 года рождения, и перед войной он поехал учиться в Спасск потому, что тогда все шли в Спасск.  И хотя еще не было войны, люди жили очень плохо. Во время организации колхозов стали отбирать землю, урезать ее. То сначала обещали землю крестьянам дать, а на самом деле, ее не дали, а тогда вся жизнь заключалась в том,что ты имеешь землю, и на ней ты что-то выращиваешь и можешь себя прокормить. А во  время войны и после войны были карточки по количеству душ в семье.  На эти карточки ты можешь столько-то грамм хлеба купить. Было очень много бедных, очень много. Они ходили по дворам, просили милостыню. Из Полтавки часто приходили и просили.  Если им дадут кусочек хлеба – это большое дело было.  Они его берегли. В основном, подавали только хлеб по кусочку.  А после войны жили  так: собирали гнилую картошку и сушили ее. В поле выращивают картошку, часть убирается, а часть остается,  в земле всегда остается какая-то часть урожая. Она за зиму промерзает, а потом весной она становится гнилой и подсыхает. И вот эту сушеную картошку мы  через жернова пропускали и превращали ее в муку. И из этой муки пекли блины. Это было  с 1947 по 1950 годы.

Глава 9

Русско-японская война (1904-1905)

Кубынин  Степан Васильевич

Малухин Иван                       

Савушкин Андрей Егорович

Буянов Иван Яковлевич

Первые комсомольцы:

Корнешов Михаил  Петрович,  секретарь комсомольской  организации  в 1918 году.

Володихин Александр Семенович

Володихин Павел Семенович

Дадонкин Федор Никитович

Дроздова Ольга Ивановна (Акулово)

Егоркин Никита Васильевич         

Егоркин Павел Михайлович

Корнешов Василий Павлович

Лунин Петр Трофимович

Из этого списка я знаю только Володихиных Александра и Павла. Они жили рядом с нами и приходились троюродными моей маме. 

Не знаю, но кто-то из Дроздовых в Акулове был учительницей.           

Вот, как написано у Валентина Ивановича о том, чем занималась молодежь после революции:

" Культмассовая работа, вечера,  спорт. Защита помещичьего здания от слома его крестьянами.  Защита парка, его ограды, кирпичной изгороди вокруг фруктового сада от жителей.  Для этого комсомольцы устраивали дежурства. Проводили огромную работу в деле  колхозного строительства. Развитие спорта. В парке комсомольцы сделали спортивный стадион".

При мне в парке уже стадиона не было, а только была танцплощадка на липовой аллее.  Просто участок достаточно ровной земли, и там устраивались танцы. Приходит человек с гармошкой или с баяном, с аккордеоном и играет. Когда я в 16 лет начала ходить на танцы, я не помню, чтобы у нас радиола была. Только на гармони играли. 

                                                                      

Я помню, что вокруг княжеского имения было много бордовых пионов.  Они были посажены еще при барской жизни.  У людей  в Дубровке были палисадники, но, особенно, цветов там не было, а пионов тем более.  Также много боярышника вокруг этого дома было.  В парке - хвойные  деревья, которые Голицыны завезли из Америки. Это не простые елки были, а особенные, с мягкими иголочками. 

У Валентина Ивановича написано, что, когда появились комсомольцы в 1918 году, то они первым делом стали охранять княжеский дом, не давали его крестьянам разрушить, а у секретаря комсомольской организации даже появился наган. Когда произошла революция, всё стали ломать, громить, а среди населения Дубровки была такая идеология, что нужно было сохранить княжеский дом. Комсомольцы сами в княжеский дом не заходили, им только поручили охранять его. 

Глава 10

Но все же имение растащили, потому  что материалов никаких не было. Каждую доску нужно было где-то достать, и не на что было доставать.  А может,  из-за ненависти разграбили. Как я у Валентина Ивановича читала, что Голицын  все - таки каким-то образом думал о том, что он очень сильно эксплуатирует крестьян. Но, может быть, жизнь была такова, такая же, как и сейчас  у нас. Одни уж очень хорошо завладели имуществом, которое принадлежало народу, а другим- ничего. Так и тогда было. Дело в том, что вся земля, поля, лесные угодья, пастбища принадлежали Голицыну.  А крестьяне должны были платить за пастбище, сколько-то сена они должны были сдать. У Голицыных было свое животноводство,  и им нужно было сено. У Валентина Ивановича даже записано, сколько крестьяне должны были отработать на барщине. За это его считали жестоким.

Надо сказать, что каким бы помещик не был жестоким, сам он много делал.  Голицыны старались вникать во все дела. Мне моя бабушка рассказывала, что когда Голицыны еще жили в усадьбе, супруга Голицына каждое утро вставала рано,  обходила все свое имение. Она смотрела, что нужно сделать, сделано ли то, что она поручала вчера. Она пешком обходила парк, сад. Она наблюдала за хозяйством, все ли сделано то, что они решили на домашнем совете. 

Фото с электронного сайта https://www.geni.com

Княгиня Анна Борисовна Голицына (Щербатова), супруга Голицына Петра Павловича. 

        

Фото с электронного сайта https://www.geni.com

Имение "Терны" князя Бориса Сергеевича Щербатова ( в настоящее время Сумская область, Украина). Борис Сергеевич сидит справа на скамье, за ним его дочь, княгиня Анна Борисовна Голицына. князь Петр Павлович Голицын стоит слева крайний. Фотография 1911 года.     

Я хочу съездить в Москву к Валентине Ивановне Матвиенко, в отдел культуры в Рязани, в Шилово и обратиться с просьбой о восстановлении княжеского дома Голицыных в Дубровке.

Глава 11

            

Гражданская война (1918-1920)

Урляпов Михаил Кузьмич                    

Кубынин Петр Степанович

Аниськов Василий Иванович

Гальцын Василий

Гуров Иван Иванович

Брысин Василий

Додонкин Евгений Никитович

Додонкин Василий Никитович

Додонкин Владимир Никитович

Егоркин Дмитрий Иванович

Егоркин Максим (Степакино)

Егоркин Андрей Иванович

Когаков Василий Егорович

Когаков Федосей Егорович

Когаков Григорий Егорович

Катков Григорий Иванович

Корнешов Григорий Леонтьевич

Корнешов Петр Леонтьевич

Корнешов Петр Семенович

Корнешов Иван Андреевич

Лунин (летчик)

Лунин Владимир Андреевич

Левошина Евдокия Ивановна

Маскин Иван Тимофеевич

Маскин Федор Андреевич

Пакалин Сергей Михайлович

Пакалин Максим Егорович

Пылаев Александр Дмитриевич

Тимакин Дмитрий Иванович

Ульянкин Иван Иванович

Ульянкин Иван Григорьевич

Урляпов Владимир Емельянович

Урляпов Максим Акимович

Ульянкин Егор Иванович

Пакалин Федот Егорович

Хохлов Александр Никитович

Хохлов Василий Михайлович

Якушев Григорий Иванович

Якушев Иван Тимофеевич

Якушев Илья Тимофеевич

Кто погиб:                           

Корнешов Андрей Васильевич

Корнешов Дмитрий Васильевич

Ламтев Иван убит

Лунин Василий Максимович погиб

Пылаев Федор Никифорович убит

Сметанин Григорий убит

Ульянкин Алексей Иванович убит

 

Левошина Евдокия Ивановна была одинокая и жила напротив магазина на нашем порядке. У нее, по-моему, собирались баптисты и пели. Бабушка мне рассказывала, что Левошина  была медсестрой на войне, и  ее нервная система подводила, поэтому  она отваривала и  пила маковые головки. Тогда в каждом доме выращивали мак. Еще бабушка мне рассказывала, что наши баптисты имели какие-то связи с баптистами из Сибири.  Когда у Левошиной проходили сборы, и собрались все баптисты,  был такой разговор, что Евдокии Ивановне прислали посылку из Сибири,  и все баптисты собрались там чай устраивать.  И они там пели песни.  Моя бабушка тоже туда ходила, но от случая к случаю, например, один  день сходит,а пять дней не ходит,  у нее есть время - она идет, а нет времени – она и не пойдет,  а Прасковья Ульянкина, полная женщина, которая тоже жила рядом с магазином, была ярая баптистка, ни одного собрания не пропускала. Это был 1948 или 1949 год.

(По метрическим данным: Лунин Василий Максимович, внук Андрея Васильевича Лунина, был крестным у своего двоюродного брата Семена Федотовича Покалина в 1916 году/ГАРО. Фонд 627,опись 281, дело 107)

Вот список участников 1 Мировой войны, составленный Валентином Ивановичем.

Первая Мировая война.

Дадонкин Емельян Евдокимович

Когаков Григорий Егорович

Когаков Елисей Егорович

Когаков Федосей Егорович

Казанцев Аким Михайлович

Казанцев Иван Михайлович

Катков Федор Григорьевич

Катков Филипп Григорьевич

Корнешов Никита Федотович

Корнешов Федот Федотович

Корнешов Николай Леонтьевич

Корнешов Василий Леонтьевич

Лунин Аким Михайлович

Лунин Владимир Андреевич

Лунин Максим Андреевич

Лунин Степан Андреевич

Маскин Захар Тимофеевич

Пылаев Дмитрий Никифорович

Пылаев Яков Никифорович

Покалин Федот Егорович

Покалин Сергей Михайлович

Покалин Сергей Егорович

Покалин Максим Егорович

Малухин Василий Михайлович

Ульянкин Емельян Алексеевич

Урляпов Андрей Емельянович

Хохлов Александр Михайлович

Хохлов Андрей Михайлович

Хохлов Василий Михайлович

Хохлов Александр Никитович

Хохлов Максим Никитович

Якушев Василий Иванович, конец Большого села.

У Валентина  Ивановича  есть материал о первых председателях.

Председатели колхоза:

Якушев Павел Тимофеевич

Урляпов  Федор Иванович

Желтиков ( двадцатипятитысячник из Москвы)

Корешков Иван Иванович

Корешков Андрей Иванович

Абрамов Василий Антонович

Пылаева Анна Дмитриевна           

Молодцов Андрей Афанасьевич  (Акулово)

Митюрин Иван Алексеевич

 

Многих Валентин Иванович знал лично и общался с ними. 

Эсеры:

Лукашин Филипп Максимович

Егоркин  Филипп Васильевич

Маскин Сергей Матвеевич

Катков Федор Григорьевич (троцкистское направление)

Катков Федор Григорьевич был супругом Нины Катковой, которая часто приходила к моей бабушке. 

(По документам Дубровского Волостного правления дед Федора Григорьевича, Катков Никита Иванович, заведовал Экономией у князей Голицыных.

"1871 год июля 18 дня села Мелихова временно-обязанный госпожи Бреверн крестьянин Илья Кузьмич Згадов принес жалобу, что куплено им у односельских крестьян Трофима Парфенова Старикова и Дмитрия Никитина Сибрикова луг для скошения травы в настоящем году на речке Мильчус, принадлежащий князю Голицыну снятия им в аренду всю сторону по речке Мильчуса к селу Дубровкам за 8 рублей при свидетелях....Наконец, Стариков и Сибряков не дали ему скосить и убрать часть луга, указывая на черту, по которую ему был продан луг...

Волостной суд, разбирая жалобу крестьянина Ильи Згадова..,.принял во внимание разъяснение заведующего Экономией князя Голицына Н.И. Каткова, явившегося по просьбе ответчиков.., который в присутствии суда объяснил, что луг им прежде продан не был. А дан в дар взамен потравленного скотом деревни Полтавы по ту сторону речки Мильчуса к селу Наследничьему..."/ГАРО.Фонд 349-1-1) 

Вот и все записи Валентина Ивановича, оставшиеся после него. Больше ничего нет. В 2016 году вышла статья, в которой Андрей Николаевич Гаврилов. директор Шиловского краеведческого музея, рассказывает: " Сюда приезжал краевед Володихин, очень знающий человек, так вот, его тетка, которая работала у Голицыных служанкой, хранила кольцо со странной символикой: якорь, мастерок и сердце. Сам краевед считал ее масонской". О перстне я ничего не слышала. Но это могло быть. Если что-то и было с перстнем, то это связано с теткой Валентина Ивановича, сестрой отца,  Прасковьей Стефановной  Кубыниной.  Но работала она у Голицыных или нет – я не знаю. А то, что Валентин Иванович дружил с директором Шиловского краеведческого музея – это сто процентов. Он и в Рязани дружил с работниками музея.

У Кубыниных были сбережения из золота: золотые монеты 1890 года. Я сама видела эти монеты. Мне Валентин Иванович их показывал. Когда последняя Кубынина умерла, ему пришлось хоронить ее и, вообще, он всех Кубыниных хоронил,  и после их смерти он обнаружил эти монеты у них. Это были золотые монеты, на одной стороне которых был нарисован Николай 2, а с обратной стороны - герб. Мы особенно не дружили с Кубыниными. Так,  общались. Я только в последние дни их жизни узнала, что они двоюродные сестры моей мамы и Валентина Ивановича по линии отца.  Они были замкнутые, ни с кем не разговаривали, только с Валентином. А почему? Потому что у них там были одни женщины и они то попросят его дрова разрубить, как помочь, они к нему обращались.

У них последняя умерла  Анастасия. Вот он ее до последних дней выхаживал. Она была немощная, даже лежала, а  он за ней ухаживал. Все сестры Кубынины умерли от старости. Но несмотря на то, что у них были золотые монеты, они не могли ими воспользоваться, как и другие дубровчане, у которых были запасы золотых монет, привезенные с заработков или полученные за работу у Голицыных. Люди не могли их использовать, так как царские деньги были запрещены в ходу.  Было так, что некоторые люди эти монеты переплавляли. Но все это делалось тайно. Я помню, в 70-80 е годы, чтобы сделать  золотой зуб, нужно золото. А где его взять? Так вот те, у кого были золотые монеты, давали врачу-стоматологу, и он делал из них золотой зуб.  А официально взять золото было нигде невозможно.  Все это делалось неофициально. И до сих пор люди, которые сохранили золотые царские монеты, не знают, куда их деть.  Банк наш их не принимает. Это только в Москве есть Монетный двор по продаже таких вещей, но это надо регистрировать, долгая история. Если в Дубровке люди имели золотые монеты, они не знали как их применить, кроме как хранить, прятать в горшках, закапывать в землю. И голод был, и одеть было нечего, а использовать имеющиеся золотые монеты люди не могли. 

Бедность в Дубровке была годов до 90-х. Некому даже гроб было сделать, когда умирали люди. Совхоз в похоронах никакого участия не принимал. Нужно было искать какого-либо частника. В Дубровках на Старом селе в самом конце к речке жил мужчина не то Хохлов, не то Смирнов. Скорее всего, Константин Смирнов. Когда кто-нибудь умирал, то приходили к нему и просили его сделать, и он делал. У него для этого доски были. Тогда ведь проблема была доску достать, какую-нибудь ткань для обивки гроба, какой-нибудь платочек, чтобы на похороны надеть. Когда Валентин Иванович умер в 1992 году, тетя Нина Щербакова сообщила об этом телеграммой моей маме. А у нас было  в то время очень трудное положение, денег не было, зарплату не давали. Я работала в школе,  а зарплату мне не платили, но, к счастью, мне заплатили в тот момент отпускные, и вот эти деньги мы израсходовали на похороны Валентина Ивановича. Мама приехала в Дубровку и пошла к этому мужчине на Старом селе,  и он сделал гроб для Валентина Ивановича, и она этому была безумно рада, потому что больше идти было не к кому. Валентина Ивановича хоронила моя мама, а сама умерла в 93 года. 

(Уже после смерти Володихина В.И.  газета " Сельские зори"(Шилово) от 18 июля 1995 года напечатала статью "Дубровка" по материалам Валентина Ивановича. 

 

Вот говорят, что Шиловский архив сгорел. Не знаю, может, кто специально это сделал.

В своих воспоминаниях Владимир Негодяев говорит, что нас история в школе совсем не интересовала, и я с этим согласна. Нас интересовало только то, что есть на столе, что сегодня будем кушать.

Время, в которое мы жили, было тяжелое, но веселое, и люди были добродушнее, чем сейчас.

Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Тарасова Тамара Анатольевна - учительница школы №2 (Кораблинский район).   

                                                         

   

   

: