|
Как на речке, на реке, братцы, было на Камышинке2,
Собиралися там, соезжалися они люди вольные,
Люди вольные сбиралися, они беспачпортные:
То донские, гребенские казаки, они со яицкими3.
Атаманом был у них, братцы, Ермак Тимофеевич.
Да он речи говорил, Ермак, ровно как в трубу
трубил:
«Уж вы думайте, ребятушки, да вы все подумайте,
Да меня ли Ермака ли казака вы меня послушайте.
Вот проходит у нас, братцы, все летушко теплое,
Наступает вот у нас, братцы, зимушка холодная,
Да и где же мы эту зимушку ее зимовать будем?
На Яик идти, ребятушки, да он переход велик,
А на Волге быть, ребятушки, да нам все ворами4
слыть;
Под Казань город идти – да там Грозный царь,
Грозный царь стоит, сам Иван Васильевич:
Нам, казакам, быть да нам переловленным,
По разным тюремочкам всем быть порассаженным,
А мне, Ермаку-казаку, да мне быть повешену.
А вы думайте, ребятушки, да все подумайте,
Да где же мы эту ее зимовать будем.
Уж вы делайте, ребятушки, лодочки еловые,
Да вяжите вы, ребятушки, ташечки-колоночки5,
Да садитеся, ребятушки, во легкие лодочки,
Вы пущайтеся, ребятушки, во мать во сине море,
Зимовать мы будем, ребятушки, на речке Камышинке». |
Как на Волге-реке, да на Камышенке
Казаки живут, братцы, люди вольные:
Все донские, гребенские со яицкими.
У казаков был, братцы, атаманушка –
Ермаком звали Тимофеевичем.
Не злата труба, братцы, вострубила,
Не звонка ли, не громка ли речь возговорила –
То возговорил, братцы, Ермак Тимофеевич:
«Уж вы думайте, казаки-братцы, попридумайте!
Как проходит у нас лето теплое,
Настает, братцы, зима холодная.
Еще где нам, братцы, зимовать будет?
Нам на Волге жить – все ворами слыть.
На Яик идти – переход велик,
На Казань идти – грозен царь стоит,
Грозень царь стоит, братцы, немилостивый.
Он послал на нас рать великую,
Рать великую – в сорок тысячей.
Так пойдемте же да возьмем Сибирь!»
|
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.