Шувалова, Мавра Егоровна (рожденная Шепелева), графиня, статс-дама императрицы Елизаветы, жена Петра Ивановича Шувалова. Родился 23 апреля 1708 г., ум. 9 июня 1759 г.
Происходила из старинной дворянской семьи.
Её дед был окольничий и думный боярин. И он, и отец её служили в армии Петра.
Благодаря покровительству дальнего родственника Дмитрия Андреевича Шепелева, Мавра Егоровна Шепелева еще девочкой в 1719 г. была взята ко двору и определена в камер-юнгферы (в девушки) к цесаревне Анне Петровне.
Её веселый нрав, бойкость и ум располагали к ней и вскоре она сделалась любимицей придворных и молодых цесаревен.
Когда Анна Петровна вышла замуж, она увезла с собой в Голштинию и молодую камер-юнгферу, у которой, впрочем, сохранились очень хорошие связи на родине. Она была очень дружна с цесаревной Елизаветой Петровной и вела с ней переписку.
Между Елизаветой Петровной и Маврой Егоровной установились самые близкие дружеские отношения, которые ясно видны при чтении их писем, дошедших до нас в довольно большом количестве. Мавра Егоровна и её будущий муж П. И. Шувалов принадлежали к тому малочисленному, но сплоченному кружку, который окружал цесаревну в её удалении от большого двора, к её "хору», главным лицом которого уже тогда был Алексей Разумовский.
Мавра Егоровна была настолько любима Елизаветой Петровной, что Воронцова считала честью соперничать с нею, первым и наиболее близким лицом к императрице. После вступления Елизаветы Петровны на престол М. Е. Шувалова делается влиятельной особой: от неё зависят милости и повышение; этим обстоятельством скорее всего и можно объяснить её брак с одним из блестящих придворных императрицы П. И. Шуваловым (февраль 1742 г.). Брак этот состоялся незадолго до отъезда императрицы на коронацию в Москву. В день коронации 25 апреля 1742 г. М. Е. Шувалова была пожалована в статс-дамы.
Брак её с Шуваловым не был счастлив.
Даже в переписке тогдашних дипломатов увековечены её семейные несчастия и измены её мужа; указывают и на причины их. М. Е. Шувалова была очень некрасива: была мала ростом и дурна лицом. Один современник распространяется о её "отвратительном рте», другой говорит "rien n’approche de sa laideur, c'est la f?e Concombre».
Еще более непривлекательные сведения сохранились о её нравственном облике, веселая и искательная перед сильными мира сего, она была горда и высокомерна с людьми малыми, тем, кто сумел ей угодить, она всячески помогала, но горе тому, кто возбуждал её немилость: мстительность её была безмерна. Существует много фактов подтверждающих её злое влияние на императрицу, слабостям которой она умела так ловко удовлетворять, и которая особенно ценила её игривый нрав, уменье посмеяться над людьми, способность всегда иметь наготове шутку.
Влияние М. Е. Шуваловой часто ослаблялось вследствие интриг, жертвой которых, и далеко не невинных, был её муж. Но с
1749 г., когда М. Е. Шуваловой удалось провести в фавориты Ивана Ивановича Шувалова, её положение вновь и надолго упрочилось.
М. Е. Шувалова умела даже ослаблять влияние Разумовских. В 1754 г. у Шувалов умер сын и М. Е. Шувалова поехала на богомолье в Киев.
По всей Малороссии ее встречали с большим почетом, как лицо, близкое к императрице, и жену влиятельного вельможи. Она принимала множество просьб и жалоб на гетмана. Обещая дать ход этим жалобам, она принимала подарки, и, говорят, собрала до 60 т. рублей.
Граф К. Разумовский почуял грозу и написал М. Е. Шуваловой заискивающее письмо, на которое она ответила очень сухо. Боясь жалоб М. E. Шуваловой, Разумовский отказался от эскорта конных казаков и стал жить скромнее и тише. Вообще М. Е. Шувалова умела использовать положение дел: она была очень проницательна, умна и даже обладала литературным талантом. Ей приписывали сочинение в 1730 г. "комедии» на малороссийском языке, в которой описывались злоключение принцессы Лавры. Хотя нет определенных доказательств, что автором этой пьесы была М. E. Шувалова, но несомненно, что она, владея малороссийским языком, умела писать живо и образно, и могла так порассказать о человеке, что надолго делала его посмешищем двора.
Пьеса эта исполнялась в Москве в Покровском, а в С.-Петербурге — в Смольном и несмотря на то, что к представлению допускались лишь близкие к цесаревне люди, привлекла в 1735 г. внимание Тайной Канцелярии. Однако допросы, ни к каким неприятным последствиям для участников "комедии» не привели.