Панютин, Степан Феодорович, статс-секретарь Е. В., тайный советник.

По происхождению своему принадлежал к древнему дворянскому роду, записанному по Нижегородской губернии.

Он родился 23-го октября 1822 года от брака отца его, Феодора Сергеевича (см. ниже) с девицею Надеждою Евграфовною Мерлиною (из дворян Московской губернии).

После первоначального домашнего воспитания С. Ф. Панютин, в 1832 году, был определен в Пажеский корпус, откуда, однако, по неспособности в военной службе, был выпущен в 1842 году для определения к статским делам. Панютин поступил тогда-же чиновником для письма в собственную канцелярию наместника Царства Польского — князя Паскевича-Эриванского, очень хорошо знавшего отца Панютина, который в то время командовал одною из дивизий, расположенных в пределах Царства.

Пройдя последовательно разные канцелярия должности, молодой Панютин скоро сделан был чиновником особых поручений при наместнике-фельдмаршале и, как таковой, был, между прочим, послан оказать помощь населению Радомской губернии, пострадавшему от сильного разлива Вислы и развившегося вследствие этого тифа.

Разъезжая по деревням для облегчения страждущих и раздачи им денег, С. Ф. Панютин сам заразился тифом, от которого едва не умер.

За успешное исполнение своего поручения Панютин был награжден званием камер-юнкера двора его величества. Затем Панютин находился в свите наместника, т.-е. при Главной квартире действующей армии во время непродолжительного Венгерского похода, был очевидцем многих сражений и в то же время состоял при Полномочном Комиссаре австрийского правительства для облегчения сношений последнего с нашими войсками и за свое усердие к службе удостоился, по окончании кампании, пожалования австрийским орденом Св. Стефана 4-й степени.

Кроме того, Панютин был назначен секретарем бывшей в Варшаве конференции между нашим и австрийским правительствами по определению долговой суммы за продовольствие наших войск в пределе австрийской империи.

Продолжая и после этого состоять при наместнике Царства Польского князе Паскевиче в должности чиновника особых поручений, Панютин сопровождал его в 1854 году в Бухарест, куда князь направился в звании главнокомандующего наших войск, расположенных по западной и южной границам и направленных для действий против турок во время возникшей в то время войны с ними.

Сильная контузия, полученная И. Ф. Паскевичем 27-го мая 1854 года при осаде крепости Силистрии на Дунае, принудила князя оставить театр военных действий и возвратиться в Варшаву, где он скоро и скончался (20-го января 1856 г.).

Панютин вместе с Паскевичем покинул действующую армию и находился до самой его кончины в Варшаве.

Он с великою благодарностью относился в памяти князя Паскевича, портрет которого, а также и фотографическая копия с памятника фельдмаршала неизменно висели в кабинете Панютина до конца жизненного его пути.

С назначением наместником Царства Польского князя М. Д. Горчакова, Панютин не нашел возможны м продолжать службу в Варшаве и был причислен к Министерству Внутренних Дел, и только вспыхнувший мятеж в Северо-западном крае вновь вызвал Панютина к деятельности в Варшаве, но весьма не надолго: он был назначен в 1863 году председателем Следственной Комиссии для разбора дел по политически м преступлениям и обратил на себя внимание графа М. И. Муравьева (в то время генерал-губернатора Западного края), по представлению которого и был назначен губернатором в Вильну.

В этой должности Панютин явился одним из ближайших и ревностнейших сотрудников как графа Муравьева, так и его преемников — К. П. фон-Кауфмана и графа Э. Т. Баранова, принимавших решительные меры к усмирению восстания в западных губерниях, к возможному устранению его на будущее время, а также к обеспечению крестьянского населения этих местностей землею и доставлению им независимости от бывших их помещиков.

Панютин много заботился о постройке православных церквей, об обеспечении быта православного духовенства, об обучении в народных школах русскому языку и о придании ему того значения, которое он должен был иметь в Западном крае. Одним словом, Панютин является выдающимся деятелем в борьбе с польским влиянием; как таковой, он и подвергся нападкам в некоторых органах нашей печати того времени.

В 1866 году в Вильне появилась холера, быстро развивавшаяся вследствие местных условий (как-то: густо населенных домов, узких улиц, маленьких дворов, грязного содержания домов и улиц и т. д.). Благодаря личным энергическим заботам губернатора, холера скоро прекратилась, и признательное городское общество просило Панютина принять звание почетного гражданина г. Вильны. Но он скромно отказался от этой чести.

Когда, с назначением виленским генерал-губернатором генерала А. Л. Потапова, последовали изменения в отношении мер дальнейшего обрусения края, Панютин оказался вынужденным в 1868 году оставить свою службу в Вильне. Он был снова причислен к Министерству Внутренних Дел с производством в чин тайного советника.

По этому поводу существует рассказ, что пред оставлением Вильны Панютин имел разговор с предшественником Потапова, графом Барановым, сообщившим Панютину, что он заготовил уже представление о назначены ему майората в Ковенской губернии в 5.000 рублей дохода.

Панютин вспылил и сказал, что он должен был конфисковать и конфисковал имения мятежников, но никак не с тем, чтобы они или их дети могли когда-либо сказать, что он делал это для того, чтобы передать чужие имения своим детям и внукам, и что поэтому он откажется от такой монаршей милости, если она уже состоялась. Баранов довел об этом до сведения Императора Александра II, который назначил Панютину при его причислении к Министерству пожизненное содержание в шесть тысяч рублей.

Состоя при Министерстве, Панютин сделался скоро членом, а затем и видным деятелем образованного по почину Императрицы Марии Александровны Общества Красного Креста.

События на Балканском полуострове, предшествовавшие минувшей войне нашей с Турциею, и в особенности кровавая борьба в Черногории побудили Общество Красного Креста послать в Цетинье все необходимые средства для подачи раненым необходимой помощи. С этою целью был снаряжен в Черногорию особый отряд под начальством главноуполномоченного Обществом П. А. Васильчикова, вскоре по домашним обстоятельствам вернувшегося в Россию.

На место его прибыл в Цетинье, 9-го мая 1876 г., Панютин, вложивший всю свою душу в дело помощи жертвам геройского народа.

Деятельность отряда Красного Креста за это время чрезвычайно расширилась: приходилось помогать и черногорскому войску, и черногорскому народу, и его переселенцам. Приехав 15-го мая 1876 г. в Цетинье, Панютин вступил в управление санитарным отрядом и стал ежедневно обходить местные больницы, не раз ездил в Негуши, чтобы устроить там главную больницу, распоряжался всем с особенною энергиею и, благодаря этому, весь санитарный персонал, ухаживавший за больными, явился образцом человеколюбия и самоотвержения.

Труды Панютина были оценены в письме к нему князя Николая Черногорского от 17-го октября 1876 г. — перед отъездом Панютина из Цетинье,в котором князь благодарил С. Ф. за его безграничное усердие, ревностную деятельность и примерную распорядительность, благодаря коим дело благотворительности превзошло все ожидания и удовлетворило всем многочисленным и жесточайшим лишениям. Раненые, больные и неимущие в Черногории нашли в Панютине благодетеля, не отступавшего ни перед чем.

князь Николай наградил Панютина орденом князя Даниила 1-й степени, а император Александр II — орденом Св. Владимира 2 й степени за особые услуги, оказанный им черногорским раненым.

Но восстание, охватившее Балканский полуостров, вынудило, как известно, Россию явиться на защиту её единоплеменников, последствием чего явилось памятное движение наших войск чрез Балканские горы к стенам Константинополя в 1877—1878 году. Ко времени заключения перемирия в Сан-Стефано скопилось в равных пунктах, на пути от Балканских гор до Константинополя, огромное количество жертв войны, быстро пополнявшееся новыми; безусловно необходимо было быстро удалять этих больных и раненых с театра войны, то-есть, было необходимо

устроить правильную эвакуацию их, ранее тормозившуюся ходом военных действий.

Это побудило главнокомандующего нашею армиею в 1878 году, графа Э. И. Тотлебена, предложить Панютину (14-го мая 1878 года), после кончины князя Черкасского, принять на себя звание председателя эвакуационной комиссии, вновь преобразованной для устройства правильной системы размещения раненых и больных по госпиталям и лазаретам, расположенным по южному склону Балкан, далее в пределы империи.

Панютин согласился и, явившись за Дунай в качестве уполномоченного Красного Креста, умелою рукою быстро исполнил возложенную на него обязанность. Он обратил внимание на устроенный в Сан-Стефано склад белья, лекарств и госпитальных принадлежностей, который действовал до конца эвакуации, а также на офицерский госпиталь; кроме того, открыл бараки и госпитальные шатры в Андрианополе, Филиппополе, Софии, Казанлыке, Чаталдже, Горлу и др.; все эти военные госпитали снабжались всем необходимым из складов; санитарный персонал был усилен врачами и сестрами Красного Креста. Для облегчения эвакуации учреждены были особые эвакуационные и этапные пункты.

Развивавшаяся с мая месяца эпидемия вызвала усиленное передвижение больных и раненых на пароходах, на которых были сделаны необходимые к тому приспособления. Все это дало возможность эвакуировать более 60.000 больных и раненых, причем благодаря правильной сортировке больных, строгому наблюдению, при перевозке, гигиенических условий и предоставлении больным необходимых удобств, не смотря на самое тщательное соблюдете интересов казны — на пути умерло всего 75 человек.

К 6-му сентября 1878 года эвакуационная комиссия закончила порученное ей дело.

Граф Тотлебен в письме к Военному Министру Милютину свидетельствовал об особенно полезной деятельности Панютина, благодаря усиленным трудам и разумной распорядительности которого была организована правильная эвакуация больных морем. При этом граф Тотлебен ходатайствовал о награждении Панютина, который и удостоился в конце 1878 года получить звание статс-секретаря Его Величества и, вместе с тем, был сделан товарищем председателя Главного Управления Красного Креста.

Панютин отправлял эту обязанность до конца своей жизни. Нельзя не упомянуть, что, посещая госпиталь в Сан-Стефано, Панютин получил солнечный удар, который, как полагают, был отдаленным началом его предсмертной болезни, до появления которой он очень короткое время служил с графом Тотлебеном в Одессе (в бытность его временным одесским генерал губернатором), заведуя гражданскою частью по управлению всего Новороссийского края. Здесь Панютин получил анонимное извещение за подписью Комитета анархистской партии, что он обречен на казнь, а в случае неудачи - смерть должна была постичь его дочь, лечившуюся в то время в Крыму.

По возвращении из Одессы в 1880 году, Панютин принялся было за составление своих записок, но почти при самом начале отнялись у него в 1883 году пальцы правой руки. Он стал было приучать себя писать левою рукою, но врачи это ему воспретили, однако не могли остановить развития прогрессивная паралича, вследствие которого Панютин скоро лишился и левой руки. Затем, в продолжение около двух лет, боролся он с тяжким недугом, не произнося ни ропота, ни жалобы на свое положение.

Он умер в Петербурге 4-го октября 1885 года и погребен в С.-Петербургском Новодевичьем монастыре; при похоронах его священник Казанского собора Михаил Соколов произнес надгробное слово, в котором указал, что умерший Панютин, будучи человеком глубоких искренних убеждений, не скрывал их, не искал ни похвал, ни популярности, имел сострадательное сердце, всегда готовое самоотверженно послужить страждущему брату, и был при том человеком, ничего не ищущим и ни о чем не просящим.

С. Ф. Панютин был чрезвычайно трудолюбив, энергичен, скромен и бескорыстен. По словам "Русской Старины», после

Панютина осталось ни мало интересных бумаг, и нельзя не пожелать, чтобы они были разобраны и опубликованы. Панютин был с 1844 года женат на фрейлине Любови Федоровне Миркович (родилась в 1821 году, † 4-го октября 1885 года).