Князья Шелешпанские в XV-XVII веках

Белозерский княжеский род был ветвь ростовского великокняжеского дома.

Получили свое имя от владения Шелешпанскою волостью.

Герб князей Шелешпанских

Герб князей Шелешпанских (Общий Российский Гербовник, часть IV, № 2): щит разделен горизонтально на две неровные части; низшая, меньшая часть занята рекою, в коей крестообразно положены две серебряные рыбы. Верхняя, большая часть щита разделена на четыре квадрата с полями: красным, голубым, золотым и зеленым; посреди этой верхней части, золотой крест, а под крестом серебряный полумесяц, рогами вверх. Щит покрыт княжескою мантией и росийско-княжескою шапкой.

После гибели Василька Константиновича Ростовского в 1238 году его младший сын Глеб (1237-1278) получил в удел Бело-озеро. В течение полутора столетий Белозерское княжество сохраняло свою независимость, а самое главное, не подвергалось дроблению.

После гибели в 1380 году князя Федора Романовича и его сына Ивана на Куликовом поле Белозерское княжество потеряло самостоятельность.

В 1389 году Дмитрий Донской выделил своему сыну Андрею в удел Верею и Белоозеро, а его внук Михаил Андреевич стал последним удельным белозерским князем. Юрисдикция удельных князей из московского дома распространялась только на часть территории, ранее подвластной белозерским князьям (1). Другой частью княжества владели потомки Глеба Васильковича, происходящие от Василия Согорского, младшего брата Федора Романовича. Они обладали широкими правами в своих полунезависимых владениях, а князья Юрий Васильевич и Давид Юрьевич были еще и белозерскими наместниками князя Андрея Дмитриевича (2). Поскольку владения князя Василия Согорского (3) состояли из двух частей, северной и южной, то его четыре сына получили свои доли в обеих половинах. Каждый из них стал, таким образом, родоначальником 2-3-х родов: северных (Андогские, Вадбольские, Карголомские, Кемские) и южных (Белосельские, Дябринские, Согорские, Ухтомские, Шелешпанские). Одной из ветвей обширного дома белозерских князей был род Шелешпанских. Его родоначальником считается второй сын князя Василия Согорского Афанасий, имевший четырех внуков - Юрия, Дмитрия Судицу, Челядню и Финяту Ивановичей (4). Юрий и Дмитрий стали родоначальниками старшей и младшей ветвей рода, Челядня имел сына Семена, бывшего отцом князя Карамыша, Финята же потомства не оставил. О деятельности первых трех поколений князей Шелешпанских никакой информации нет. Хотя, возможно, Юрий Иванович, названный белозерским наместником Андрея Дмитриевича в акте 1397-1410 годов (5), и есть Юрий Иванович Шелешпанский, родоначальник старшей ветви рода. Но, как справедливо заметили издатели этого документа, наиболее вероятно, что здесь должно значиться не "тиуна княж Юрьева Ивановича", а "тиуна княж Юрьева Ивана Львова", где князь Юрий - это Юрий Васильевич Согорский. Дату смерти князя Юрия позволяет установить Синодик:

"...преставися княже Андреев отец Юрьевича Шелешпалъского князь Юръи месяца июля в 31 день (6).

Следующее поколение князей Шелешпанских, то есть дети Юрия и Дмитрия Ивановичей, уже проявило себя на государевой службе.

Включение в государев двор было общей тенденцией для всего белозерского клана, но в отличие от других княжеских родов белозерские князья не создали особой корпорации. Одной из важных причин, помешавших консолидации рода в обособленную группу, могла быть территориальная разобщенность северных и южных родов (7). Кроме самих князей, значительными владениями в Белозерье располагала нетитулованная знать, в первую очередь Хромые (из потомков Акинфа Великого) и Монастыревы. Поэтому в разряде на 1495 год (8) в числе сопровождающих Ивана III в походе на Новгород белозерские феодалы хотя и выделены в отдельную группу, но вместе с Иваном Карголомским и Андреем Шелешпанским туда помещены Григорий и Петр Федоровы, дети Давыдовича (9).

Отсутствие своей корпорации и другие причины не позволили белозерским князьям, и Шелешпанским в частности, продвинуться вверх по служебной лестнице. Чин стольника, за редким исключением, оставался пределом служебной карьеры для потомков Василия Согорского: единственным из белозерских князей, вошедших в Думу, был Иван Юрьевич Ухтомский, ставший в 1690 году окольничим и умерший в 1692 году (10); Федор Семенович Согорский в конце XVI - начале XVII века был патриаршим кравчим и дворецким (11); Иван Алексеевич Вадбольский, боярин царицы Прасковьи Федоровны, в 1707 году был лишен имений за нежелание служить царю (12).

Старшая ветвь

Старший сын князя Юрия Ивановича Андрей Шило известен тем, что в 1495 году в чине постельничего сопровождал в Вильно дочь великого князя Ивана III Васильевича Елену к ее жениху великому князю литовскому Александру (13). В том же году он назван среди князей и детей боярских в свите великого князя в походе на Новгород (14). Синодик не сообщает года смерти Андрея Юрьевича, называя лишь число: "Преставися князь Андреи Юрьевич Шелешпальскои октября во 12 день, на помят святых мученик Проваторха и Андроника" (15).

Брат Андрея Юрьевича князь Федор Бедра не упоминается ни в разрядах, ни в документах. Но данные Синодика косвенно свидетельствуют о том, что Федор тоже был на государевой службе: "Преставися князь Федор Юрьевич Шелешпальскои априля в 21 день, на памят преподобного отца нашего Феодора Секиота... оубьиен быс под Казанью" (16).

Второй брат Андрея Юрьевича известен как келарь Кирилло-Белозерского монастыря под именем Геласия (17). В этом качестве он выступает в нескольких сделках начиная с 70-х годов XV века (18). В 1509 году Геласия был арбитром в разъезжей своего внучатого племянника князя Василия Ивановича Головина Шелешпанского (19). О двух других сыновьях князя Юрия Ивановича ничего неизвестно, кроме того, что Василий Шушпан (20) был бездетным, а князь Афанасий стал родоначальником младшей линии этой ветви рода. Видимо, по недоразумению П. Долгоруков считал Геласию и Федора Бедру одним лицом, а П. Н. Петров отождествлял Геласию и Василия Шушпана, хотя в Родословной книге они различаются и никаких оснований для их отождествления нет (21).

Сыновья князя Андрея Юрьевича не достигли в служебной иерархии высоких постов. Его старший сын Иван Голова, будучи в чине постельника, в 1495 году вместе с отцом участвовал в походе великого князя на Новгород (22). Возможно, к 1509 году он уже умер, так как в это время его сын Василий Головин Шелешпанский проводил межевание своей земли с владениями князя Семена Васильевича Ухтомского (23).

Брат Ивана Головы Василий Хвост известен только по родословным и потомства не оставил. Другой брат Ивана - Семен - появляется в 1509 году в качестве отводчика на межевании земель своего племянника Василия и князя Семена Ухтомского (24). В 1518 году уже сам Семен межевал спорные земли с Ахметеком Согорским (25). Потомства князь Семен не оставил и поэтому завещал все свои земли в местные монастыри. В 1526 году князь Иван Кемский купил у Корнильево-Комельского монастыря село Никольское (Кукобой) с деревнями, "что им дал в монастырь по душе князь Семен княж Ондреев сын Шелешпальского" (16). В жалованной грамоте 1546 года Павло-Обнорскому монастырю среди деревень, приобретенных при великом князе Василии III, названы "в Белозерском уезде в Шелешпалех их же (монастырские. - А. Г.) деревни и починки, сказывают, что им дал по душе князь Семен Шелешпалской" (27).

Потомство Федора Бедры было более многочисленным, а благодаря тому, что именно в семье его потомка был составлен Синодик, об этой части рода сохранилось намного больше сведений.

В 1520 году некий "Иван княж Федоров сын Шелешпальского" назван послухом в раздельной Кемских князей (28). Какой из сыновей Федора Юрьевича, Иван Сова или Иван Меньшой, здесь назван, - неясно. Иван Меньшой оставил двух бездетных сыновей Григория и Петра Ивановичей, младший из которых в 1583 году был в плену у поляков (29). Второй сын Федора Бедры князь Алексей по прозвищу Олешка известен только по родословным.

Третий сын Федора Бедры Василий был послухом при покупке князем Михаилом Ивановичем Кемским вотчины у князя Петра Александровича Ухтомского в 1545/46 году (30), в этой же купчей послухом обозначен и всесвятский поп Михаил Попов сын Семионов, служивший в вотчине князя Василия. Поскольку Синодик составлен в кругу потомков Василия Федоровича, то нисколько не удивительно, что он упоминается там первым (31): "В лето 7056 (154 7) преставис князь Василеи Феодорович Шелешпальскои, декабря в 4 день... положен быс во свое отчине оу Рождества Христова и оу Всех святых под церковью" (32). Возможно, умершая через месяц Марфа Филипповна была его женой (33).

Сыновья Василия Федоровича Михаил и Иван в Дворовой тетради названы детьми боярскими по Белоозеру (34). Если о Михаиле Синодик сообщает только день его смерти - 18 марта (35), то Иван помещен туда дважды: "Лета 7090-го (1582) году месяца июня в 22 день... преставися раб Божий княз Иоанн Васильевич Шелешпальской на государево службе в Великом Новеграде. А погребен быстъ тело его в Вологодском оуезде в Павлове монастыре в том же в 90 году месяца июля в 27 день" (36). Синодик позволяет установить имя жены князя Ивана Васильевича, память по которой оба раза помещена за мужем. "Лета 7104-го (1596) году месяца апреля в 28 день ... преставися раба Божия, княже Иванова княгин Васильевича Шелешпалъскаго, а княже Иоанова дочи Семеновича Козловского (37), княгини Варвара Ивановна, а молитвенное имя княгини Киликея" (38).

князь Михаил Васильевич Шелешпанский не имел потомства, кроме бездетного сына Дмитрия, погибшего в тревожное время начала XVII века. "Того ж году (1601) преставис... злою смертию напрасною от лихих людей разбойников, месяца декабря в 11 день" (33).

Наиболее значительной фигурой в этом поколении Шелешпанских был старший сын князя Ивана Васильевича Андрей. В 1599-1600 годах он - первый воевода в Царицыне, а в 1603 - объезжий голова в Москве (40). В Боярском списке за 1602-1603 годы Андрей Иванович значится сыном боярским по Пошехонью с окладом в 500 четвертей (с пометой "на заставе"). В 1604 году он - в войске, направленном против самозванца (41). Женой князя Андрея была Мария Гавриловна, умершая в январе 1608 года (42). Погиб Андрей Иванович на службе "в лето 7120-го (1612) году апри[ля] в 25 день" (43).

Намного больше известно о жизни брата князя Андрея - Семене Ивановиче. В 1613 году один из отрядов поляков, "литовцев и русских изменников", продолжавших бродить по России, разорял Белозерский уезд: "...в Дубраве де ссекли сто семдесят человек ... а князь Семеновых людей в Тырпыче одного ссекли, а другого с собой взяли" (44). В 1630 году Семен в числе жильцов и московских дворян был на Валуйке "для посольского размена", 11 октября 1632 года назначен воеводой в Кетский острог, где и пробыл до 1633 года (41). В последующем его служба проходила при царском дворе. Здесь он ничем не выделялся среди сотен дворян и соответственно не получал престижных назначений. 23 мая 1637 года, перед отъездом царя Михаила Федоровича в село Покровское, вместе с другими дворянами московских чинов "дневал и ночевал" на царском дворе в отряде боярина князя Ивана Андреевича Голицина (46). В октябре 1638 года царь отправился на богомолье в Троицу и другие монастыри, в числе сопровождавших его дворян назван и Семен Иванович (47). В 1641 и 1647 годах Семен опять назначался в царский эскорт во время поездки царя в села Покровское и Коломенское (48). В 1651 году трое его крепостных в числе других даточных людей направлены на встречу с литовскими послами (49). Скорее всего, Семен не был женат, так как в Синодике ни разу не упоминаются ни его жена, ни дети.

С именем князя Семена связана одна очень интересная история.

Духовником знаменитой раскольницы Ф. П. Морозовой был поп Прокопий, неоднократно наказываемый властями за приверженность к расколу. Этот Прокопий был родом из села Всехсвятского, принадлежавшего князю Семену, здесь же в 1654 году он был поставлен в священники, но через год самовольно ушел в Москву, где служил в соборе Александра Невского, затем в церкви Саввы Стратилата, а потом попал в духовники боярыни Морозовой. В родные края он вернулся через несколько лет, когда был сослан в Павло-Обнорский монастырь, но вскоре сбежал, теперь уже на Дон (50).

Михаил Иванович, третий сын князя Ивана Васильевича, как и брат Семен, имел чин московского дворянина. В 1628 году он назван в числе 100 московских дворян и 100 жильцов, посланных на Валуйку для встречи крымского посольства (51). Потомства Михаил не оставил, так как все его дети умирали в младенчестве. Сам же он умер в 1637 году и похоронен в семейной усыпальнице под Рождественской церковью (52).

Старший сын Андрея Ивановича князь Федор начал службу в 1621 году, 19 августа этого года он был зачислен в Костромскую четверть (53) с окладом 20 рублей (54). Стать четвертчиком было уже определенным успехом для служилого человека, так как дворяне, служившие "с городов", получали деньги раз в три года, а четвертчики - каждый год. Оклад 20 рублей - самый высокий в опубликованном документе, однако в источнике не хватает первых страниц, поэтому высший оклад мог быть немного больше, так как дворяне группировались по статьям в порядке убывания оклада: 20, 19, 18 ... 2 рубля. Служилых людей распределяли на статьи по генеалогическому достоинству, личным качествам, исправности и продолжительности службы, размерам вотчин и поместных дач, то есть по всей совокупности условий, которыми тогда определялась военно-служебная годность, и жалованье они получали в соответствии с тем, в какую из статей были зачислены.

Уже в 1624 году, то есть через три года после начала службы, князь Федор назначен воеводой в один из сибирских городов (55). В начале 30-х годов он снова попадает в Сибирь, но на этот раз уже в качестве ссыльного (56). Неизвестно, за что он был наказан и когда отпущен из Тобольска, но с уверенностью можно сказать, что ссылка незначительно повлияла на карьеру Федора Андреевича. Уже в 1635 году он назначен воеводой в Царевококшайск, где воеводствовал до 1637 года (57). В 1640 году Федор - воевода у Селасновской засеки, близ Лихвина (58). Следующие несколько лет Федор Андреевич служил в приказном аппарате. В 1644 году он проводил инспекцию приказа Большого Прихода: "И в приказе Большого Приходу выписать не ис чево, потому что приходные книги прошлых лет у счету у князя Федора Шелешпалского да у дьяка у Федора Степанова" (59). В 1645-1648 годах занимал пост первого судьи Холопьего приказа (60). Примерно с этого времени он начинает принимать участие в придворных церемониях. В декабре 1646 на праздник святого митрополита Петра по царскому указу Федор был у стола патриарха Иосифа, а в апреле 1647 года (перед отправкой Алексея Михайловича в село Покровское) и в мае того же года (перед его поездкой на богомолье в Николо-Угрешский монастырь) дневал и ночевал на государевом дворе (61).

Некоторое время Федор Андреевич был среди приближенных царицы. В 1648 году на первой свадьбе Алексея Михайловича он - среди дворян, следующих за санями царской невесты (62), а в 1650 году сопровождает Марию Ильиничну в Троице-Сергиев монастырь (63). Летом 1649 года Федор вместе с князьями И. Т. Вадбольским и И. Т. Ухтомским подал челобитную в связи с проигрышем местнического спора их однородцем князем Никифором Ивановичем Белосельским (64). Еще раньше, в 1621 году, князья Вадбольские, Шелешпанские и Ухтомские подавали челобитную, в которой утверждали, что князь Никифор Белосельский ложно причисляет себя к роду Белозерских князей (65). В 1654 году князь Федор Андреевич назначен судьей в государев полк и участвовал в походе против Речи Посполитой (вторая Смоленская война) (66).

Второй сын Андрея Ивановича князь Семен, как и его старший брат, был в 1621 году зачислен в Костромскую четверть, но с гораздо меньшим окладом - 8 рублей (67). В отличие от Федора Андреевича, о его службе ничего неизвестно. Единственный сын Семена Андреевича Григорий умер в детстве (68).

князь Яков - младший брат Федора Андреевича - начал службу при дворе патриарха и в 1629 году был патриаршим стольником. Но в начале 1630-х годов он переходит на службу к царю и к 1636 году становится стряпчим (69). В этом чине он сопровождает царя в поездках в Троице-Сергиев монастырь в сентябре 1636 года и в село Покровское в апреле 1647 года (70). В начале 1650-х годов он уже в чине стольника сопровождает Алексея Михайловича в поездках по монастырям (71), Говорить о трудном финансовом положении Якова Андреевича нет оснований, но придворная служба могла потребовать экстренных расходов, поэтому незначительные суммы он все же занимал (72).

князь Тимофей Андреевич, называемый родословцами наравне с братьями, в действительности умер ребенком (73). Его мать Марья Гавриловна скончалась в 1607 году за пять лет до смерти Тимофея. Если учитывать, что в русской православной традиции младенцем считался любой ребенок до 7 лет, то можно предположить, что Тимофей родился между 1605 и 1607 годами.

Традиционно, за редким исключением, в родословные росписи не включались женщины - ни жены, ни дочери, поэтому любая новая информация о них вдвойне ценна. Синодик дает нам такую информацию: дочь князя Андрея Анастасия была женой князя Матфея Федоровича Шаховского и умерла в 1620 году (74).

У Федора Андреевича было два сына - Иван и Владимир. Младший, Владимир, вероятно, начал службу стряпчим и в 1647 году на протяжении трех месяцев сопровождал царя в трех поездках: в апреле - в село Покровское, в мае - в Николо-Угрешский монастырь, а в июне - в Троицу (75). Самое удивительное то, что его отец, тоже участвовавший в двух первых церемониях, оба раза записан после сына, причем в первый раз Федор Андреевич имел чин московского дворянина, то есть стоял на служебной лестнице на ступеньку ниже собственного сына. По сообщению П. Петрова, в 1681 году князь Владимир служил в чине московского дворянина (76), но эта информация противоречит информации, приведенной выше. Старший же сын Федора Андреевича Иван имел в 1651 году чин московского дворянина и сопровождал царицу в поездке в село Хорошево (77). Его сын Григорий в 1683-1692 годах был стряпчим. От брака с Маврой Ивановной князь Григорий имел только двух дочерей - Дарью и Ульяну. Его младший брат Петр был женат на Екатерине Семеновне Сикеотовой, но рано умер и не оставил потомства (78). В 1682 году дворяне подали на имя царей Ивана и Петра Алексеевичей челобитную, в которой просили издать указ о проведении сыска беглых крестьян и об отсрочке в уплате налогов. Под этой челобитной подписались два Петра Шелешпанских: "...к сей челобитной Петрушка Шелешпалъской руку приложил" (79) и "Шелешпалъской и вместо брата своего князь Петра и вместо Алексея Украинцова по их веленью и вместо себя руку приложил" (80) - значит, одним из них был Петр Иванович, а другим - Петр Семенович, представитель младшей ветви. На Григории и Петре Ивановичах заканчивается мужское поколение старшей ветви рода князей Шелешпанских.

Младшая линия (Калитины)

Вернемся к потомству князя Афанасия Юрьевича, брата Андрея Шило и Федора Бедры. По родословной у князя Афанасия было только два сына - Данил и Калита (Никита), а третий, Иван, не называется. Это вполне объясняется записью в Дворовой тетради: "По смотру и по десятне Третьяка Дубровина в холопех и умре" (81). Похолопление дворянина, тем более князя, случай не типичный, но все же имевший место.

В. Б. Кобрин считает, что это произошло в период действия Дворовой тетради, то есть в 1552-1560 годах, уже после издания Судебника 1550 года, статья № 81 которого запрещала подобные операции (82). Нежелание иметь родственником холопа, возможно, и заставило родичей князя Ивана исключить его из родословной росписи. Но, несмотря на это, поминание Ивана было включено в Синодик: "Преставися князь Иоан Афанасьевич Шелешпалъской и мати его княгини Оульяния, и княгини его Анна" (83) - значит, его помнили и не считали отщепенцем.

О семье князя Данила достоверных сведений нет, хотя Петров считает, что "потомство Данила Афанасьевича в лице сына Федора Даниловича, помещика Пошехонского уезда, было еще в 1669 году" (84). Но это явная ошибка: в 1669 году мог жить в лучшем случае правнук Данила Афанасьевича. Так как никакого другого князя Данила, кроме Данила Афанасьевича, в роду Шелешпанских неизвестно, то, скорее всего, князь Федор действительно принадлежал к потомству Данила или его брата Калиты, ни в одном родословце не указанному.

князь Калита (Долгоруков называет его Никитой (85)) в родословных показан без потомства, но с уверенностью можно утверждать, что Калита имел детей и даже стал родоначальником новой фамилии Калитиных. О его детях ничего неизвестно, хотя можно предположить, что их звали Иван и Петр. Вероятно, о внуке Калиты помещена запись в Синодик: "Оубьен быс князь Петр Иоанович Калитин на государево службе под Калугою на сырной неделе. А как ему памят и година, того не упомним" (96). Погибнуть под Калугой Петр Иванович мог в 1606 году, так как в этот год там прошло несколько кровопролитных сражений. О деятельности князя Петра известно только то, что в 1602-1604 годах он служил по Ярославлю с окладом 500 четвертей, а в походе против самозванца 1604 года был назначен в полк Михаила Глебовича Салтыкова (87).

Судя по всему, князь Семен Иванович Калитин был братом Петра. Первый раз мы встречаем Семена в 1592 году в качестве патриаршего сына боярского, служившего по Костроме (88). В Соцком стане (89) Костромского уезда находилось его поместье, и там же он выполнял поручения патриарха, наделяя поместьями патриарших дворян (90). Умер Семен Иванович около 1619 года, потому что в этом году его вдова Аксинья с сыновьями Андреем и Иваном Семеновичами получила от патриарха Филарета жалованную, ввозную и несудимую грамоту на костромское поместье мужа (91). Синодик сообщает причину смерти князя Семена: "Оубьен быс князь Семен Иоанович Калитин Шелешпалъской на государеве службе, как пошли государевы воеводы с Угры" (92). Сыновья Семена Ивановича, вероятно, тоже служили патриарху, так как получили от него отцовское поместье, тем более что внук князя Семена Иван Андреевич был патриаршим стольником. Только в 7183 (1674/1675) году он участвовал более чем в двадцати церемониях (93). Сын Ивана Андреевича князь Григорий также служил патриарху и владел поместьем в Соцком стане Костромского уезда (94).

Двоюродным братом Петра и Семена Ивановичей был Матфей Петрович. О нем нет никакой информации, кроме записи в Синодике:

"Лета 7124-го (1616) году оубьен быс князь Матфеи Петрович Шелешпольской Калитин на государево службе под Москвою. А как ему помят и година, того не упомним" (91).

Младшая ветвь (Уголъские)

Старший сын основателя младшей ветви Дмитрия Судицы Константин Угольский стал родоначальником фамилии Угольских. В 1508 году князь Константин Дмитриевич был помощником боярина Дмитрия Владимировича Овцы в судебном разбирательстве князей Кемских (96). Его брат, не названный по имени, сбежал в Литву (97), возможно, это связано с бегством в Литву в 1483 году Василия Удалого, сына последнего верейско-белозерского князя Михаила Андреевича.

Старший внук князя Константина Иван Васильевич Угольский в Дворовой тетради назван сыном боярским по Белоозеру (98). В 1535/36 году он дал на поминовение себя и родителей свои деревни в Павло-Обнорский монастырь (99). Так как эти деревни находились на исконной территории удела, то у родственников князя Ивана возникли земельные споры с монастырем. В 1540/41 году князья Иван, Федор и Осип Константиновичи Угольские - двоюродные братья Ивана Васильевича - вместе с игуменом монастыря провели межу, разграничив спорные земли (100). В этом же году князья Федор и Осип поделили между собой село Покровское с деревнями Брагино и Мелехово "по отца своего благословению" (101). Можно предположить, что братья разделили между собой и село Воздвиженское, в результате чего каждому досталось по трети. Но, вероятно, треть князя Ивана через некоторое время перешла в руки Федора или его старшего сына. князь Федор Константинович в 1551 году был послухом на разделе вотчины Кемскими князьями (102). Младший из братьев, Осип, занесен в Дворовую тетрадь с пометой "умре" (103), а значит, умер не позднее 1560 года. Женат он был на Марфе Петровне Ухтомской, но она не принесла ему большого приданого (104), так как 25 декабря 1578 года Марфа с сыном Козьмой-Богданом (105) заняла в Кирилло-Белозерском монастыре 120 рублей сроком на 10 лет под заклад одной трети села Воздвиженского (106). Уже через месяц, 2 февраля 1579 года, была заключена новая сделка, и княгиня заложила половину села Покровского за 200 рублей на тот же срок (107). Финансовые дела этой семьи не поправились, и оба заклада не были выкуплены, поэтому в 1598 году в число вотчин Кирилло-Белозерского монастыря были включены треть села Воздвиженского и половина села Покровского (108).

К тому же Марфа оказалась должна 100 рублей и князю Федору Федоровичу Шелешпанскому, но в 1587/88 году судебное разбирательство, начатое родственниками князя Федора, было прекращено по их инициативе (109). Княгиня Марфа намного пережила своего мужа и умерла в конце 1590-х годов (110).

В 1582 году князь Федор Федорович, сын Федора Константиновича, выменял у Кирилло-Белозерского монастыря половину села Покровского, заложенного туда в 1579 году княгиней Марфой (вдовой князя Осипа) и ее сыном, на свои две трети села Воздвиженского (111). Согласно крайне путаному сообщению П. Петрова, князь Федор значится в 1636 году помещиком Галицкого уезда. Его бездетный брат Иван в 1628 году был испомещен в Пошехонском уезде. Третий брат - Василий - был окладчиком Пошехонской десятни в том же 1628 году (112), а во время осады Смоленска, в 1634 году, был ранен (113). За более чем двадцать лет службы он не получил повышения и в 1641 году во время местничества с Федором Богдановичем Глебовым был только городовым дворянином (114). Это выглядит тем более странным, если учесть, что он владел одной из самых крупных вотчин в стране. В 1657 году в Корнильево-Комельском монастыре хранилась его отпускная грамота на крестьян (115).

Внук князя Василия Иван Абрамович до 1696 года имел чин жильца, а во втором Азовском походе Петра I был 156-м заводчиком, то есть ротным адъютантом (116). В 1704 году он владел родовым селом Покровским в волости Углеца Константинова (117). Его брат князь Григорий по родословной сказке 1686 года имел сыновей Григория, Якова и Алексея, об их потомстве сведений нет.

князь Козьма-Богдан Осипович был женат на княгине Василисе, которая к 20-30-м годам XVII века уже стала вдовой и владела довольно крупной вотчиной, хотя и полностью не заселенной. Старший сын Козьмы Федор в 1636 году был галицким помещиком (118). Сын Федора Богдановича Иван в 1695 году променял Корнильево-Комельскому монастырю три свои пустоши в Углеце Константиновой на 1/16 пустоши Гавриково в Белозерском уезде (119).

Перейдем к потомству Григория (второго сына князя Константина Угольского). Его старший внук Федор Михайлович Угольский судился в 1565 году с Корнильевым монастырем о лесе на границах владений и проиграл тяжбу (120). Поминание его семьи помещено в синодик Спасо-Прилуцкого монастыря (121). Второй сын Григория Константиновича князь Дмитрий при Иване Грозном был мытным целовальником (сборщиком торговых пошлин) в Угличе (122). В 1580 году он выделил в Угличе пустое место под амбар Кирилло-Белозерского монастыря (123). Единственный сын Дмитрия Степан Шелешпанский получил 3 октября 1630 года "прибавок" к поместью в Галицком уезде. Его сын Семен, умерший в 1668 году, был дважды женат (второй раз на Матрене) и имел от первого брака четверых детей: Варвару, Степана, Петра и Василия (124).

Степан Семенович был участником войны с Польшей 1654 года и за это получил прибавку к окладу, в 1662 году назван жильцом (125), а в 1668 году назначен воеводой в Арзамас (126). В 1684 году он владел небольшой вотчиной в Галицком уезде (127). В 1690 году подал иск в 850 рублей на Ивана Сытина, в связи с этим делом был издан общегосударственный указ о 30-дневном сроке подачи челобитья (128). князь Василий Семенович в 1679-1692 годах был московским дворянином. Петр Семенович в 1686 году получил часть поместья в Каширском уезде (129). В 1682 подписался под дворянской челобитной о сыске беглых крестьян (130). В 1683 году в Москву пришла челобитная с необычной просьбой. Дворяне, испомещенные в пригородках Галича - Унже, Парфеньеве, Судае и Кологривове, просили назначить к ним особого от Галича воеводу, называя в качестве кандидата Петра Семеновича Шелешпанского, "потому что он человек доброй" (131). В ответ на это из тех же пригородков, но уже от других лиц в Москву пришли две челобитные, в которых оспаривалась необходимость назначения особого воеводы и очернялся сам князь Петр. Следующие четыре челобитные были направлены уже в поддержку Петра Семеновича, и он был назначен воеводой. Но, оказывается, борьба только началась. Галицкий воевода Иван Ендогуров всячески препятствовал князю Петру и даже "держал его... за караулом, а... людей его сажал в тюрму самоволством" (132). Освободившись, Петр все же начал воеводствовать, а в Москву помчались ямщики с жалобами воевод друг на друга.

Оба брата князя Петра умерли бездетными, а у него самого было два сына - Иван и Федор. Но рассказ о них и их потомках выходит за рамки статьи.

Лица, не включенные в родословную

князь Михаил Михайлович Шелешпанский в 1617 году назван среди галичан (жильцов, дворян и детей боярских), свидетельствовавших, что стряпчий Долмат Борняков получал при царе Василии Шуйском оклад из чети 12 рублей (133). Возможно, он был сыном князя Михаила Васильевича или Михаила Григорьевича Угольского.

князь Лев Тимофеевич в 1640 году был назначен воеводой у Щегловской засеки, но умер, недослужив до конца года (134).

Федор Данилович Шелешпанский был в 1669 году пошехонским помещиком. Как уже было сказано выше, П. Петров считал его сыном Данила Афанасьевича (135), что неверно.

Землевладение

Вплоть до XVI века все без исключения роды Белозерских князей получали фамилии с формантом -ский, указывающим на владельческое происхождение фамилии, то есть на то, что основатель рода владел какой-то определенной территорией и получил по ее названию соответствующую фамилию (136). Белозерские князья до первой половины XVI века сохраняли власть над своим княжеством под общим сюзеренитетом Москвы. Их вотчины образовывались в результате раздела домена князя Василия Согорского, поэтому его потомки получали прозвания по своим вотчинам полуудельного типа (137). Шелешпанские не являются исключением. Часть генеалогов и историков считала, что основатель рода получил фамилию по своему владению - Шелешпальской волости (138), В. А. Кучкин отвергает это предположение как не имеющее документальных подтверждений. Но он правильно установил расположение вотчин Шелешпанских в верховьях реки Ухтомы, хотя и считал их разделенными на две половины (139), что неверно. Территория с названием Шелешпань действительно существовала (140). И получила она свое название от речки Шелекши (141), протекающей в этой местности. В XVI веке существовало такое понятие, как Шелешпальские межи, то есть границы Шелешпани - владения Шелешпанских князей (142). Сами границы Шелешпани можно определить достаточно точно по сохранившимся документам. Западная граница проведена в межевой князей Семена Ухтомского и Василия Ивановича Головина Шелешпальского в 1509 году (143). О владениях дяди Василия Головина - князя Семена Андреевича - имеются более обширные сведения. В 1518 году он проводил межевание с князем Ахметеком Согорским (144), то есть очерчивается южная граница владений. Используя в качестве дополнительных данных сведения обо всех населенных пунктах, принадлежавших князю Ахметеку (145), можно провести точные границы между Шелешпанью и Согорзой - владением князей Согорских. С согорской стороны пограничными были существующие и сейчас деревни Тутаново, Демидково, Серково и Телешево*. Крупнейшим владением князя Семена было село Кукобой (Никольское), расположенное в верхнем течении реки Ухтомы. Его с прилегающими деревнями князь завещал Корнильево-Комельскому монастырю, а в 1526 году весь комплекс выкупил князь Иван Иванович Нащока Кемский (146). Кроме Кукобоя, в настоящее время существуют деревни Пантино, Тютримцово, Рябинино, Фомино и Юшково, причем все они расположены на правом берегу Ухтомы, являющейся восточной границей Шелешпани. Земли, расположенные западнее кукобойских, ниже по Ухтоме, Семен завещал Павло-Обнорскому монастырю (147). Это деревни: Токарево, Подорванное,

---

      * Здесь и далее названия деревень даются так, как они приведены в источниках.     

---

Грибунино, Вараково, Красное и др. Село Кодовой, вероятно, тоже принадлежало Шелешпанским, так как находилось на левом берегу Ухтомы, недалеко от границы с Согорзой. Довольно рано эти земли перешли к Кемским князьям (148) (князь Федор Давыдович Кемский продал Кодобой племянникам на рубеже XV-XVI веков) (149). Впоследствии Кодобой и выделившееся из него село Билбякино перешли в руки Кирилло-Белозерского монастыря. Восточное Кодобоя, на территории между рекой Ухтомой, Вологодским и Костромским уездами, располагалась местность под названием Дябрино - владение князей Дябринских. Их принадлежность к роду Шелешпанских или к другому роду белозерских князей окончательно не доказана, но очень вероятна.

Как видим, потомки Андрея Юрьевича Шило владели значительной территорией, но уже в третьем поколении эта ветвь пресеклась, и все вотчины перешли в руки монастырей или других владельцев (в основном Кемских).

Сведений о вотчинах потомков князя Федора Бедры значительно меньше. По свидетельству Синодика, Федор Юрьевич владел селом с церковью Рождества Христова и Всех святых, в ней были похоронены и он, и все его потомки (150). Это село можно отождествить с селом Всехсвятским, принадлежавшим князю Семену Ивановичу Шелешпанскому (151) и существующим в настоящее время. Оно расположено на реке Шелекше недалеко от ее впадения в Ухтому, вблизи западной границы Шелешпальской волости, и было родовой вотчиной потомков Федора Бедры. В 20-30-е годы XVII века князь Семен Иванович владел вотчиной размером в 314 четвертей в Пошехонском уезде, в ней находились одно село (вероятно, Всехсвятское), деревни, один починок и несколько пустошей. В них всего было 25 дворов (152). В 1629 году Семен Иванович вместе с братом Михаилом владел еще и сельцом Неверовым в Дябринской волости Пошехонского уезда (153). После смерти Михаила в 1637 году эта вотчина полностью перешла в руки Семена, и в 1646 году в Дябринской вотчине у него стояло 29 дворов, населенных 58 крестьянами. В селе Всехсвятском (Арбужевская волость) в этом же году было 28 дворов с 66 крестьянами (154).

У Михаила Ивановича в конце 20-х годов было две вотчины. Пошехонская (286 четвертей) состояла из нескольких деревень и пустоши (всего 4 двора) и Медынская (125 четвертей), в деревнях которой стояло тоже 4 двора (155). После смерти Михаила Медынская вотчина не осталась в руках его родственников, возможно, она отошла его вдове или ее родственникам.

Племянник Семена и Михаила князь Яков Андреевич в конце 20-х годов владел Пошехонской вотчиной, состоявшей из одной деревни, в которой находилось 2 крестьянских двора, и нескольких пустошей, всего - 314 четвертей (156). В 1646 году в его сельце Красное Рагуло (Шигородская волость) стояло уже 25 крестьянских дворов и проживало 40 крестьян (157).

князь Иван Федорович Шелешпанский в 1678 году владел в селе Всехсвятском 14 дворами с 48 крестьянами. Его брат Владимир Федорович владел в родовой вотчине 14 дворами с 49 крестьянами. Кроме того, он владел еще в деревне Завидово Белосельского стана Пошехонского уезда 7 дворами с 20 крестьянами и в деревне Вырница Дубровской волости Белозерского уезда 20 дворами с 42 крестьянами (158).

Большинство Шелешпанских с конца XVI века владели вотчинами и поместьями или только поместьями. Князья Андрей Иванович Шелешпанский и Петр Иванович Калитин владели поместьями в начале XVII века, первый - в Пошехонском, а второй - в Ярославском уездах (159), у обоих - оклад 500 четвертей. По мнению Петрова, в Пошехонье в 1669 году имел поместье и некий князь Федор Данилович Шелешпанский (160). В Соцком стане Костромского уезда были испомещены князь Семен Иванович Калитин, его сыновья (161), внук и правнук (162).

Родоначальник младшей ветви Шелешпанских Константин Дмитриевич владел волостью Углеца, которая, вероятно, по его имени стала называться Константиновой. Сам Константин и его ближайшие потомки носили фамилию Угольских. Название волости говорящее. "Слово угол наряду с другими значениями в древнерусском языке обозначало участок земли, часть территории. Обычно это отдельный участок земли, расположенный где-то вдали, в стороне от основного поселения (вспомните в современном языке фразеологическое сочетание медвежий угол)" (163). Соотнесение местоположения волости с владениями князей других фамилий показывает, что Углеца Константинова находилась на востоке, в верховьях реки Ухтомы и на водоразделе бассейнов Волги и Сухоны, то есть в самой неудобной и необжитой части удела князя Василия Согорского. Так как о принадлежности князей Угольских к роду Шелешпанских не было известно широкому кругу исследователей (164), то никто не пытался связать волость Углеца ни с Шелешпанскими, ни с белозерскими князьями вообще. В. А. Кучкин, уделивший в своей монографии князьям Шелешпанским всего параграф, не стал подробно рассматривать их землевладение и не упомянул Угольских. Как уже было отмечено выше, князь Константин Дмитриевич владел волостью Углеца Константинова, что подтверждается расположением владений его потомков (165). Границы волости можно определить достаточно точно. На западе она граничила с собственно Шелешпанью, владением старшей ветви рода, на севере - с сильно заболоченной котловиной, через которую протекает река Соть, а с юга была ограничена Дябринской волостью. С востока Углецу ограничивала заболоченная и до сих пор не освоенная местность, разделявшая Пошехонье и Вологодский уезд.

В 1535/36 году князь Иван Федорович Угольский завещал Корнильеву монастырю деревни по Ухтоме: Фетиньино, Куземкино, Плющево, Кокарево и др. (166). Они были самыми южными владениями Угольских князей. Его двоюродный племянник Федор Михайлович имел вотчину, граничащую с этой, теперь уже монастырской, землей, и в 1565 году проиграл монастырю тяжбу о лесе у деревень Короваево и Кривошеино (167). Двоюродные братья Ивана Васильевича - Иван, Федор и Осип Константиновичи - тоже владели землями, граничащими с вотчиной князя Ивана. В 1540/41 году они совместно с властями Павлова монастыря провели межу между деревнями, завещанными Иваном Федоровичем, княжескими (Дьяковицей, Ульяниной) и починком Иванковым (168). Братья первоначально совместно владели селами Покровским и Воздвиженским с прилегающими деревнями, но потом поделили их между собой. Вплоть до XVIII века эти села находились во владении их потомков, часто переходя из рук в руки. С пресечением этой ветви земли князей перешли к другим владельцам, возможно, их родственникам (169). Сын Федора Константиновича Василий, в 20-30-е годы XVII века владел в Пошехонском уезде значительной вотчиной размером 1500 четвертей. Она состояла из села Покровского, 5 деревень, одного починка и 44 пустошей, всего в этой вотчине было 25 крестьянских дворов (170). В 1646 году в его вотчине стояло уже 63 двора, населенных 170 крестьянами (171). Такое крупное земельное владение скорее всего образовалось в результате наследования Василием вотчин трех своих братьев, умерших бездетными. В 1678 году Покровской вотчиной владели его внуки Григорий и Иван Аврамовичи, у каждого было по 20 дворов с 52 крестьянами. Их мать - Капитолина Васильевна - владела тоже примерно третью вотчины (19 дворов с 47 крестьянами) (172). Заметно некоторое уменьшение, по сравнению с серединой века, числа дворов в вотчине и крестьян, в них проживающих. Запустение продолжалось и в последующем: в 1704 году в вотчине Ивана Аврамовича проживало всего 26 крестьян в 14 дворах (173). Переход части вотчин князя Богдана Осиповича к его двоюродному брату Федору и Кирилло-Белозерскому монастырю был подробно рассмотрен выше. Вдова князя Богдана Василиса владела вотчиной размером в 259 четвертей, но в ней не было ни одного жилого двора (174). Степан Дмитриевич Шелешпанский владел поместьем в Жоховской волости Галицкого уезда, а в 1630 году получил к нему "прибавок" в 350 четвертей. Его сын Семен, вероятно, владел поместьем отца, которое после смерти Семена поделили его дети (175). В 1678 году князь Степан Семенович владел в деревне Усадище Валухино Пемского стана Галицкого уезда в вотчине одним двором, в котором жило 3 человека (176). В 1684 году в вотчине стояло уже 2 двора и жило 4 человека (177). князь Василий Семенович тоже владел небольшой вотчиной в Галицком уезде. В деревне Семеновской Жоховской волости у него было 2 двора, населенных 12 крестьянами (178). Его брат Петр в 1686 году получил часть поместья в Каширском уезде. В 1703 году сыновья Петра наследовали владения умерших бездетными дядьев и тетки (179).

Как видим, князья Шелешпанские еще в первой четверти XVII века продолжали владеть значительными вотчинами на территории бывшего удела (180). Из четырех продолжавших тогда существовать родов белозерских князей только Белосельские не владели вотчинами в бывшем Белозерском княжестве (181). Этот факт тем более примечателен, что вотчинами на территории своих бывших уделов продолжали владеть представители лишь нескольких княжеских родов (182). Размеры вотчин Шелешпанских были близки к среднему показателю в 351 четверть (183), что говорит о них как о крупных землевладельцах. Владения размером менее 100 четвертей считались мелкими, от 100 до 200 - средними, а превышающие годичный боярский оклад в 200 четвертей - крупными (184). князь Василий Федорович, владевший 1500 четвертями в одном поле, входил в число 23 крупнейших титулованных вотчинников Московского государства (185). Слабую заселенность его вотчины (всего 25 дворов) можно объяснить последствиями комплексного кризиса конца XVI - начала XVII века, продолжавшими сказываться долгое время. Причем незаселенными или слабозаселенными вотчинами владели не только Шелешпанские, но и представители аристократии. Однако уже в это время намечаются тенденции к восстановлению нарушенного ранее вотчинного хозяйства. Наиболее яркий пример - вотчина Василия Федоровича, в которой к 1646 году число дворов выросло более чем в 2 раза.

* * *

Князья Шелешпанские практически сразу после потери независимости перешли на государеву службу, но это не помогло им прочно занять высокое место при дворе ни в начале XVI века, ни в период преобразований Ивана Грозного, ни при Романовых. Старшая линия, имевшая наибольшие шансы на успех, пресеклась в начале XVI века, а остальные князья, хотя и служили в большинстве своем при дворе, не заняли там видного положения, и только с середины XVII века отдельные представители рода получают чины стольников. Ветвь Калитиных на протяжении четырех поколений служила патриарху и заняла при его дворе довольно высокое положение, но служба патриарху открывала меньше возможностей и поэтому была менее престижной. К началу XVII века Шелешпанские становятся крупнейшими вотчинниками среди белозерских князей, но все же не добиваются больших успехов по службе. В конце века при подаче родословных росписей оказываются забытыми две линии рода, не владевшие вотчинами или поместьями в бывшем уделе.

Выписка из Родословной книги князя Долгорукова I, 225

ОТ РЮРИКА КОЛЕНО XVI:

Колено	№№		†	№ по отцу	Примечание
XVI.	1.	князь Афанасий Васильевич Шелешпанский			см. статью о князьях Белосельских-Белозерских
XVII.	2.	князь Иван Афанасьевич		1.
XVIII.	3.	князь Юрий Иванович		2.
	4.	князь Дмитрий Иванович		2.
XIX.	5.	князь Андрей Юрьевич		3.	князь Андреи Юрьевич сопровождал в Вильну Великую Княжну Елену Иоанновну, когда она поехала сочетаться браком с Литовским Великим Князем Александром, в 1495 году
	6.	князь Василий Юрьевич		3.
	7.	князь Фёдор Юрьевич, во иноках Геласий, келарь Кирилло- Белозерского монастыря		3.	князь Фёдор Юрьевич приял сап иноческий в Кирилло-Белозерском монастыре под именем Геласля
	8.	князь Афанасий Юрьевич		3.
	9.	князь Константин Дмитриевич		4.
XX.	10.	князь Иван Андреевич		5.
	11.	князь Василий Андреевич		5.
	12.	князь Семен Андреевич		5.
	13.	князь Иван больший Фёдорович		7.
	14.	князь Алексей Фёдорович		7.
	15.	князь Василий Фёдорович		7.
	16.	князь Иван меньший Фёдорович		7.
	17.	князь Данило Афанасьевич		8.
	18.	князь Никита Афанасьевич		8.
	19.	князь Василий Константинович		9.
	20.	князь Григорий Константинович		9.
	21.	князь Константин Константинович		9.
XXI.	22.	князь Михайло Васильевич		15.
	23.	князь Иван Васильевич		15.
	24.	князь Иван Васильевич		19.
	25.	князь Михайло Григорьевич		20.
	26.	князь Дмитрий Григорьевич		20.
	27.	князь Иван Константинович		21.
	28.	князь Фёдор Константинович		21.
	29.	князь Осип Константинович		21.
XXII.	30.	князь Дмитрий Михайлович		22.
	31.	князь Андрей Иванович		23.	князь Андреи Иванович находился воеводою в Царицыне, в 1600 году
	32.	князь Семен Иванович		23.
	33.	князь Михайло Иванович		23.
	34.	князь Фёдор Михайлович		25.
	35.	князь Григорий Иванович		27.
	36.	князь Фёдор Фёдорович		28.
	37.	князь Иван Фёдорович		28.
	38.	князь Василий Фёдорович		28.	князь Василий Федорович ранен при осаде Смоленска, в 1634 году
	39.	князь Григорий Фёдорович		28.
	40.	князь Богдан Осипович		29.
XXIII.	41.	князь Фёдор Андреевич		31.	князь Фёдор Андреевич был первым судьёй в приказе Холопьем с 1645 по 1648 год
	42.	князь Семен Андреевич		31.
	43.	князь Тимофей Андреевич		31.
	44.	князь Яков Андреевич		31.
	45.	князь Авраам Васильевич		38.
	46.	князь Фёдор Богданович		40.
XXIV.	47.	князь Иван Фёдорович		41.
	48.	князь Владимир Фёдорович		41.
	49.	князь Григорий Авраамович		45.
	50.	князь Иван Авраамович		45.
	51.	князь Иван Фёдорович		46.
XXV.	52.	князь Григорий Иванович; женат на Мавре Ивановне NN		47.
	53.	князь Петр Иванович; женат на Екатерине Семеновне Секиотовой (овдовев, вышла за Тимофея Петровича Ильина)		47.
	54.	князь Григорий Григорьевич		49.
	55.	князь Яков Григорьевич		49.
	56.	князь Алексей Григорьевич		49.
XXVI.	57.	Княжна Дарья Григорьевна		52.
	58.	Княжна Ульяна Григорьевна		52.

Выписка из Гербовника IV, 2.

Род Князей Шелешпанских происходит от Князей Белозерскихъ.

В родословной Князей Белозерских, находящейся в Бархатной и других родословных книгах, показано, что праправнук Великого князя Владимира Святославича, крестившего Русскую землю, Великий князь Всеволод Юрьевич, посади сына своего князя Константина на княжение в Ростове.

Сын сего князя Константина, князь Василий, имел сына князя Глеба и посади его на уделе на Беле-Озере.

У правнука оного князя Глеба Васильевича, князя Василия Романовича, был сын князь Афанасий Васильевич Шелешпанской, коего потомки, Князья ІІІелепшанские, многие, как Российская История показывает, служили в боярах и иных знатных чинах, жалованы были от Государей поместьями и другими знаками Монарших милостей. Все сие доказывается, сверх Истории Российской, Бархатною книгою.

Шесть князей Шелешпанских владели населенными имениями в 1699 году.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 307-309.

2 АСЭИ. Т. П. М., 1958. № 2-7.

3 Трансформация фамилии Согорский в Сугорский, как и Шелешпальский в Шелепшанский, началась в XVII веке. Особенно упорно написания Сугорский (даже для XIV века) придерживаются генеалоги, необоснованно считающие (опираясь на толкование В. И. Далем термина сугоръе, как основание горы), что Василий владел гористой зашекснинской половиной удела. Но это уже позднейшая интерпретация, так как волость Согорза - удел Согорских - никакого отношения к горам не имела.

4. Родословная книга по трем спискам // Временник ОИДР. Кн. X. М., 1851. С. 42.

5 АСЭИ. Т. П. № 6; Дебольский В. Н. Из актов и грамот Кирилло-Белозерского монастыря. СПб., 1900. № LXXXVI.

6 Синодик князей Шелепшанских // ВОКМ. № 2005. Л. 62.

7 Другой причиной низкого положения при дворе могло быть то, что в борьбе между московскими и суздальскими князьями белозерские князья были на стороне суздальских (на это обратил ваше внимание Ю. С. Васильев).

8 РК 1475-1598. (Публ. В. И. Буганова). М., 1966. С. 25.

9 Григорий и Петр Федоровичи - старшие потомки Акинфа Великого; сын Петра Федоровича Иван был убит в 1568 году по приказанию Ивана Грозного, т. к. по знатности мог претендовать на трон. Хромые были родственниками таких родов, как Бутурлины и Пушкины (см.: Веселовский С. Б. Род и предки А. С. Пушкина в истории. М., 1990).

10. Водарский Я. Е. Правящая группа светских феодалов в России в ХVII в. // Дворянство и крепостной строй России XVI-XVIII вв. М., 1975; Петров П. Н. История родов русского дворянства. Т. I. СПб., 1886. С. 112; Дворянские роды Российской империи. Т. I. СПб., 1993. С. 304.

11 АФЗХ. Ч. III. М., 1961. № 141; Шумаков С. Обзор ГКЭ. Вып. ТУ. М., 1917. N 710. С. 214, 217.

12 Индова Е. И. К вопросу о дворянской собственности в России в поздний феодальный период // Дворянство и крепостной строй... Приложение 2. С. 286.

13. ДРВ. Изд. 2-е. Ч. 14. М., 1790. С. 20; Русский биографический словарь. Т. 18. СПб., 1911; Дворянские роды Российской империи. Т. I. С. 300.

14 РК 1475-1598... С. 25.

15 Синодик... Л. 61.

16. Синодик... Л. 60 о6.-61.

17 Родословная книга... С. 42.

18 АСЭИ. Т.П. № 276, 277, 284, 286, 288, 310, 327.

19 АЮ. СПб., 1838. № 146; Архив П. М. Строева. Т. 1 // РИБ. Т. XXXV. Пг., 1915. № 82. "А не поедет князь Василей, по сей записи, за своим дядею за князем за Семеном, и Геласее перед нами ся запись изодрати; или пришлем яз князь Семен Ухтомской к Геласее грамоту, свою руку, своим человек, или яз пришлю князь Семен Шелешпалеской к Геласее грамоту, свою руку, своим человеком, а послати нам грамоты своими людми обе вместе на Петрово заговение, и Геласее та запись по тем грамотам ся запись изодрати".

20 Шушпан - женская кофта, сарафан, балахон (Веселовский С. Б. Ономастикон. М., 1979. С. 375).

21.Долгоруков П. Российская родословная книга. Часть IV. СПб., 1857. С. 225, 227; Петров П. Н. Указ. соч. С. 108; Родословная квита... С. 42.

22 РК. 1475-1598... С. 26.

23 АЮ. № 146; Архив П. М. Строева... Na 82. В изданных родословных Василий не упоминается.

24. АЮ. № 146; Архив П. М. Строева... № 82.

25 АЮ. № 147; Архив П. М. Строева... № 93.

26 АЮ. № 78; Архив П. М. Строева... № 114.

27 Каштанов С. М. Грамоты из архива Павлова Обнорского монастыря // Каштанов С. М. Из истории русского средневекового источника. Акты X-XVI вв. М., 1996. № 12, С. 155.

28 АЮ. № 263; Архив П. М. Строева... № 100.

29. Петров П. Н. Указ. соч. С. 108.

30 Каталог древнерусских грамот, хранящихся в отделе рукописей Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Выпуск первый и второй. 1269-1612 гг. СПб., 1992. № 124/19. С. 53.

31 Кроме того, "род князя Василия Федоровича Шелешпальского" помещен в синодике Корнильево-Комельского монастыря 1630-х гг. (ВОКМ № 2020. Л. 74-75).

32 Синодик... Л. 59.

33 Там же. Л. 59 об. ("В лето 7056-ю (1548) преставис княгини Марфа Филиповна, генваря в 6 день").

34 ТКДТ. М.; Л., 1950. С. 147.

35 Синодик... Л. 60.

36 Там же. Л. 62 об., 72 об.

37 И. С. Козловский вместе с братом Григорием и его сыновьями назван в Дворовой тетради "литвой дворовой" по Романову. Жена Ивана Семеновича Ульяна также помещена в Синодик, скончалась в ноябре 1602 г. (Синодик... Л. 65). Земли в Романове Козловские получили от Василия III в 1510 году (см.: Флоря Б. Н. Несколько замечаний о Дворовой тетради как историческом источнике // Археографический ежегодник за 1972. М., 1973. С. 47).

38 Синодик... Л. 63-63 об.; Л. 73 об.

39 Там же. Л. 64. Смерть от рук разбойников, как и любая другая неожиданная смерть, в то время воспринималась очень трагично, т. к. человек не успевал исповедаться и выполнить другие необходимые обряды, поэтому в Синодике и написано: "злою смерти напрасною".

40 Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

41 Боярские списки последней четверти XVI - начала XVII вв. и роспись русского войска 1604 г. Т. I. М., 1979. С. 215; Т. П. М., 1979. С. 7. 42. Синодик... Л. 64 об. 43. Там же. Л. 66.

44 ДАИ. Т. П. СПб., 1846. № 7.

45 Дворцовые разряды. Т. П. СПб., 1851. От. 297, 834; ДРВ. Изд. 2. Ч. 3 С. 153; Барсуков А. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902. С. 100.

46 Записные книги Московского стола 1636-1663 гг. // РИБ. Т. 10. СПб., 1886. С. 90.

47 Там же. С. 121-122.

48. Там же. С. 253, 366-367, 377.

49. Дворцове разряды. Т. Ш. СПб., 1852. От. 236.

50 ДАИ. Т. XII. СПб., 1872. № 17. С. 203; Барсаков Я. Л. Памятники первых лет русского старообрядчества // Летопись занятий императорской Археографической комиссии за 1911 год. Вып. 24. СПб., 1912. С. 314.

51 Дворцовые разряды. Т. П... От. 829.

52 Синодик... Л. 76-76 об.

53. В функции четвертей (Владимирской, Галицкой, Костромской, Новгородской (Нижегородской) и Устюжской) входили суд, управление и сбор налогов на определенной территории. Важной расходной статьей четвертей была выплата жалованья служилым людям (см.: Устюгов Н. В. Эволюция приказного строя Русского государства в XVII в. // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.) М., 1964).

54 Кормленая книга Костромской чети 1613-1627 // РИБ. Т. 15. СПб., 1894. С. 10.

55. Курдюмов М. Г. Описание актов, хранящихся в архиве императорской Археографической комиссии. СПб., 1909. С. 135. № 559.

56 ДРВ. Изд. 2-е. Вып. 3. М., 1788. С. 150.

57. Книги разрядныя по официальным оных спискам. Т.П. СПб., 1855. С. 825, 927; Временник ОИДР. Кн. IV. М., 1849. Смесь. С. 36; Записные книги Московского стола... С. 7; Барсуков А. Указ. соч. С. 266.

58 Дворцовые разряды. Т. П. От. 640.

59. Акты писцового дела 1644-1661 гг. / Веселовский С. Б. М., 1977. С. 103.

60. Долгоруков П. Указ. соч. С. 227; Петров П. Н. Указ. соч. С. 109;

Дворянские роды Российской империи. Т. I. С. 301.

61 Записные книги Московского стола... С. 344, 362, 369.

62 ДРВ. Изд. 2-е. Ч. 13. С. 203; Дворцовые разряды. Т. III. От. 81; Петров П. Н. Указ.соч.С. 109.

63 Дворцовые разряды. Т. Ш. От. 316.

64 Эскин Ю. М. Местничество в России XVI-XVII вв. Хронологический реестр. М., 1994. № 1490. С. 187.

65. Разрядный приказ (начало XVI в. - 1711 г.). Опись столбцов дополнительного отдела архивного фонда № 210. М., 1950. С. 25. № 30.

66 "В его государевом полку дворовые воеводы, бояре: Борис Иванович Морозов да Илья Иванович Милославской. В суде у бояр: князь Федор княж Андреев сын Шелешпанской да дьяк Михайло Кузовлев" (Дворцовые разряды. Т. Ш. От. 414).

67 Кормленая книга Костромской чети 1613-1627 гг. С. 167.

68. Синодик... Л. 71 об.

69. Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

70 Записные книги Московского стола... С. 16, 364.

71 Дворцовые разряды. Т. Ш. От. 284, 294.

72. В своем завещании Юрий Редриков указывает: "г...взяток мне на князе Якове княж Андрееве сыне Шелешпанском бескабально два рубля денег" (Шумаков С. Обзор ГКЭ. Вып. Г/. № 945. С. 312).

73 Синодик... Л. 66 об.; в другом месте он назван младенцем (там же. Л. 22).

74 Там же. Л. 68 о6.-69.

75 Записные книги Московского стола... С. 362, 369, 372. 76. Петров П. Н. Указ. соч. С. 108.

77. Дворцовые разряды. Т. Ш. От. 232.

78. Петров П. Н. Указ. соч. С. 108.

79. Новосельский А. А. Коллективные челобитные о сыске беглых крестьян и холопов во второй половине XVII в. // Дворянство и крепостной строй России XVI- XVIII вв. М., 1975. С. 327.

80 Там же. С. 328; в челобитной не читается имя брата князя Петра, и поэтому определить, в каком месте князь из какой ветви подписался под документом, невозможно, но это и не столь существенно.

81 ТКДТ. С. 147.

82. Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России (XV-XVI вв.). М., 1985. С. 139.

83 Синодик... Л. 61. Смерть целой семьи в одно время вряд ли была естественной, они или были убиты (хотя об этом наверняка сообщалось бы в Синодике), или умерли во время эпидемии. Одна из таких эпидемий в 1552 году унесла в Новгородской земле жизни около 280 тысяч человек (см.: Борисенков Е. П., Пасецкий В.М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. М., 1988. С. 314).

84. Петров П. Н. Указ. соч. С. 108.

85. Долгоруков П. Указ. соч. С. 226.

86. Синодик... Л. 66 об.-67.

87 Боярские списки... Т. I. С. 201; Т. П. С. 7.

88. ТКДТ. С. 238.

89. Соцкий стан находился на левом берегу Волги в так называемой дуговой" половине уезда, по реке Соть (см.: Погосян И. И. Очерк истории складывания Костромского уезда // Проблемы истории СССР. Вып. 5. М., 1976. С. 156).

90 АФЗХ. Ч. III. № 47,146,148,149,150, 151,164,188,293(2), 358.

91 Там же. Ч. III. N 320.

92 Синодик... Л. 67.

93 Дворцовые разряды. Т. III. Ст. 970, 996,998,1052 и др. Чин стольника при дворе патриарха намного значительней, чем при царском дворе. 94. Шумаков С. Обзор ГКЭ... № 698. С. 203.

95 Синодик... Л. 67-67 об.

96 АЮ. Ns 13; Архив П. М. Строева... Ns 81.

97 Родословная книга... С. 42.

98 ТКДТ. С. 148.

99. Каштанов С.М. Указ. соч. № 6. С. 146.

100. Там же. № 9. С. 150-151.

101 АЮ. № 265.

102. Там же. Ns 259; Архив П. М. Строева... № 188.

103 ТКДТ. С. 237.

104. Ее отец князь Петр Александрович начал закладывать и распродавать свою вотчину в конце 50-х гг. (АЮ. № 244; Архив П. М. Строева... N" 212, 219; см.: Копанев А. И. История землевладения Белозерского края XV-XVI вв. М.; Л., 1951. С. 166-167).

105 Прозвище князя Козьмы - Богдан - довольно прозрачно (данный Богом), возможно, он был долгожданным и единственным сыном; ни в родословных, ни в других источниках не упоминаются другие дети князя Осипа.

106 Описание документов XIV-XVII вв. в копийных книгах Кирилло-Белозерского монастыря, хранящихся в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки. СПб., 1994. № 1871.

107 Там же. № 1872.

108. Акты, относящиеся к истории Белозерского края // Чтения ОИДР. Кн. 2. СПб., 1883. Смесь. С. 13-14; Описание документов XIV-XVII вв. в копийных книгах... № 1875. Память о записи вотчин была направлена во Владимирский судный приказ не через 10, а через 20 лет после заключения сделки.

109 Описание документов Кирилло-Белозерского монастыря... Ns 1874.

110. "... а про матерь свою про княгиню Марфу, князь Козма, - прозвище князь Богдан - сказал, не стало" (Акты, относящиеся к истории Белозерского края... С. 14).

111 АЮ. № 106; Архив П. М. Строева... № 302; Никольский Н. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство. До второй четверти ХVII века. Т. П. СПб., 1910. С. LXXIV-LXXV; Описание документов XIV-XVII вв. в копийных книгах... № 1873.

112 Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

113. Долгоруков П. Указ. соч. С. 227.

114 Эскин Ю. М. Указ. соч. № 1406. С. 179.

115 Отписная книга Введенского Корнильево-Комельского монастыря 1657 г. // Городок на московской дороге. Вологда, 1994. С. 161.

116. Петров П. Н. Указ. соч. С. 109; Дворянские роды Российской империи... С. 301.

117. Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России. Феодальная рента в XVII - начале XVIII в. М., 1974. С. 255.

118. Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

119 Историческое и статистическое описание Корнильево-Комельского монастыря, составленное в 1852 году. Вологда, 1855. С. 73.

120 Там же. С. 60-61.

121 ВОКМ. № 2013. Л. 240 об.

122 Низкая должность для дворянина.

123 Описание документов XTV-XVII вв. в копийных книгах... N 896, 896.

124 Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

125 Там же.

126 Барсуков А. Указ. соч. С. 6. 127. Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России... С. 260. 128 АИ. Т. V. СПб., 1842. № 200. С. 377. 123 Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

130. Новосельский А. А. Коллективные челобитные... С. 327, 328 (см. прим. 79 и 80).

131 ДАИ. Т. X. СПб., 1867. № 64. С. 218.

132 Там же. С. 225.

133 Кормленая книга Костромской чети 1613-1627... С. 108.

134 Дворцовые разряды... Т. П. Ст. 639.

135 Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

136. Андомская волость - Андомские, Вадбольская волость - Вадбольские, Ухтомская волость - Ухтомские и т. п.

137. Кобрин В. Б. Генеалогия и антропонимика // История и генеалогия. М., 1977. С.100.

138. Долгоруков П. Указ. соч. С. 225; Петров П. Н. Указ. соч. С. 108;

Экземплярский А. В. Владетельные князья Белозерские. Ярославль, 1888. С. 21; Копанев А. И. Указ. соч. С. 7.

139. Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 311.

140. Каштанов С. М. Указ. соч. № 12. С. 155.

141 Кроме пошехонской Шелекши, притока Ухтомы, в Белозерье существует и другая река с таким названием. Она впадает в реку Порозобицу, которая, в свою очередь, с севера впадает в Кубенское озеро. Недалеко от ее истока начинается река с названием Ухтома, впадающая в озеро Белое.

142 АЮ. № 152, 263; Архив П. М. Строева... № 100, 227.

143 АЮ. № 146; Архив П. М. Строева... № 82.

144 АЮ. № 147; Архив П. М. Строева... № 93.

145 АЮ. № 392; Архив П. М. Строева... № 149.

146 АЮ. № 78; Архив П. М. Строева... № 114.

147 Каштанов С. М. Указ. соч. Ns 12. С. 155.

148 Кодобье не было исконной вотчиной Кемских, так как при разделе удела основателя рода Давыда Семеновича Пошехонская вотчина не упоминалась; АЮ. № 13 (см. также: Копанев А. И. Указ. соч. С. 157-158).

149 АЮ. № 13; Архив П. М. Строева... № 81.

150 Синодик... Л. 59, 60, 60 об., 63 об. и др.

151 ДАИ. Т. XII. № 17. С. 203.

152. Шватченко О. А. Размещение и структура вотчинного землевладения в первой трети ХVII в. // Исторические записки. Т. 115. М., 1987. С. 297 (размер вотчин показан в четвертях в одном поле).

153. Описание документов Кирилло-Белозерского монастыря. № 816.

154. Шватченко О. А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII века. Историко-географический очерк. М., 1996. С. 108.

155. Шватченко О. А. Размещение и структура вотчинного землевладения... С. 297.

156 Там же.

157 Шватченко О. А. Светские феодальные вотчины в России... С. 108.

158 Там же.

159.Боярские списки... Т. I. С. 201, 215; Т. II. С. 7, 15. В списке 1602-1603 гг. среди испомещенных по Ярославлю названы только два князя (второй из них - Федор Михайлович Вяземский).

160. Петров П. Н. Указ. соч. С. 108.

161 АФЗХ. Ч. Ш. № 230.

162 Шумаков С. Обзор ГКЭ... № 698. С. 203.

163. Чайкина Ю. И. Словарь географических названий Вологодской области. Вологда, 1993. С. 361.

164 В Родословной книге князь Константин назван Угольским, но позднейшие издатели родословных или, как В. Долгоруков, не называют этого прозвища, или, как П. Петров, подменяют его другим: "...прозванного за ловкость движений Угорь".

165. Впервые Углеца Константинова фигурирует в документе 1598 года (Акты, относящиеся к истории Белозерского края... С. 13-14).

166. "А даную грамоту писалъ поп Васюкъ Климов сын здвиженскои" (Каштанов С. М. Указ. соч. № 6. С. 146).

167 Историческое и статистическое описание Корнильево-Комельского монастыря... С. 73.

168 "Се аз, священникъ покровскои Автамон, во всех место князей руку приложилъ" (Каштанов С. М. Указ. соч. № 9. С. 150-151).

169 В 1829 году селом Воздвиженским владела жена князя Михаила Дмитриевича Ухтомского (1756-1812) княгиня Екатерина Михайловна: "[в волости] Углеца Константинова в селе Здвиженском что ныне деревня 12 (душ м. п.]" ( ГАВО. Ф. 32. On. 1. Д. 56. Л. 282 об.), а селом Покровским с деревнями Брагина, Васюково, Костина, Кураш, Телябина владели Никита Васильевич Березняков и его жена Екатерина Алексеевна (Там же. Л. 17-17 об., 24; Дружинин Е. Р. Дворяне Вологодской губернии на военной службе в последней трети XVIII - первой половине XIX вв.: биографические материалы // Вологда. Историко-краеведческий альманах. Вып. 1. Вологда, 1994. С. 377).

170 Шватченко О. А. Размещение и структура вотчинного землевладения... С. 297.

171 Шватченко О. А. Светские феодальные вотчины в России... С. 108. 172. Там же.

173. Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России... С. 255.

174. Шватченко О. А. Размещение и структура вотчинного землевладения... С. 297.

175. Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

176 Шватченко О. А. Светские феодальные вотчины в России... С. 108.

177. Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России... С. 260.

178. Шватченко О. А. Светские феодальные вотчины в России... С. 108.

179. Петров П. Н. Указ. соч. С. 109.

180. Вотчинниками в указанное время были потомки князей Федора Бедры и Константина Константиновича Угольского, о вотчинах или поместьях на территории Пошехонья потомков Калиты Афанасьевича и Григория Константиновича Угольского неизвестно.

181 Белосельские еще в конце XV в. были испомещены в Новгородской земле, а их белозерские вотчины подверглись или конфискации, или обмену.

182 Это такие фамилии, как Лыковы, Мосальские, Троекуровы, Туренины, Шуйские.

183. Шватченко О. А. Размещение и структура вотчинного землевладения.... С. 300.

184. Там же.

185 Или их родственники, или они сами входили в Думу, вместе они владели 64 000 чет., причем только Иван Иванович Шуйский, Алексей Иванович и Иван Михайлович Воротынские владели 28 000 чет., а на долю остальных приходилось в среднем по 1800 чет.