Пезаровиус (Помпиан-), Павел Павлович (Paul-Wilhelm), основатель "Русского Инвалида», филантроп, писатель; родился 17-го февраля 1776 г. близ города Вольмара, Лифляндской губернии, в семье лютеранского пастора. Закончив высшее образование в Йенском университете, молодой доктор философии поступил в 1803 г. на службу, в качестве "секретаря иностранной переписки», в Канцелярию т. с. Н. Н. Новосильцова, откуда в следующем году перешел в Комиссию составления законов редакторским помощником.

В 1807 г. мы видим Пезаровиуса в Департаменте министра юстиции, где с 1808 г. он исполняет назначение советника Государственной Юстиц-коллегии и награждается, четыре года спустя, "за усердную и ревностную службу» орденом Св. Владимира 4-й степени и чином коллежского советника.

Патриотическое одушевление, схватившее Россию в достопамятную годовщину Отечественной войны, произвело на Пезаровиус потрясающее впечатление и дало ему исключительный случай проявить редкие качества человеколюбия и любви к родине. Страсть к военному делу, одушевлявшая Пезаровиуса еще в ранней молодости, нашла для себя исход в неудержимом сочувствии к защитникам родины и в глубоком интересе ко всякому известию, доносившемуся с театра войны. По его собственным словам, эта страсть была в нём так сильна, что, будучи уже членом коллегии, в 1810 г., он почувствовал величайшую охоту выучиться ружейным приемам и, чтобы не отнимать временя у служебных занятий, должен был вставать для этой цели в

2 часа пополуночи и отправляться пешком от Семеновского моста, где он тогда жил, на Миллионную, в казармы Преображенского полка.

Унтер-офицеры Каченовский и Черняев так основательно занимались его обучением, что, по выражению Пезаровиуса, синие пятна на левом боку могли наглядно свидетельствовать как об усердии учителей, так и о прилежании ученика. Позже он испытал "припадок» любви к барабану, заставивший он изучить этот военный инструмент. Отсюда понятен тот восторг, с каким следил Пезаровиус за успехами русского оружия.

Победы Суворова при Рымнике, Треббии и Нови, переход его через Альпы делали Пезаровиуса истинно счастливым. Эпоха 1812 года представлялась ему религиозной эпохой страданий и вместе прекраснейшего обнаружения любви русских к Отечеству; когда пушки Петропавловской крепости возвестили решительные победы под Тарутином и Малоярославцем и, наконец, полное отступление французов, восторг Пезаровиуса достиг высшей степени энтузиазма.

На смену этому чувству явилось не гордое самоуслаждение сознанием победы, но глубокая человечная мысль. "Тогда, вспоминал по этому поводу Пезаровиуса, душою моею овладело пламенное желание указать всем и каждому на то, какой благодарности заслуживали от нас наши защитники герои за свое непоколебимое мужество и самоотвержение, увенчавшееся освобождением Отечества». Но что мог он сделать с незначительными средствами, какие были у него в распоряжении?

Из 2.250 руб. ассигнациями жалованья 750 руб. он уже обязался жертвовать на все время войны. Всякое предприятие требовало, прежде всего, крупных денежных затрать, и долго обдумывал Пезаровиус разного рода планы, не приходя к определенному решению.

Наконец, в январе 1813 г. ему пришла в голову счастливая мысль издавать газету и сразу захватила его. В исполнении её он увидел возможность не только передавать во всеобщее сведение известия с театра войны, но и доставить хотя какое-либо облегчение 50 или даже 100 инвалидам, которые, возвращаясь на родину, пойдут через Петербург. Без всякого мало-мальски определенного плана, но с лихорадочной поспешностью приступил Пезаровиус к исполнению своего решения. Отправившись к министру народного просвещения за разрешением, он только в приемной министра придумал назвать ее "Русским Инвалидом».

За разрешением дело не стало; гораздо труднее было найти типографщика, который согласился бы печатать в кредиты.

После долгих поисков и тщетных переговоров, Пезаровиус нашел такое лицо в известном Плюшаре, который не побоялся риска. "Eh bien, — заметил он полушутливо при этом, "? sur et mesure qu’il y aura des abonn?s, nous ferons votre gazette, et si dans un mois il ne s’en pr?sentera plus — nous fermerons la boutique».

После этого Пезаровиус считал дело уже состоявшимся и 1-го февраля 1813 г. выпустил программу своей газеты, которая была, вместе с тем, и первым её номером.

В "Русском Инвалиде», издании "историческо-политического содержания», издатель обещал помещать: "выписки из военных происшествий, обозрения и суждения об оных. - Черты любви к Отечеству и храбрости, извлеченный из древней и новейшей российской и всеобщей истории. — Всякие в продолжение сей войны происходящие славные деяния, являющие храбрость, человеколюбие, отважную решительность и личное пожертвование для блага общего. — Иностранные известия, сколько-нибудь любопытные для читателя листков сих. — Направление общего мнения о нынешних происшествиях к настоящей цели — и, наконец, всякое хорошее умопроизведение, важное или шуточное, когда оно согласно будет с целию сих листов». Далее сообщалось, что издатель, отказываясь от всякой личной выгоды за свой труд, намерен всю чистую прибыль употребить на вспоможение инвалидам, солдатским вдовам и сиротам.

Цена в год за 52 номера, выходившие на русском и немецком языках, полагалась в 12 руб. ассигн. в Петербурге и в 15 руб. с пересылкой в другие города, причем каждый из подписчиков получал право хлопотать за известных ему раненых и увечных в последней войне. Первый номер "Русского Инвалида», в небольшую четвертку серой бумаги, никого не поразил ни своим внешним видом, ни своим содержанием, представлявшим в значительной степени, перепечатки из "Северной Почты» (издававшейся в то время Министерством внутренних дел) и старых газет.

Он доставил своему издателю сначала 6, а чрез несколько дней —12 подписчиков (городских, иногородних не было ни одного). Увлекаясь филантропическою целью издания, Пезаровиус мало думал в начале о своевременности и точности сообщаемых сведений; он не догадался даже выписать одну—две иностранные газеты, откуда мог почерпнуть наиболее в то время обстоятельные и разнообразный известия о ходе военных дел. Но глубокая вера Пезаровиуса в чистоту и святость начатого дела не дали погибнуть его газете от равнодушие публики, уже злословившей на тему о при, что "Инвалиду» предстоит самому вскоре умереть от ран своих... На помощь явились случайные обстоятельства.

Пезаровиус разослал первый номер своей газеты, между прочим, всем членам Императорской фамилии.

Последние отнеслись с горячим сочувствием к предприятию Пезаровиуса, вместо подписной платы они передали в распоряжение Пезаровиуса 1.400 руб., из них 75 руб. были уплачены типографщику, а остальные 1.325 руб. (были отложены для помощи инвалидам. Покровительство членов царской семьи обратило общественное внимание на Пезаровиуса, подписка усилилась, и через месяц в № 4 "Русского Инвалида» появился первый отчет о состояния кассы, с показанием всех пожертвований и расходов. В течение первого месяца статьи из иностранных газет для русского издания "Инвалида» переводил известный впоследствии филолог А. X. Востоков, но вскоре ученые и служебный занятия заставили его отказаться от этой работы. Тогда Пезаровиусу указали на почтамтского цензора Оденталя который оказался ему чрезвычайно полезен в сообщении самых свежих новостей, и за "Русским Инвалидом» быстро установилась репутация газеты, получающей известия с театра войны непосредственно чрез особых курьеров.

Подписка поднялась до 800 человек; особым успехом пользовались "чрезвычайные прибавления», заключавшие в себе краткие известия о выдающихся успехах наших войск, и они во множестве продавались.

Пожертвования в пользу инвалидов увеличились еще, благодаря предоставлению артистом Борком в распоряжение Пезаровиуса сбора с своего бенефиса.

Благотворительная цель собрала, несмотря за летнюю пору, на спектакль этого довольно посредственней» актера многочисленную публику, платившую за билеты в 2 р. 50 коп., по 25 руб., 50 руб. и до 300 р. Чистый сбор со спектакля составил сумму в 3.000 руб. "Никогда не надеялся, — говорил Пезаровиус, получить столь значительную сумму. В величайшей радости сел я за стол, чтобы известить публику посредством газеты о таком неожиданном мною сборе. Я еще не думал ни о чем другом, но, взяв в руку перо, написал, — собственно не зная сам, что делаю, — что эти три тысячи хочу положить в ломбард для составления основного капитала, который скоро будет значительным, и в свое время передать его правительству для обращения в пользу инвалидов». Узнав об этом решении, Императрица Мария Феодоровна стала присылать Пезаровиусу после каждой крупной победы по несколько тысяч рублей от имени "счастливой матери и детей её». Пример Императрицы вызвал подражание в публике, и к Пезаровиусу стали стекаться значительные суммы.

4-го декабря того же 1813 г. он получил от московского главнокомандующего графа В. Ф. Ростопчина 42.000 рублей, собранных для вышеуказанной цели жителями Москвы по случаю победы при Лейпциге. По тому же случаю, и петербургское купечество собрало в коммерческом обществе для инвалидов 20.000 руб.; два концерта в Филармонической зале (второй был исполнен придворными певчими под управлением Бортнянского) доставили 10.000 и т. д., — к концу 1813 г, словом, Пезаровиус мог показать в отчете следующие суммы: в неприкосновенном инвалидном капитале 115.000 руб.; во вспомогательной кассе — 31.575 руб.; в кассе на издержки по изданию — 22.477 руб.

Число инвалидов, получивших пособие из вспомогательной кассы, большею частью за год вперед, простиралось до 825 и солдатских вдов — 40.

Следующий рассказ самого Пезаровиуса чрезвычайно интересен для характеристики как тогдашнего общественного настроения, так и личности этого поразительно-скромного человека.

"Инвалиды», при проезде через Петербург, временно размещались по квартирам на Петербургской стороне. На дороге к ним нередко случалось мне встречать знакомых. Узнав, что я иду к раненым, почти каждый из них давал мне что-нибудь в пользу заслуженных воинов, и таким образом я приходил к своим друзьям с большим запасом пособия, нежели с каким выходил из дому. Должно заметить, во-первых, что никогда не давал я пособия инвалидам от своего имени, а всегда от имени правительства, и, во-вторых, я никогда никого не просил заботиться об инвалидах, ибо такие просьбы, по моему убеждению, были бы оскорблением их заслуг, запечатленных кровью. Но я должен также отдать полную справедливость русской публике: она проникнута была священной обязанностью доказать на деле свою признательность раненым воинам, сколько кому позволяли обстоятельства». Действительно, общество выказало редкое сочувствие к судьбе инвалидов. В пользу их делались складчины, устраивались спектакли, вечера и лотереи, воспитанники и воспитанницы учебных заведений собирали свои карманные деньги и отсылали их в редакцию "для инвалидов». Пожертвования, от 20, 30 и даже 40 тысяч рублей в месяц, присылались из многих губерний и даже отдаленных поселений Северо-американской компании.

К декабрю 1815 г. инвалидный капитал достиг 395.000 рублей; 1.200 инвалидов пользовались постоянными пособиями, — дело распоряжения такими крупными денежными оборотами становилось сложным и затруднительным для одного человека. Поэтому, тотчас по возвращении Императора Александра в Петербург, Пезаровиус обратился к Государю и поверг на его усмотрение как собранный им капитал, так и дальнейшую судьбу призревавшихся инвалидов

Удостоив Пезаровиуса рескриптом и орденом Св. Анны с алмазами, Государь определил передать эту сумму в незадолго перед тем учрежденный Комитет по оказанию помощи раненым военным чинам, издание газету продолжать и впредь, под названием "Русский Инвалид или Военные Ведомости», а инвалидам производить пособие в том размере, в каком они получали его от Пезаровиуса.

Еще с 1814 г. "Русский Инвалид» стал выходить два раза в неделю, с возвышением подписной платы с 15 до 25

рублей в год, что, впрочем, нисколько не отразилось на подписке. С 1816 г., оставаясь редактором газеты, уже перешедшей в ведение Комитета, Пезаровиус стал выпускать ее ежедневно, и, в течение пяти последующих лет своего редакторства, довел доходность её от 40 до 60 тысяч рублей, так что общая цифра собранного Пезаровиусом инвалидного капитала составила, по исчислению его формулярного списка, миллион тридцать две тысячи четыреста двадцать четыре рубля.

В 1822 г., по оставлении им редакторства, издание "Инвалида» было изъято из ведения Комитета и передано А. Ф. Воейкову, но при нем газета потеряла прежний интерес и, несмотря на поддержку Пезаровиуса и А. А. Краевского в сороковых годах, когда газета снова перешла к её первому редактору-издателю, прежнее влияние её окончательно упало.

Пезаровиус умер 2-го июля 1847 г., в чине тайного советника, прослужив с 1833 по 1-е января 1847 г. в должности президента С.-Петербургской Евангелическо-лютеранской консистории и члена Комитета для оказания помощи инвалидам. В приказе Императора Николая по случаю увольнения Пезаровиуса от службы, незадолго до смерти, основание им инвалидного капитала было названо "незабвенным подвигом в эпоху Отечественной войны», а в некрологе "Moсковских Ведомостей», на другой день его смерти, характеристике Пезаровиуса были посвящены, между прочим, следующие в высокой степени правдивые строки: "Благотворить нуждающимся, жертвовать всем для ближнего, забывать собственные интересы — вот была единственная цель, единственное занятие этой долговременной, полезной обществу жизни... Всегда скромный и молчаливый, он никому не рассказывал о своих поступках и не любил, чтобы ему напоминали о них»...

Похоронен Пезаровиус на лютеранском Смоленском кладбище в Петербурге.

Из сочинений Пезаровиуса, напечатанные им на немецком языке, без обозначения своего имени, с достоверностью могут быть указаны два: 1) "Christliche Katechismus?bung, nach Grundlage des kleinen Katechismus Dr. Martin Luthers, zu Nutz und Frommen beydes, der Schliier und Lehrer, verfasst und herausgegeben in Jahr des Heils 1820». St. Petersburg; Mit mehreren Zus?tzen neue aufgelegt. Dresden. 1822 и 2) "Ein Wort der Wahrheit ?ber die Schm?hschrift: Meine Verfolgung in Russland, von Karl Limmer, vormals Consistorial-Kath und Prediger zu Saratow, das heist: welcher Limmer nie verfolgt warden, nicht vormals sondern niemals Consistorial-Rath gewesen. Leipzig. 1823.