Авраамий, до пострижения Аверкий Иванович Палицын, с 1608 по 1619 г. келарь Троице-Сергиевой лавры, прославившийся соучастием в патриотических подвигах ее для освобождения отечества от поляков.

Родился в половине XVI века, умер в Соловецком монастыре, на покое, 13 сентября 1626 года.

Происходя из дворянской семьи Палицыных, Аверкий Иванович начал службу еще при Иоанне Грозном, a при сыне подвергся, в 1588 г., со всем своим родом, опале. По времени ее, можно догадываться, что Палицыны принадлежали к партии, в расчет которой входило расторжение брака царя Федора с Ириною Федоровною Годуновой, вследствие ее бесплодия; но ни удалить царицы, ни ослабить влияния брата-правителя, Бориса Годунова, не удалось, Борис, при поддержке духовенства, отказавшегося призвать недействительным брак по бесплодию, приказал постричь княжну Мстиславскую и рассеял партию своих противников. Аверкий Палицын, отличавшийся способностями и характером, вероятно, и в этом раннем периоде своей деятельности оказался на столько опаснее других, что его не только удалили, но и насильно постригли в Соловецком монастыре (1588 г.). В монашестве условия служебных преимуществ для него не существовали. Через шесть лет в Москве при дворе переменилось многое. Борис уже мечтал о престоле и, устраняя обстоятельства, неблагоприятные его видам, находил для себя выгодным сближение с талантливейшими из бывших противников - честолюбцев. В 1594 г. и Аверкий Палицын, в монашестве Авраамий, был переведен в Троице-Сергиеву лавру, где было вверено ему, в качестве строителя, управление приписным к лавре Богородичным монастырем, в Свияжске.

Воцарение Бориса, кажется, имело влияние на отозвание из Свияжска Авраамия и оставление его сперва, без выполнения послушания, при лавре, a потом (в 1601) поручение управлять Троицким подворьем, в Москве, где он и находился в год смерти царя Бориса. Перевод в Москву Авраамия относится к году опалы Романовых (1601 году), причем с него сняты и последние следствия опалы, так как предоставлено пользоваться наследственным имением, которое он и принес вкладом в обитель.

С воцарением Василия Ивановича Шуйского, Авраамий оказывается в числе близких к нему людей. Благодаря этому обстоятельству, Авраамий выбран келарем лавры, оставаясь, однако, жить в столице, по воле Государя, видевшего в иноке-царедворце надежнейшего советника и человека, умевшего принимать своевременно надлежащие меры.

Так, в 1609 году, при осаде Москвы поляками, остановившими подвозы к столице припасов, вследствие чего в ней поднялись цены на хлеб, возбуждавшие народный ропот, Авраамий, как келарь лавры, имевшей в городе обширные продовольственные запасы, открыл продажу хлеба по дешевой цене из своих складов. До того времени цена на хлеб дошла в столице до 7 руб., a Авраамий назначил – по два рубля и волнение вскоре прекратилось. Эта услуга Авраамия была награждена решением в пользу Палицыных дела о закладной кабале, в противность Судебнику. Милость эта была последнею, оказанною Авраамию царем Василием Шуйским, лишенным в 1610 году престола. Низложение царя могло, конечно, отразиться неблагоприятно если не на личности, то на делах келаря.

Дума, правившая в столице, удалила его из Москвы, нарядив в члены посольства к польскому королю Сигизмунду, под Смоленск, с поручением просить на престол сына его, Владислава, с обязательством принять православие.

Прибыв в стан короля, осаждавшего Смоленск, Авраамий понял, чего добиваются поляки и как шатка надежда на исполнение возложенного поручения. Не преследуя, поэтому, недостижимой цели, при поднесении лично королю подарка от лица лавры, Авраамий ограничился испрошением для нее возможных милостей. Он и получил от Сигизмунда грамоту:

1) на право сбирать лавре в свою пользу половину с приводимых на продажу, в Москве, лошадей и

2) на получение из московской казны установленной лавре дачи денежной, за три года недобранной.

Родственнику своему, Андрею Федоровичу Палицыну Авраамий испросил чин стряпчего.

Получив королевские грамоты на указанные пожалования, Авраамий-келарь, под предлогом нездоровья, в конце 1610 г. внезапно оставил стан Сигизмунда, отказавшись видеть и главу посольства, митрополита ростовского (Филарета Никитича Романова). Обстоятельство это, спустя девять лет, и послужило, как можно полагать, причиною удаления Авраамия из лавры в Соловки, с возвращением Филарета из плена и с наречением его патриархом.

С прибытием в Москву Авраамия, патриарх Гермоген, усматривая из поступка Сигизмунда с великими послами тщетность надежды на охранение православия при занятии поляками столицы, разослал первые свои воззвания к народу, призывавшие его к вооружению.

Троицкая лавра приняла рассылку патриарших грамот в доставку ответов, несомненно, при участии келаря. Авраамий своим рассказом лично виденного мог утвердить патриарха в решимости послать воззвания. Настоятель лавры и келарь ее, несомненно, действовали единодушно как в деле составления воззваний, так и в сборе ополчений, когда доступ к заключенному патриарху поляками был прекращен.

На Пасхе 1611 года под Москвою уже явились первые дружины защитников, a в день общей свалки в улицах Китая и Белого-города, когда бился в своем Острожке князь Димитрий Михайлович Пожарский y Сретенских ворот, Авраамий был в Москве.

С приходом дружин Ляпунова и Трубецкого с казаками Заруцкого Авраамий находился при них, но не мог предотвратить ссоры, кончившийся убийством Ляпунова, которому Трубецкой не сочувствовал. Рассылка грамот Троицкою лаврою продолжалась уже от себя, и этому обстоятельству должно приписать возрастание дружин при неудачах, следовавших на смерть Ляпунова, когда с приходом Сапеги и с движением Ходкевича русские дружины едва держались под Москвой. Рассылка воззваний в третий раз, в 1612 году, подняла нижегородцев, долго медливших в Ярославле. Чтобы поторопить прибытие сил Пожарского, к нему явился Авраамий и уже от Ярославля не оставлял его стана до Москвы. Прибыв с ним в столицу 20 августа 1612 г., Авраамий оказал лично большие заслуги. По прибытии своем, он уговорил казаков не уходить, обещая сворую уплату условленного жалованья, затем, – в решительный момент боя кн. Пожарского с Ходкевичем, когда кн. Трубецкой запретил своим дружинам принимать участие в битве, – словами горячего убеждения увлек полки на помощь борющимся силам. Когда же, с освобождением Москвы от поляков, собрался земский собор, выбравший в цари Михаила Федоровича Романова (21 февр. 1613 г.), Авраамий был назначен в члены посольства в нему, в Кострому – просить принять престол и для того прибыть в столицу. По воцарении Михаила Феодоровича, в 1618 году, польский королевич Владислав задумал оружием добыть себе русский престол. Подойдя в Москве, Владислав отрядил партию и для захвата Троицкой лавры, в которой находился, за отбытием архимандрита Дионисия в Москву, один келарь Авраамий. Ему и принадлежит честь защиты обители от осаждавших её поляков.

Принудив их удачным отпором удалиться, Авраамий начал мирные переговоры, закончившие этот неудачный, поздний наезд королевича миром, заключенным в лаврском селе Деулине (Деулинское перемирие). Это был последний подвиг Авраамия, в последний раз упоминаемого в сослужении с архимандритом Дионисием, при заложении, на месте ставки уполномоченных, церкви в Деулине, увековечивавшей заключенный, при участии лавры, мир с поляками. Затем, Авраамий удалился в Соловки, вероятно, вследствие недоброжелательства к нему патриарха Филарета и умер 13 сентября 1626 г. в месте своего невольного пострижения, оставив описание событий смутного времени, с 1584 по 1619 г.

Описание это, всего вероятнее, начато Авраамием в 1601 году, a окончено в Соловках, незадолго до смерти автора. Оно носит заглавие: "История в память предыдущим родам, и пр.".

Лучшие и полные списки (всех 79 глав) в библиотеках: Спасо-Ярославского монастыря. № 796 (4° – л. 227 – 405), пис. в 1660 г. и № 202 (4° – 389 л.) Толгского монастыря, y Ярославля. У Строева была рукопись хронографа при которой (4° 390 д. полов. XVII в.) на первых 240 листах экземпляр сочинения Палицына, a далее замечательный вариант событий 1584 – 1613 гг. с оговоркою: "Той же первой истории последнее вторым сказанием, иже в первой сокращено здесь же преполнено, и где в первой полно, здесь же сокращено писано, иного творения". Сергий Кедров, автор исследования "Авраамий Палицын" (Чтения в обществе истории и древностей российских 1880 г.) напечатан и в отдельном оттиск. 58° 1 – 192 стр. (текст) и 193 – 202 приложения, напечатал в них:

1) Вкладную грамоту Авраамия в лавру: села и книг в 100 рублей 1611 г. 19 февр. (стр. 193 – 4) я (193 – 202) и

2) "Утешительное послание к архимандриту Дионисию", открытое в рукописном сборнике № 627 библиотеки Казанской духовной академии д. 173.

В своем разборе трудов Авраамия, как писателя, Платонов, на стр. 171 книги своей "Древнерусские сказания и повести о смутном времени", заметил, что Кедров не совсем справедливо заключает, что на "Сказание" следует смотреть, как на оправдательный документ личного поведения автора, или – на автобиографию, a никак не на историю измышленных деяний, написанную по тщеславию. Строев и Горский в "Сказании" видели сборник записок, составленных в равное время; первые главы приблизительно относятся к 1615 г. a конец – состоящий из пяти равных частей к 1620 г. Платонов высказал предположение, что "Повесть" 1606 г. тоже труд Авраамия, в "Сказании" только переработанный им.