Прекрасный выбор Екатерины не раз подвергался осуждению. Доныне историки осуждают Самборского в том, что он не умел сообщить своему царственному ученику истинного понимания духа православной церкви; на него смотрели, как на человека светского, лишенного глубокого религиозного чувства. Обвинения эти не могут быть признаны справедливыми. Неблагоприятные отзывы о Самборском отчасти вызваны были, вероятно, отзывами Императора Александра, заметившего впоследствии относительно своих юношеских религиозных чувств следующее: "Я был, как и все мои современники, не набожен". Но этот взгляд навеян позднейшими религиозными увлечениями Императора Александра, и еще вопрос была-ли эта вновь обретенная набожность полезнее государству душевного настроения юношеских годов Великого князя.

Наставления Самборского преисполнены были, напротив того, истинно христианским духом; об этом свидетельствует вся переписка Самборского, и нелицеприятный суд истории должен признать, что законоучитель, избранный Великою Екатериною, который учил Великого князя: "находить во всяком человеческом состоянии — своего ближнего, и тогда никого не обидите, и тогда исполнится закон Божий", — вне всякого сомнения, стоял вполне на высоте своего призвания. Поэтому, наперекор вышеупомянутому взгляду, позволительно, напротив того, утверждать, что именно благодаря влиянию Самборского окрепло религиозное чувство Александра Павловича.

Недоброжелателей и завистников Самборского, конечно, смущало и то обстоятельство, что Императрица, во внимание к долголетнему пребыванию его за границею, разрешила ему носить светскую одежду и брить бороду. После этого легко было обвинять Андрея Афанасьевича в некотором умышленном отступлении от чистоты православия; к тому же этому бритому, образованному законоучителю поручено было преподавать Великим Князьям и английский язык — пример, едва-ли не единственный в истории русской педагогии.

Обратимся теперь к второстепенным деятелям, призванным к участию в деле воспитания Великого князя Александра.

Генерал-поручик Александр Яковлевич Протасов, родственник графа Александра Романовича Воронцова, состоял при Великом Князе в звании придворного кавалера, т.-е. воспитателя. Он пользовался расположением Императрицы за усердное и добросовестное исполнение своих обязанностей и, вероятно, обратил на себя её внимание, будучи еще новгородским губернатором, твердым и человеколюбивым образом действий при усмирении взбунтовавшихся в 1783 году крестьян.

Массон отзывается в своих записках о Протасове крайне неуважительно, называя его "borne, mysterieux, bigot, pusillanime". Дневные записки Протасова и переписка его свидетельствуют, что отзыв Массона не может быть признан справедливым.

Из записок Протасова видно, что он, как верный сын православной церкви и строгий хранитель дворянских преданий и сложившихся форм русской общественной жизни, не сходился в политических взглядах с Лагарпом; он называл его "человеком, любящим народное правление", хотя, впрочем, с честнейшими намерениями.

Свободомыслие Лагарпа признавалось Протасовым опасным и вредным для Великого князя. В одном только деле у этих двух непримиримых антагонистов проявлялось трогательное единодушие: в старании внушить Александру любовь и уважение к отцу, сблизить его с ним. Когда, вначале августа 1796 г., Протасов расстался с своим воспитанником, родители его благодарили Александра Яковлевича за то, что он возвратил им сына ("Ils m’ont tous deux remercie pour leur avoir rendu leur fils").

Что же касается до нравственных добродетелей, которые Протасов старался привить Великому Князю, то едва-ли между ним и Лагарпом могло существовать разногласие; строгость предъявляемых ими требований была одинакова. Не подлежит сомнению, что Протасов своими советами и внушениями неоднократно оказывал благотворное влияние на сердце и совесть Великого князя.

Муравьев Михаил Никитич – русский писатель, поэт, государственный деятель.

Преподавателями наук были избраны: по русской словесности и истории известный писатель Михаил Никитич Муравьев, по ботанике знаменитый Паллас, по физике академик Крафт, по математик полковник Массон.

Заботы Екатерины о воспитании Александра не ограничились выбором наставников и сочинением известного наставления. Она сама взяла перо в руки, чтобы создать полезную для внуков детскую библиотеку. Таким образом появилась "Бабушкина азбука", которая и составила библиотеку Великих Князей Александра и Константина Павловичей.

Азбука заключает в себе повести и беседы, пословицы и поговорки, сказку о царевиче Фивее; кроме того, в ней занимает выдающееся место изложение событий русской истории от начала Российского государства до первого нашествия татар на Россию (с 862 по 1224 год). Предназначая свой труд для назидания внуков, Императрица изложила события в таком виде, чтобы они действовали благотворно на воображение детей и служили для них примерами.

Приготовляясь в исходе 1786 года к путешествию в Новороссию и в Крым, Екатерина намеревалась взять с собою обоих внуков: Александра и Константина, чтобы познакомить их с Россией. Цесаречич и Великая Княгиня Мария Феодоровна оскорбились этим намерением и в почтительном письме просили оставить Великих Князей в Петербурге. Екатерина отвечала: "Дети ваши принадлежат вам, но в то же время они принадлежат и мне, принадлежат и государству.

С самого раннего детства их я поставила себе в обязанность и удовольствие окружать их нежнейшими заботами. Вы говорили мне часто и устно, и письменно, что мои заботы о них вы считаете настоящим счастьем для своих детей и что не могло случиться для них ничего более счастливого. Я нежно люблю их. Вот как я рассуждала: вдали от вас для меня будет утешением иметь их при себе. Из пяти трое (т.-е. все дочери) остаются с вами; неужели одна я, на старости лет, в продолжение шести месяцев, буду лишена удовольствия иметь возле себя кого-нибудь из своего семействаe". Царственная бабушка осталась непреклонною и отъезд Великих Князей был решен безоговорочно. Но злой рок распорядился иначе: Великий князь Константин заболел корью и

7-го января 1787 года, Екатерина должна была выехать из Петербурга одна. Однако, к концу путешествия, Императрица вытребовала к себе обоих внуков в Москву; отъезд Их Высочеств из Царского Села состоялся 22-го мая.

Любопытно проследить за это время начавшуюся уже ранее детскую переписку Александра и Константина с державной бабушкой; она, за немногими исключениями, велась на русском языке. Достаточно одного беглого обзора её, чтобы убедиться, насколько в этих письмах ярко обрисовываются будущие особенности характера обоих Великих Князей. Первые записочки Александра к державной бабушке относятся к самым ранним годам его детства; затем переписка обоих Великих Князей длилась в продолжение всего путешествия Императрицы в Крым.

Сравнивая между собою письма Александра и Константина, нельзя не обратить внимания на заключительные слова их. Александр пишет:

- "Я люблю вас всем сердцем и душею. Целую ваши ручки и ножки (иногда прибавлялось и маленький пальчик), ваш нижайший внук Александр".

Константин придает окончанию своих писем совершенно иной оборот; всякие нежности отсутствуют он пишет:

- "Я пребываю ваш, бабушка, покорнейший внук Константин".

Во французских письмах замечается тот же характер. Константин пишет:

- "Je suis, avec respect, votre tres obeissant petit fils".

Александр же оканчивает свои нежные послания бабушке следующим образом:

- "Je baise vos mains et vos pieds. Votre tres humble et tres obeissant petit fils".

Учебная тетрадь великого князя Александра Павловича по истории. ГА РФ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 847. Л. 1.

«Сравнение. В большем свете видим дарования и подвиги великих людей, когда находим им равные в других временах и народах. Подобные обстоятельства требуют того же напряжения способностей и часто влекут за собою те же самые приключения. Самая разность в способах и происшествиях становится нам наставлением. Таким образом Плутарх сравнивает сияющие завоевания Александра Великого с отважными предприятиями Юлия Цесаря, сильное красноречие Демосфеново с приятным изобилием Цицероновым. Предложим себе упражнением сравнение Тезея, основателя Афин, с Руриком, родоначальником государей российских. Взирая на первое происхождение двух народов – Афинского и Российского, мы отличаем знаменитых мужей, которые положили первые основания правления и могущества оных. Тезей сияющими подвигами героя заставляет Эгея признать себя сыном и поручить себе престол Афинский [...]»